Топить печаль в бушующем пламени (СИ)

— Кто забрал осколки меча из Главного управления? Почему ты прятался?
— Командир Янь… — позвал его Чжан Чжао.
Янь Цюшань бросил на юношу свирепый взгляд, и в памяти Чжан Чжао отчетливо всплыли кошмары, связанные с проваленными в средней школе экзаменами. Чжан Чжао тут же закрыл рот и отступил, «поджав хвост».
— Он... Он не покончил с собой, он погиб из-за меня, — после долгого молчания, наконец, проговорил Чжичунь. — «Дарованная жизнь»… «Дарованная жизнь» — это обмен. При создании инструментального духа, кто-то должен пожертвовать собой.
В этот самый момент, привезенные на границу Цзянчжоу ревербераторы пошли на второй заход. Некогда спокойная мелодия превратилась в боевую песню, сопровождаемую боем походных барабанов. Барабанная дробь с силой ударила по ушам.
Не стоило недооценивать мощь современных науки и техники. Мигрень, что долгое время сводила Шэн Линъюаня с ума, заставляя молодого императора биться о стены, ненадолго отступила. Стиснув зубы и едва сохраняя проблеск сознания, он спросил:
— Что для этого требуется?
Почему «перо золотого ворона» признало дух меча прямым потомком Вэй Юня?
— Общее происхождение, — тихо сказал Чжичунь. — Я был создан из тела ребенка-гаошаньца, поэтому, в обмен на мою жизнь, его высочество Вэй Юнь принес себя в жертву плавильной печи.
Янь Цюшань внезапно расхохотался и отшатнулся к задней двери машины.
— Но почему ты так и не пришел к нам? — непонимающе спросил Чжан Чжао.
— Значит, это ты украл осколки меча из Главного Управления, — тихо пробормотала Гу Юэси.
— А? Это был сам Чжичунь... Но почему? Меч можно починить? — еще больше озадачившись, Чжан Чжао кивнул на Янь Цюшаня. — Тогда тебе точно следовало вернуться к нам. У командира Яня остался еще один кусочек...
С этими словами он внезапно оглянулся и указал на Янь Цюшаня, но его рука так и застыла в воздухе.
Нет, Чжичунь выкрал осколки не для того, чтобы восстановить клинок, он хотел помешать Янь Цюшаню отыскать способ перековать меч.
Вдруг, дорога под ними словно ожила. Земля содрогнулась и вздыбилась.
Небольшой кулон, указывавший им путь, подпрыгнул вверх, сломал деревянные пальцы куклы и вылетел в окно. Даже Гу Юэси не успела понять, что произошло. Казалось, будто перед глазами промелькнул сгусток яркого света. Он с легкостью пробил пуленепробиваемое стекло и ушел под землю. Некогда ровная дорога разом превратилась в топкое болото и жадно проглотила кулон. По поверхности заструились тонкие дорожки «ртути».
Оперативников тут же окружили голоса. Старые и молодые, мужские и женские, они доносились со всех сторон. В темноте казалось, что бесчисленное множество людей одновременно шептали:
— Пустяки…
— Жалкие трюки…
— Ваше Величество…
— Ваше Величество…
— Кости Чжу-Цюэ, что запечатали Чиюань…
— Тридцать шесть костей Чжу-Цюэ…
— Тридцать шесть…
— Вы действительно хотели избавиться от меня при помощи этого ощипанного пера?
В этот раз обращение, что использовала тень, услышала не только Гу Юэси, но и находившиеся рядом оперативники. Не успев оправиться от истории Чжичуня, они в оцепенении воззрились на Шэн Линъюаня.
В действительности захватывающий опыт!
Шэн Линъюань все также сидел на пассажирском сиденье, опершись локтем о боковое стекло машины и невесомо касался пальцами виска.
Он напоминал мираж, что пересек время и пространство, по ошибке оказавшись в чужой эпохе.
Подняв деревянную куклу на руки, он тихо обратился к Чжичуню:
— Если ты, дух меча, цел, твой сломанный клинок можно починить, верно? Нужно лишь собрать воедино все его фрагменты, добавить к ним кровь и кости гаошаньцев... И найти их потомка, что согласится обменять свою жизнь на твою и принести себя в жертву плавильной печи.
— Ты... — Чжичунь с подозрением уставился на Его Величество, — ты...
