Тайна дома № 12 на улице Флоретт

– Я найду ее, – негромко проговорил он. – Эта тварь не уйдет от меня…
Китти Браун поглядела на Полли. И увидела страх в ее глазах.
К середине дня туман не рассеялся – напротив, сгустился еще сильнее, и Тремпл-Толл, который также называют Саквояжным районом, стал походить на жертву удушения подушкой: бедолага пытается шуметь и дергаться, но постепенно он прекращает шевелиться, хрипы становятся все глуше и глуше, пока не стихают совсем.
  
Поначалу город полнился шумом и возмущением из-за отмененных дирижабельных рейсов и тех цен, что стали задирать кебмены, но вскоре вся привокзальная часть Габена будто бы впала в спячку.
Восточная окраина района в непосредственной близости от канала Брилли-Моу казалась особенно удручающей. Ни экипажей, ни прохожих здесь не было, а в тесно стоящих скособоченных домах, чернеющих подворотнях и подслеповатых окнах почти не ощущалось жизни.
– Доктор Доу? Джаспер? – позвал вдруг кто-то в тумане, но так и не получил ответа.
На одной из пустынных улочек взвыла собака. Протяжно и заунывно, словно жалуясь на свою собачью жизнь. Пробежал человек с фонарем в руке. В угольной куче, привалившейся к одному невзрачному дому, зашуршали крысы, обгладывая что-то… или кого-то.
А потом улица снова погрузилась в тишину. Пока в какой-то момент во мгле не раздался звук медленно вращающегося пропеллера.
Из тумана вышли двое: джентльмен в черном пальто и цилиндре и мальчик лет двенадцати в узком сюртучке. В одной руке джентльмен нес черный кожаный саквояж, в другой сжимал рукоять антитуманного зонтика, лопасти которого и издавали приглушенное «шурх… шурх… шурх…». Распрыскиваемая в воздух и рассеиваемая пропеллером микстура «Дефогг» испаряла мглу на пару футов вокруг, и со стороны могло показаться, будто джентльмен и мальчик прокапывают кротовью нору в тумане. Впрочем, тот быстро затягивал прорехи.
Мальчик то и дело фыркал и держал руки в карманах, чем напоминал спутнику какого-то портового грузчика, начисто забывшего о манерах.
– Прошу тебя, не делай так, Джаспер, – сказал доктор Доу, когда племянник взъерошил свои нечесаные волосы, отчего они превратились и вовсе в сущий кавардак.
– Да, дядюшка, – ответил мальчик.
Дядюшка занес в свой мысленный ежедневник запись на послезавтра: «Усыпить Джаспера “Сонным сном доктора Слиппинга” и наконец отвезти его к цирюльнику, поскольку это просто невыносимое зрелище. Вероятно, именно так выглядят огородные пугала… – Подумав, что данного сравнения недостаточно, доктор добавил: – Которые не дружат с гребешком и не наведываются к цирюльнику».
Джаспер пока что не догадывался об ожидающей его печальной участи и представлял собой саму беспечность и непосредственность.
– Почему ты решил пойти со мной? – спросил доктор, поглядев на племянника. – Если мне не изменяет память, ты собирался идти с мисс Полли в музей «Причудливые странности мадам Бергмортен».
– Миссис Трикк взяла Полли на чаепитие к миссис Баттори, – ответил Джаспер. – У Полли закончились отговорки, а миссис Трикк сказала, что в музей можно пойти и позже. Миссис Баттори, по ее словам, недоумевает, отчего они до сих пор не зашли к ней в гости, после того как Полли приехала.
Доктор Доу не завидовал мисс Полли. Глория Баттори, ближайшая подруга его экономки, была крайне неприятной особой – склочной, злобной и ехидной. В личном докторском списке негодяйских личностей, без которых в этом городе было бы лучше, она занимала примерно одно место со злым гением мистером Блоххом. Полли Трикк ждало несколько часов ужасного и невыносимого… что там люди делают на чаепитиях? Точно Натаниэль Доу не знал, так как никогда не наносил визиты подобного характера.
– Но ты мог остаться дома, – заметил доктор. – Необязательно было идти со мной.
Джаспер хмыкнул.
– И пропустить все на свете? Нет уж!
– Это просто посещение больных. Ничего любопытного не предвидится.
