Топить печаль в бушующем пламени (СИ)

Он удивленно вскинул брови. Рев, раздававшийся среди хаоса времени и пространства, на самом деле оказался шумом волн. И среди всего этого рокота звучала песня.
Русалочья песня?
Всецело сосредоточившись на этой мелодии, Шэн Линъюань с трудом различия слова.
Что?... «Хвала»?... Тогда что такое «водная гладь»? В русалочьем языке «небо» и «водная гладь» — одно и то же.
«Драгоценный камень»... «Белый»... «Белый драгоценный камень»? Похоже на нефрит.
Затем было что-то про «великолепие», но слова песни звучали слишком неразборчиво, чтобы он мог их разобрать.
Раз за разом прокручивая в памяти мелодию, услышанную в шуме волн, Шэн Линъюань внезапно набрел на мысль. Подождите-ка! «Небо», «белый драгоценный камень» и «великолепный». Все это, будто части древней легенды…
— Линъюань, ты делаешь мне больно, — Сюань Цзи наконец-то перешел на современный китайский язык. Эти слова прозвучали так внезапно, что Шэн Линъюань отвлекся. Он обнаружил, что крепко сжал пальцами правую руку Сюань Цзи. Должно быть, он не рассчитал силы, когда пытался оттащить этого глупца, а после потерял сознание и так и не отпустил его.
Этот мальчишка… На виду у всех он притворялся порядочным молодым человеком, обращаясь к владыке людей исключительно «Ваше Величество», а за спиной бормотал «Линъюань». Словно обиженный ребенок.
«Тебе придется немного потерпеть, — мысленно улыбнувшись, ответил Шэн Линъюань, обращаясь в море знаний, — как это может быть больно, избалованный ты дух».
Разумеется, Сюань Цзи не слышал его слов и продолжал бороться.
Надежда подобна ядовитому семени. Стоит ей найти брешь, как она тут же погрузится в нее, пустит корни и прорастет.
Сюань Цзи изо всех сил старался собраться с мыслями, но раз за разом терпел неудачу. Злобный внутренний голос шептал ему: «Это реакция на стресс. Она не может врать. Видишь, он пытался защитить тебя несмотря ни на что».
Сюань Цзи с силой ущипнул себя на бедро и как заядлый спорщик, принялся препираться сам с собой: «Нет, я тут совершенно не при чем. Во мне последняя кость Чжу-Цюэ. Меня ведь невозможно заменить, верно? Все это только ради... Ради общего блага».
Голос, что соблазнял его, раздался вновь: «Он стоял в трех шагах от тебя. Почему другие не отреагировали? Почему только он подоспел первым? Должно быть, он все это время наблюдал за тобой».
Сюань Цзи оскалился и разжал пальцы, потерев грозящий стать фиолетовым синяк на ноге: «Чушь, Его Величество знает законы небес, он на редкость проницателен. За всю свою жизнь он вырезал больше людей, чем спасли наши оперативники. Что странного в том, что он среагировал быстрее остальных?»
«Если все это только ради общего блага, почему же он тогда потерял сознание, но до сих пор не отпустил твою руку? По-моему, он наблюдал за тобой, и ты сам позволил ему схватить себя».
«Он мог просто забыть отпустить меня. Или виной всему мышечный спазм. Су… судороги?»
«Ох... когда-то давно он истязал свое сердце, жертвуя кровь плавильной печи. Он столько раз ломал свой клинок, и все это было только ради тебя».
Кто не учился во втором классе средней школы? Один из учеников сбежал из дома, потому что мать порвала его плакат... В те времена Его Величеству было очень тяжело справиться с собой, должно быть, дворцовые чиновники вынудили его.
«Но он никогда в жизни не был женат!»
Внезапно, Сюань Цзи вновь обрел способность дышать.
«Когда сломался меч демона небес, он был еще молод. Но в тот год, когда он прыгнул в Чиюань, его молодость уже прошла. Ты помнишь тот день? Он снял с себя корону и нефритовый кулон, а императорскую печать бросил оставшемуся рядом слуге. Он был совсем один... У него не было ничего, кроме проржавевших осколков клинка».
Сюань Цзи не мог пошевелиться. Дрожа как лист на ветру, он с трудом приподнял веки, словно они весили несколько тонн. Его взгляд упал на лицо Шэн Линъюаня, и в горле тут же пересохло.
