Топить печаль в бушующем пламени (СИ)

Но связь никуда не делась. Сюань Цзи вздохнул, и весь его гнев тут же улетучился. Он протянул руку, желая помочь, но внезапно остановился на полпути. Усмешка сползла с его лица, и юноша заметно помрачнел.
Дождавшись, когда боль отступит, и Шэн Линъюань снова сможет дышать, Сюань Цзи сказал:
— Линъюань, ты настолько привык к роли императора и деспота, что ничье мнение больше не имеет для тебя значения. Перед тобой нет никого… и меня нет, верно? Кто я для тебя? Домашнее животное? Линъюань, иногда я думаю...
Неужели все, что между нами было, осталось в прошлом? Неужели у нас нет будущего?
Но не успел он договорить, как со стороны Шэн Линъюаня до него донеслось странное чувство. Сюань Цзи резко вскинул голову:
— Что ты делаешь?!
— Что ты там говорил? — ахнул Шэн Линъюань, его ресницы задрожали, и капли холодного пота скатились вниз, почти заливая ему глаза, — что я могу… это прекратить?
Темная энергия демона небес медленно стекалась к его груди, обволакивая сердце и сосуды. Сердце, которое так и не успело полностью прижиться. Однажды он уже избавился от него, во второй раз все должно быть намного проще.
Шэн Линъюань с трудом оперся на стол. Его кожа казалась почти прозрачной.
— Я считаю, что так будет правильней. Ведь эта твоя «клятва вечной любви»… держится на том, что в наших жилах течет кровь Чжу-Цюэ?
«Клятва вечной любви» породила нити, что «сшили» их вместе. Эти нити брали свое начало в сердце Сюань Цзи, и кровь Чжу-Цюэ служила им посредником. Без этого условия, с кем еще демон мог заключить такую «сделку»?
Сюань Цзи с ужасом почувствовал, как тонкие нити внутри Шэн Линъюаня натянулись, рискуя быть вырванными с корнем. Он не блефовал.
Это дьявол говорил, что «к словам императора стоит относиться серьезно». Но это ведь чушь! Он редко сдерживал свои обещания, но никогда не сыпал пустыми угрозами.
Сюань Цзи резко изменился в лице, безразличие сменилось ужасом.
— Стой! Остановись! — сорвавшимся голосом закричал он.
Сюань Цзи протянул руки и схватил повисшие в воздухе нити. Невидимый шелк тут же окрасил алым его ладони.
Вот она, истинная суть «клятвы вечной любви». Перепачканный кровью, он тщетно пытался вернуть их Шэн Линъюаню. Но Его Величество отверг собственное сердце. Стоя среди бурного потока, Сюань Цзи только и мог, что хвататься за мелькающий в волнах плавник. Но все его усилия оказались напрасными.
Когда-то у них было одно на двоих тело, но теперь они могли делиться друг с другом лишь некоторыми, весьма поверхностными мыслями, например о том, как тяжела чужая ноша или о собственном самочувствии. Но что до настоящей боли… теперь один мог узнать о ней лишь основываясь на реакции другого. Больше они не могли ее разделить. Кроме того, построенная на крови связь почти исчерпала себя.
Сюань Цзи понятия не имел, что чувствовал Шэн Линъюань. Он видел лишь, как тот стоял на одном колене, держась рукой за стену чайного домика. Но его лицо ничего не выражало. Оно было таким же, как в тот день, когда Его Величество шагнул в огненную бездну Чиюань.
Это сумасшедший все еще смеялся. Он ответил Сюань Цзи его же словами:
— Если можешь… то… сшей этим мое тело… тело демона небес…
Сюань Цзи схватился за грудь.
— Шэн Линъюань, какой же ты ублюдок!
Дыхание Шэн Линъюаня стало поверхностным. Без воздуха он с трудом мог говорить, его голос был очень тихим, но слова, что срывались с его губ, казались пугающе четкими:
— Мы что, первый день знакомы?
— Прошу, не делай этого... Не делай этого, остановись!
У Шэн Линъюаня больше не было сил говорить, он усмехнулся.
— Если ты так этого хочешь, я освобожу тебя! Ты ведь разрешишь мне это сделать, правда? Потерпи...  Просто дай мне немного времени! — Сюань Цзи в спешке схватился за спутанные нити, но «обрывков» оказалось больше, чем он ожидал. Они с легкостью завязывались в узлы, и их невозможно было распутать. Но упрямству Сюань Цзи позавидовали бы даже русалки. Однако чем больше он спешил, тем дольше возился!