– Нет, это не просто посещение, – возразил Джаспер. – Я же знаю, что ты называешь тварями прожорливые болезни, с которыми никто не может справиться.
– Подслушивать, прячась на лестнице, нехорошо, Джаспер, – проворчал доктор. – Мы с тобой очень серьезно поговорим об этом позже.
Мальчик решил сменить тему:
– Нам еще долго? – Он завертел головой, озираясь по сторонам. – Я совсем не вижу, куда мы идем… Мы вообще где? Еще в Габене?
– Разумеется, мы еще в Габене, – ответил доктор, и племянник вздохнул: кажется, дядюшка никогда не научится улавливать иронию. – Трамвайные пути обычно прокладывают в городах.
Джаспер опустил взгляд и увидел почти вросшие в брусчатку рельсы, о которых говорил дядюшка.
– Это старая ветка, которая в прежние времена доходила до канала, шла через Балковый мост и вела во Фли. Мы на улице Флоретт. – Доктор Доу остановился. – Видишь дверь с почтовым ящиком? Подойди к ней и прочитай, какой там указан номер на табличке.
Джаспер бросился исполнять поручение. Вскоре он вернулся и сообщил:
– Восьмой!
– Нам дальше…
Улица Флоретт была очень узкой: верхние этажи ее домов нависали прямо над мостовой, а стены нижних почти вплотную подступали к путям. И как только здесь мог протиснуться трамвайный вагон? Ржавыми арками тут и там поперек улицы проходили изогнутые трубы, похожие на рукава старых пальто. Мостовую давно не убирали: повсюду валялись обрывки газет, консервные банки и сломанные куклы.
В стоящей кругом тишине порой вдруг раздавался скрип, чиркала спичка, где-то открывалась дверь, еще где-то звучал характерный хруст помех, когда трансляция по радиофору соскакивала на сплошной шум. А потом все это смолкало. Чтобы еще через пару минут прозвучать снова.
Туман лишь подыгрывал воображению Джаспера, и в какой-то момент мальчику показалось, будто вся улочка делает вдох, замирает на миг, а потом выдыхает. Флоретт представлялась ему сонным меланхоличным существом, тревожить которое крайне не рекомендуется.
– А почему здесь больше не ходит трамвай? – спросил Джаспер. – Это из-за того, что мост сломан?
Доктор уже задумался о чем-то своем и не услышал вопрос.
– Дядюшка?
Натаниэль Доу вздрогнул и повернул голову к племяннику.
– Да, Джаспер?
Мальчик с подозрением на него уставился.
– Ты уже раздумываешь об этом деле? – Дядюшка не ответил, и Джаспер добавил: – Ты ведь прежде не сталкивался с болезнью, о которой рассказала мисс Браун?
– Нет. Это очень любопытный случай.
Джаспер усмехнулся.
– Сколько у тебя там уже побежденных тварей – в твоем дневнике славных побед и великих свершений?
Доктор Доу предсказуемо нахмурился. А затем предсказуемо уточнил:
– Это никакой не дневник славных побед и великих свершений. Это мой рабочий журнал. И в нем описаны девять побежденных болезней, над которыми безуспешно бились лучшие умы Больницы Странных Болезней и даже Хирург-коллегии Университета ран и швов.
– И ты говоришь, что это никакой не дневник славных побед? – Джаспер рассмеялся. – С чего ты обычно начинаешь свою охоту на тварей? И вообще, почему именно твари? Болезни ведь не живые…
– Ты так уверен? – едва слышно спросил доктор Доу. Его слова прозвучали очень мрачно, даже зловеще, и мальчику стало не по себе. – Я начинаю, как ты выразился, охоту с того, что собираю симптомы.
– Прямо как сыщик, который ищет улики!
Доктор Доу продолжил:
  
– Симптом – это кончик щупальца, который врос в свою несчастную жертву. И я следую по этому щупальцу туда, где прячется тело самой твари – источник болезни. Или же очаг, если твари расплодились. Затем я выясняю, что именно это за тварь, и ищу способ, как ее уничтожить. Я просто следую по щупальцу… Просто следую… по щупальцу…
Дядюшка снова погрузился в раздумья, а Джаспер раздраженно засопел: по его мнению, вот так выключаться посреди разговора было очень вредной дядюшкиной привычкой, и он с удовольствием излечил бы ее при помощи каких-нибудь пилюль из дядюшкиной же коллекции. Но долго злиться ему не пришлось.