Шэн Линъюань аккуратно взял его маленькую ручку, и деревянные пальцы, разлетевшиеся по всей машине, вновь вернулись на место. Черный туман поглотил их, надежно прикрепляя к телу куклы.
— Я прав, верно? — почти ласково спросил Шэн Линъюань.
  
— Теоретически... — нерешительно кивнул Чжичунь.
Сказав это, он увидел, как Шэн Линъюань улыбнулся.
Чжичунь не знал, как описать эту улыбку. Она не была ни счастливой, ни горькой. Казалось, Его Величество не мог удержаться от смеха, вспоминая все абсурдные ситуации, случавшиеся в мире от начала времен и по сей день.
— Я понял, — внезапно произнес Шэн Линъюань и осторожно передал деревянную куклу сидевшему рядом с ним оперативнику.
Понял.
Лишь кровь человека того же происхождения была пригодна для жертвоприношения. В те годы, последние капли крови Чжу-Цюэ были заключены в его сердце. Неудивительно, что Вэй Юнь скрыл это от него, сознательно пойдя на обман. Но кровавая клятва была тиха, как цыпленок... Клятва расценила эту ложь как защиту.
Его сердце и кровь Чжу-Цюэ могли контролировать Чиюань. Великий массив был создан из костей божественных птиц. А шагнув в бездну, он захватил с собой и остатки меча демона небес.
Весь мир превратился в плавильную печь. Кости, кровь и жертва собрались воедино, позволив перековать клинок.
Могли ли мертвые птичьи кости вернуться к жизни?
Почему дух огненной птицы мог управлять золотом и железом?
Что за Хранитель огня?… Хранитель огня…
Три тысячи лет спустя, живые или мертвые, но старые друзья не узнали друг друга.
Оказывается, с самого начала в миазмах внутреннего демона были заключены настоящие воспоминания. И невидимый человек действительно наблюдал за ним.
Вместе с памятью о том, как он собственными руками похоронил в бездне свое сердце, исчез и черный туман. Холодный ветер Цзянчжоу пробрал Его Величество до костей.
Он был пустым, блуждавшей по земле тенью. Созерцая огонь с противоположного берега4, он наблюдал за радостями и печалями этого мира, пока, наконец, не оказался по ту сторону реки. И тогда Шэн Линъюань почувствовал давно забытые холод и боль.
4 隔岸观火 (gé àn guān huǒ) — созерцать огонь с противоположного берега (обр. в знач.: оставаться безучастным к чужому несчастью).
Глава 91
 Все живые существа, все души смогут обрести свое пристанище.  
— Ты права. Мы действительно хотели использовать перо, — Шэн Линъюань медленно поднял голову и улыбнулся копиям тени. — Что теперь будешь делать?
— Этот раб лишь жалкое отражение, — «ртуть» забурлила, и из земли «выросло» несколько фигур. Последний Всеслышащий, первый глава подразделения Цинпин и полукровка, рожденный от девятихвостой лисицы... Странное существо: наполовину человек наполовину огромный зверь, раскрыло пасть, и в лицо Шэн Линъюаня тут же пахнуло удушливым запахом крови. — Достойны ли эти предки того, чтобы созерцать облик владыки людей?
Тень могла унаследовать от хозяина все. Она напоминала преданный рекордер. Те, кто некогда пытались распоряжаться ее жизнью, после смерти стали отличными образцами. Их силы и способности были украдены.
Окруженный тенями автомобиль «Фэншэнь» напоминал детский сад Наньшаня1, окруженный вооруженными бандитами, но боевая мощь их нынешних противников не шла ни в какое сравнение с обычными людьми. Среди клонов была еще одна полукровка, семисотлетняя зеленая змея — Хэ Цуйюй. Матушка Юй казалась слабее остальных. Взятая в массовку для круглого числа, она стояла в самом дальнем ряду.
1 南山 (nanshān) Наньшань — район городского подчинения городского округа Хэган провинции Хэйлунцзян (КНР).
В отличие от «элитных оперативников» она была скорее «дополнением» к команде древних предков.
— Мать вашу, что это такое? — дрожа, выпалил Чжан Чжао. — Это что, союз смирившихся с судьбой стариков? Кажется, словосочетание «коллекционирование марок» только что обрело новый смысл...
Клоны «смирившихся с судьбой стариков», разразились громким смехом.