Сердце бешено колотилось в его ушах, что несказанно раздражало юношу. Раны, оставленные темной энергией, быстро затягивались, разорванные сосуды из красных превратились в черные, а сияющие шелковые нити, созданные «тайной русалочьего народа», истончились и исчезли, отравленные черным туманом. Увидев это, Сюань Цзи засуетился еще больше.
  
В конце концов, он почти отчаялся. Шелк в его руках путался и рвался.
— Я умоляю тебя... Линъюань, не делай этого... Пожалуйста...
Что-то теплое упало на тыльную сторону ладони Шэн Линъюаня. Его Величество сжал пальцы и почувствовал… нечто мокрое.
Он опешил. На мертвенно бледном лице отразилось недоумение. Шэн Линъюань замер, затем медленно протянул руку и коснулся лица Сюань Цзи. Но что-то заставило его отшатнуться.
Сюань Цзи… плакал.
Его глаза были красными, и дело не в том, что юноша был превосходным актером. Они были такими же, как в детстве, когда он заходился в оглушительных рыданиях.
Но сейчас он тихо сидел перед Шэн Линъюанем и старательно сдерживал слезы. Его напряженные плечи казались железными горами, и только руки продолжали мелко дрожать.
Эти слезы, казалось, весили сто цзюней. Безжалостный черный туман Шэн Линъюаня в ужасе остановился.
«Неужели я разбил ему сердце?» — подумал Шэн Линъюань.
Повсюду на полу валялись алые шелковые нити, почти похоронив под собой этих двоих. Никто не произнес ни слова. Сюань Цзи протянул руку и схватил нити в охапку. Его губы шевельнулись, но он не издал ни звука. Слова русалочьего языка медленно, но верно уничтожили повисший между ними шелк.
Лицо Сюань Цзи ничего не выражало, лишь на дрожащих ресницах покачивались соленые капли.
Шэн Линъюань в ужасе уставился на них, и темная энергия постепенно покинула его меридианы. Его измученное сердце рухнуло обратно в грудь, и черная тень, плескавшаяся на дне его глубоких, как бездна, глаз, наконец, рассеялась. Сюань Цзи опустил голову, и слезы упали с его ресниц. Шэн Линъюань инстинктивно потянулся к нему и вдруг ощутил небывалую легкость. Его тело освободилось он невидимых оков.
Разбросанные повсюду обрывки нитей вспыхнули и вновь вернулись к Сюань Цзи.
Запретное колдовство... «Клятва вечной любви» возвратилась к своему создателю и исчезла без следа.
Тот, кому вернули сердце, тот, кто получил обратно свою кровь… Их некогда нерушимая2 связь разрушилась. Теперь каждый сам за себя.
2 藕断丝连 (ǒuduànsīlián) — корневище лотоса переломлено, но волокна тянутся (обр. ещё не все связи порваны; внешне разошлись, но по-прежнему связаны друг с другом (о любовных отношениях).
Все, что было между ними, исчезло без следа.
Сюань Цзи встал, и Шэн Линъюань не раздумывая схватил его за руку.
— Нити разорваны, — не поворачиваясь, сдавленно бросил Сюань Цзи. — Ваш подданный повел себя бестактно и просит разрешения откланяться. Ваше Величество, пожалуйста, найдите себе другого секретаря.
Шэн Линъюань на мгновение задумался и разжал пальцы.
Сюань Цзи устал. Он не хотел больше видеть этого сумасшедшего. Ни слова не говоря, юноша вышел из чайного домика и зашагал прочь.
Но на полпути с холма Сюань Цзи вдруг развернулся и со скоростью ветра бросился назад.
Шэн Линъюань даже не успел подняться. Он сидел на коленях среди разбросанных бумаг и в изумлении смотрел на того, кто только что ушел.
В лучах восходящего солнца маленький домик на вершине холма казался мрачным и одиноким.
Сюань Цзи стоял против света, его лицо невозможно было рассмотреть, но убийственная аура волнами накатывала на Шэн Линъюаня. Отринув вежливость, он тут же потребовал объяснений:
— Ваше Величество, я давно хотел вас спросить. Неужели огромные рыбы из «Небесного нефритового дворца» ошибались на мой счет? Если в вашем сердце и найдется место для кого-то, то точно не для меня. Ты любишь не меня, а того маленького глупого дурачка, который во всем полагался на тебя! Ничтожество, о котором ты мечтал во временном разломе! Без мыслей, без идей. Если дать ему сладость, он рассмеется. Но неважно, сколько времени пройдет, тебе лучше забыть о нем!