Внутренний демон в его голове продолжал настаивать: «Хочешь попробовать?»
Попробуй.
Неужели ты не осмелишься? Неужели ты никогда не делал этого раньше? Тогда, на шестой год Цичжэн, что ты сделал?
  
Знать осталась в прошлом, но даже теперь, в эту эпоху, ты все еще боишься оскорбить их?
Что произойдет, если ты сделаешь это?
В любом случае, это последняя из куриных костей... Ой, то есть, костей Чжу-Цюэ. Расколов ее, ты увидишь, почему он обменял их на Чиюань.
Помнишь, что случилось в подводной гробнице?
Стоило Сюань Цзи вспомнить то, что произошло в гробнице Вэй Юя, как у него тут же перехватило дыхание, и сердце бешено забилось в груди.
Там, в подводных руинах, Его Величество сотворил себе ледяной гроб, оставшись один на один с морем. Тогда Сюань Цзи ворвался к нему и разбил лед. Он думал, что получит удар, сравнимый с ударом меча, но к его удивлению, скованная холодом кровожадная темная энергия рассеялась без следа. Казалось, эта тьма узнала его.
Словно зачарованный, Сюань Цзи склонил голову и, шаг за шагом, приблизился к Шэн Линъюаню. Но стоило ему коснуться этих холодных и мягких губ, как в его голове завертелись мысли:
«Проснись и ударь меня, — взмолился юноша. — Ударь меня, пронзи меня своим взглядом…»
Это позволило ему избавиться от внутреннего демона.
Но в этот раз «удача» покинула Сюань Цзи. Шэн Линъюань не «просыпался», как бы ему не хотелось. Углубив поцелуй, Сюань Цзи разжал челюсти Его Величества, и напряженные мышцы Шэн Линъюаня немного расслабились. Сила, с которой он сжимал чужую руку, исчезла.
Но он все равно не отпустил Сюань Цзи.
Заключенный в клетку своего неподвижного тела, Его Величество, все это время изучавший русалочий язык, был ошеломлен. Поднявшееся в море знаний цунами почти сразу же успокоилось.
Глава 98
 Как долго может продержаться союз меча и человека? 
До того, как Шэн Линъюань избавился от сердца, он изо всех сил старался справиться с охватившей его тоской, каждый раз придумывая для этого все новые и новые способы.
Он хотел оттолкнуть от себя это чувство, стать холодным, как лед, но, в конце концов, вынужден был сдаться. Ведь дух меча не был обычным человеком. Кто знает, сколько лет потребовалось бы ему на то, чтобы обрести собственное тело. А до того момента он оставался единственным живым существом в мире, с которым Сяо Цзи мог бы поговорить. Если бы Его Величество пошел на поводу у собственного эгоизма и намеренно отдалился от него, что тогда было бы с Сяо Цзи?
Каждый день ему приходилось «закалять свой разум», ограждая духа меча от ненужных мыслей. Но стоило ему успокоиться, как он вновь выстраивал вокруг себя множество иллюзий.
Его Величество всегда любил духа меча, и лишь в этих иллюзиях он мог быть счастливым. Но за счастьем всегда следовала печаль. У Сяо Цзи была поистине дурная репутация, как у тех соблазнительных красавиц1, что покоряли целые государства. Тысячи людей указывали на него пальцем2, но, в конце концов Шэн Линъюань ослабел и умер, лишившись всех своих чувств. В другой иллюзии дух меча обрел собственное тело. Это был изящный и талантливый юноша, но, к сожалению, к тому моменту Его Величество уже состарился3, как и любой смертный. Его юношеская любовь грозилась сгнить вместе с его дряхлым телом. В глазах духа меча он видел лишь отвращение. Следующая иллюзия показала Его Величеству, что дух меча навсегда остался в его сердце. Он прожил рядом с императором всю жизнь. Но как долго может продержаться союз меча и человека? В конце концов, смерть разделила их, и хорошие деньки прошлого превратились в острый клинок, соскребающий плоть с костей.
1 妖姬 (yāojī) — красавица (особенно об обольстительной служанке или наложнице).
2 千夫所指 (qiānfūsuǒzhǐ) — букв. тысячи людей тычут пальцем (объект всеобщего осуждения).
 3  鹤发鸡皮 (hèfàjīpí) — куриная кожа и журавлиные волосы (обр. в знач.: престарелый, древний, в глубокой старости).