Топить печаль в бушующем пламени (СИ)

Сяо Чжэн подсознательно выпрямился:
— Что?
— Непримиримая вражда закончилась, многие поколения кровь демонов и людей смешивалась между собой. Управление не просто так охраняло свои тайны. Соблюдение конфиденциальности защищало как простых смертных, так и нас самих. Не спеши ставить телегу впереди лошади. Его Величество прав. Времена изменились. Этот мир научился усваивать вливаемую в него энергию. Понимаешь, что я имею в виду? Обладатели особых способностей тоже люди, — произнес Сюань Цзи, краем глаза заметив возвышавшийся у обочины дорожный знак. Они почти добрались до небольшой стоянки, следующей была станция техобслуживания, чуть дальше не север, у горы Бицюань. Весь путь занял не больше двадцати минут. — Мы приближаемся к горе Бицюань. Доберемся, осмотрим местность и, если рядом с горой не обнаружится никаких аномалий, тут же повернем назад.
Сюань Цзи продолжал раздавать указания, как вдруг начались помехи со связью, и видеозвонок оборвался.
Экран телефона почернел. Шэн Линъюань и Сюань Цзи одновременно протянули руки, и их пальцы столкнулись у онемевшего аппарата. Вдруг они оба ощутили странный резонанс. Шэн Линъюань прижал ладонь к груди, у Сюань Цзи загудело в ушах. Он почувствовал сильную боль в голове, глазах, горле, даньтяне и крыльях. Ощущения были такими же, как в тот день, когда его вырезали из скорлупы и гвоздями прибили к Шэн Линъюаню.
Сюань Цзи с трудом въехал на станцию техобслуживания, случайно зацепив бампером поребрик, и машина чуть было не съехала на газон.
— Нет-нет... все в порядке, — Сюань Цзи опустил стекло и помахал выбежавшим на шум сотрудникам станции. — Извините, давно не садился за руль, руки вспотели.
Один из сотрудников встретился с Сюань Цзи взглядом. Понимая, что из салона не пахнет алкоголем, а молодой человек слегка бледноват, но сохраняет ясность сознания, мужчина с беспокойством сообщил:
— Я решил, что с вами что-то случилось. Если нужна помощь, просто попросите. Понятия не имеем, что здесь сегодня творится. Вон, даже связь пропала.
— И как долго нет связи? — осведомился Сюань Цзи.
— Только что была, и вот уже нет. Перед вами тут проезжал междугородний автобус, пассажиры пожаловались, что всего минуту назад они спокойно общались по телефону, а потом сигнал пропал. Это случилось сразу же после приветственной надписи: «Добро пожаловать на гору Бицюань». Но нам неизвестно, почему это произошло, — поведал сотрудник.
— Неполадки на вышке?
— У всех операторов сразу?
Кроме них на станции техобслуживания были и другие люди. Они что-то бормотали и повыше поднимая свои телефоны в поисках сигнала.
Шэн Линъюань высунул руку из окна. С ближайшего дерева слетела ворона и послушно опустилась к нему на палец. Птица медленно склонила голову, и в глубине ее глаз мелькнула тьма. Глупый взгляд вороны сразу же стал осмысленным. Птица расправила крылья и взмыла вверх, устремившись в сторону Юнъаня.
Конечно же, вороны уступали по скорости машинам, но Его Величество все равно воспользовался «техникой марионетки», чтобы отправить сообщение. По всей видимости, он знал, что им не удастся так быстро вернуться.
Сюань Цзи схватил его за запястье и почувствовал, как под кожей бьется пульс.
— Что это было? Ты в порядке?
Шэн Линъюань перехватил его руку и крепко сжал пальцы. Сюань Цзи ощутил исходивший от Его Величества жар, но молодой человек не отрывал взгляда от окна. Только теперь Сюань Цзи заметил, что на улице стоял теплый солнечный день. Золотые нити очерчивали гору Бицюань, и несколько облаков неторопливо плыли по ясному голубому небу... Но несмотря на всю эту благодать, душу сковывала невероятная тоска.
Казалось, все вокруг накрыло невидимым колпаком, лишив людей возможности дышать.
— Ты помнишь... треножник неба и земли? — внезапно прошептал Шэн Линъюань.
Треножник неба и земли — огромный бронзовый сосуд, некогда стоявший на дне долины Чиюань. В древние времена в нем хранились яйца Чжу-Цюэ.
