Доверие (ЛП)

Больше никаких колебаний. С пустым стаканчиком в руке я направилась в толпу. Каждая моя мысль крутилась вокруг того, что, черт возьми, ему сказать. Неудивительно, что я чуть не сбила парня с ног.
— О, — сказала я, внезапно остановившись и встав гораздо ближе к нему, чем намеревалась. — Извини. Не смотрела, куда иду.
Друзья, стоявшие рядом с ним, продолжали разговаривать. Но он повернулся ко мне, посмотрев на стаканчик.
— Ты девушка на задании.
— Да. Да, это так. — Я выдавила из себя улыбку. — Я Иди.
— Дункан. — Его взгляд был теплым, дружелюбным. — У нас с тобой тригонометрия, верно?
— Верно.
Мы были примерно одного роста, но его руки были мускулистыми, и на его носу была россыпь веснушек. Вблизи он был симпатичнее.
— Как тебе школа?
— Намного лучше, чем предыдущая.
— Хорошо. Давай-ка я помогу тебе с этим напитком.
— Спасибо. — Я протянула ему свой стаканчик, и он начал прокладывать себе дорогу сквозь толпу людей. Часто он оглядывался на меня и улыбался.
Сегодня та самая ночь.
Что-то в этом просто казалось правильным, несмотря на бушующую во мне нервозность.
Довольно много людей наблюдали за нами; понятия не имею почему. Один из парней, собравшихся вокруг бочонка, хлопнул Дункана по спине, в то время как другой сказал «привет». Пиво лилось рекой, и он наполнил мой стаканчик до краев, прежде чем передать его обратно и взять свой. Холодное пиво охладило мою руку всего на секунду, прежде чем Джон взял мой стаканчик, выплеснув содержимое на траву.
Что за черт?
— Никогда не позволяй другим людям брать твои напитки, — сказал он, поучая меня, как ребенка.
— Я стояла здесь все это время, — сказала я.
— Он стоял к тебе спиной, когда наливал. — Голубые глаза превратились в лед. — Туда можно было подсыпать что угодно.
— Я бы не стал этого делать, — сказал Дункан обиженным тоном.
Джон едва удостоил его взглядом.
— Иди, ты хоть знаешь этого парня? Как ты можешь быть такой глупой?
— Прекрати, — сказала я, понизив голос и придвинувшись ближе. — Ты прав, я должна была сама налить себе выпить. Но тебе, черт возьми, нужно успокоиться.
— Прости меня, если я нахожу мысль о том, что тебя накачают наркотиками и изнасилуют, немного тревожной.
— Джон!
— Коул, ты мудак. — Дункан сжал кулаки. — Ты дилер, а не я. Я ничего не сделал с ее напитком. Не стал бы. Иди…
— Не разговаривай с ней, — прорычал Джон. — Даже не смотри на нее.
— Вау, — сказала я.
Люди начали собираться вокруг нас, тесниться, приходить в возбуждение. Тестостерон наполнил воздух, как зловонные миазмы. Стиснув зубы и вздув вены на шее, Джон сделал шаг вперед. Явно готовый к бою.
Я положила руку ему на грудь, удерживая одной лишь силой воли и чертовски злым выражением лица.
— Достаточно. Пойдем.
Его яростный взгляд метался между моим лицом и лицом Дункана.
Дункан ничего не ответил. Интересно, что, несмотря на весь его прежний настрой, теперь в глазах появилась настороженность.
— Джон. — Я вложила свою свободную руку в его, заставив его пальцы разжаться и принять мои. — Давай же.
Совсем чуть-чуть его поза расслабилась, широкие плечи потеряли напряжение. Я наполовину вела его, наполовину тащила сквозь толпу. Подальше от людей, огней и музыки. Прочь, пока не остались только я и он наедине на парковке, стоя рядом с его машиной.
Все было кончено.
— О Боже, — прошептала я, стук моего сердца постепенно замедлялся. Я отпустила его руку и сделала пару шагов, тяжело дыша.
Интересно, не через это ли он прошел, участвуя в сцене между мной и Эрикой?
Мысль о том, что он пострадает, что у него будут неприятности с полицией или что-то в этом роде, вызвала у меня рвотный позыв.
— Срань господня, Джон, — сказала я. — Что, черт возьми, это было?
— Ты собиралась отдать ее Дункану Дикерсону? — он усмехнулся. — Ты серьезно?