Когда-то в забытом храме Чжу-Цюэ в нем смешалась воедино кровь человеческого принца и последнего духа небес божественной птицы.
  
Стоило Его Величеству вспомнить о нем, как Сюань Цзи стало не по себе. Его лицо исказилось от боли, и он резко распахнул глаза. Боль вспыхивала там, куда создатели меча демона небес вбивали стальные гвозди!
— Поезжай, — ресницы Шэн Линъюаня едва заметно дрогнули, — я покажу тебе дорогу. Поезжай вперед.
И Сюань Цзи послушно выехал со станции.
— После пожара в храме Чжу-Цюэ, куда исчез треножник неба и земли и мой... Мои останки?
Слово «останки» резануло слух Шэн Линъюаня, и Его Величество заметно переменился в лице.
— Что за вздор? Язык без костей! Тебе что, неведомы запреты?
— Да у тебя слишком много запретов, ты, феодал-консерватор, — беспомощно парировал Сюань Цзи. — Хорошо, кто забрал и осквернил мое детское тело?
Шэн Линъюань замолчал.
— У нашего брата грубая кожа и толстое мясо2, мы легко переносим высокие температуры. На открытом огне меня не потушить. Да и вяленым съесть тоже не удастся. Если ты, конечно, не король демонов. Человеку со слабым здоровьем такой деликатес на пользу не пойдет, — не унимался Сюань Цзи.
2 皮糙肉厚 (pícāoròuhòu) — железное здоровье, богатырское здоровье (досл. кожа — грубая, мясо — толстое).
— Когда на землю обрушилось Небесное Бедствие, в десяти ли от храма выгорела вся трава. Но даже несмотря на это, неподалеку от того места ждали люди семьи Чэнь. Кто-то ведь должен был подсчитывать молнии. Когда Небесное Бедствие прекратилось, они немедленно бросились к храму, опасаясь, что кто-то другой позарится на их создание, — Шэн Линъюань слегка прищурился, вспоминая слова, что он вырвал из уст своей достопочтенной матери, вдовствующей императрицы Чэнь. — Когда люди Чэнь ворвались внутрь, все вокруг было разрушено. Я лежал на каменном алтаре, меч демона небес вошел в мой позвоночник, а прямо под алтарем, преклонив колени, стоял восемьдесят один обожженный труп. Возвышавшаяся в центре храма статуя Чжу-Цюэ обратилась в пепел, а треножник и дух небес... исчезли…
— Их украли? — осведомился Сюань Цзи.
Шэн Линъюань рассеянно покачал головой. Кто станет красть у Небесного Бедствия?
Неизвестный не взял с собой беспомощного демона небес, не взял едва созданный клинок, но… забрал тело мертвого птенца?
Какая глупость. Вдовствующая императрица Чэнь, будучи зачинщицей страшного ритуала, считала само собой разумеющимся, что треножник и дух небес Чжу-Цюэ исчезли, когда родился демон небес.
— Впереди будет перекресток. Поверни на запад... — отозвался Шэн Линъюань. Он следовал за знакомой аурой, попутно полагаясь на интуицию Сюань Цзи.
— У тебя когда-нибудь выпадали перья? — внезапно спросил он.
Сюань Цзи решил, что слово «выпадали» звучит странно и тут же принялся защищаться:
— Мои перья — вещь абстрактная. Освободившись от клинка, я принял этот вид лишь потому, что так выглядели мои предполагаемые предки. Они ненастоящие, это воплощение моей силы и моего самосознания... В общем, нет, я вовсе не линяю!
Шэн Линъюань на мгновение замолчал, а после медленно кивнул:
— О…
Похоже те перья, что он находил на своей одежде или в волосах, были частью процесса… «обретения самосознания».
Столь односложный ответ дал Сюань Цзи понять, что он сболтнул лишнего. С минуту юноша молчал, не решаясь ни признать это, ни оспорить. В конце концов он кашлянул и поспешно вернулся к вопросу, силясь загладить свою вину, как и подобает благородному господину:
— Это... Вот что. Порой я вижу, как над кем-то из моих товарищей сгущается тьма. Если ничего не сделать, этого человека постигнет неудача. Тогда я даю ему перо в качестве амулета. Если что-то случится, мое перо будет защищать его до тех пор, пока я не приду на помощь.
— То есть, перья у тебя не выпадают, ты сам их выдергиваешь, — медленно заключил Шэн Линъюань.
Сюань Цзи поспешно поправил волосы.