Я остановилась, уставившись на него. Это было нехорошо.
— Откуда ты знаешь об этом?
— Андерс подслушал ваш с Ханг разговор.
— Ублюдок.
— Ну так что? — потребовал он, ведя себя очень авторитарно.
 
Идиот.
— Честно говоря, не знала, что его фамилия Дикерсон, — сказала я. — Это прискорбно. Хотя, на самом деле, я не планировала выходить за него замуж, так что…
— Не смешно.
Я пожала плечами.
— Ты едва знаешь этого парня.
— Эм, да. Но это не твоя забота. Мы не будем говорить об этом. — Как унизительно! Мое лицо ярко горело. — Я ценю, что мы друзья. Ты много значишь для меня. Но это определенно не твое собачье дело, так что уходи, пожалуйста.
— Мы поговорим об этом. — Он сделал шаг вперед.
— Нет. — И я отступила.
— Ты собиралась позволить совершенно незнакомому человеку прикоснуться к тебе.
Я продолжала отступать.
— Люди делают это постоянно. Ты делаешь это все время.
— Но ты этого не делаешь, — сказал он, сделав последний шаг, прижав меня спиной к своей машине и посмотрев мне прямо в лицо. — Иди, мы говорим о твоем первом разе. Не так ли?
— Да, и это будет грязно, болезненно и, вероятно, ужасно неловко, и я просто хочу, чтобы это закончилось. — Я попыталась встретиться с ним взглядом, но потерпела неудачу, остановившись на его правом плече. — Ты не девчонка, тебе не понять. И кроме того, в прошлый раз, когда я проверяла, ты не был привратником моей девственной плевы, Джон Коул. Так что отвали нахрен.
Он ничего не сказал.
Глубокие, успокаивающие вдохи.
— Послушай, когда-нибудь я встречу кого-то, кто мне действительно понравится, и у нас будут глубокие и значимые отношения, и мы будем заниматься этим, как кролики. Но я не хочу быть глупой девственницей в этом сценарии.
Он медленно покачал головой.
— Кроме того, я не хочу умереть девственницей.
— Что? О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Эй, мы с тобой оба знаем, что смерть может наступить в любое время.
— Это безумие.
— Ну, я хожу к психотерапевту! — сказала я об этом его плечу. — Не знаю, заметил ли ты, но в последнее время я немного не в себе. Мне трудно доверять людям. И это не изменится в ближайшее время.
Он скорчил гримасу.
— Что…
— Я просто пытаюсь быть практичной.
— Ну, ты ведешь себя нелепо. Все это не имеет смысла.
— Для меня имеет.
И снова он ничего не сказал.
На самом деле он так долго молчал, что я наконец посмотрела ему в глаза. Гнев покинул его, сменившись эмоцией, которую я не узнала. Хуже всего то, что от него все еще пахло летом. Немного пота и свежий ночной воздух — все, что я любила. Нравилось. Я имела в виду все, что мне нравилось.
— Что? — сказала я, наконец.
Он вздохнул.
— Я сделаю это.
Мой рот открылся. Я моргнула. Почему-то мне показалось, что мой мозг закоротило. Он не мог просто сказать то, что, как мне показалось, он только что сказал, потому что это было бы безумием.
Сумасшествие.
— Что? — спросила я. — Что ты сказал?
— Я сказал, что сделаю это. — Он колебался, лицо его было мрачным. — Если ты хочешь.
— Ух ты.
Мы оба стояли в полной тишине в течение минуты, все было чертовски странно. Затем он с трудом сглотнул.
— Так ты хочешь, чтобы я это сделал или нет, Иди? Да или нет?
— Д-да. Ладно.
Ворчание.
— Спасибо. — Я стояла неподвижно, очень озадаченная. — Думала, тебе не нравятся девственницы? Ну, знаешь, возможный вид крови и прочего.
— Обычно я этого не делаю. Но ты мне нравишься. Так что давай.
— Это повлияет на нашу дружбу? — спросила я неуверенно и, может быть, просто немного испуганно.
— Нет. — Он сел в машину, протянул руку и щелкнул замком на двери со стороны пассажира.
Я забралась внутрь и пристегнула ремень безопасности.
— Мы должны убедиться, что не повлияет.
— Этого не будет, — сказал он, звуча так уверенно, что более слабая женщина была бы оскорблена. Никаких колебаний, никаких сомнений. Его лицо было застывшим. — Только один раз. И все.