Топить печаль в бушующем пламени (СИ)

Увидев, что камера повернулась к нему, мужчина спокойно кивнул директору Хуану.
— Привет, директор Хуан, это Янь Цюшань.
— В момент атаки командир Янь находился в специальном пассажирском отсеке, — пояснил Чжан Чжао. — Не знаю, может, внутри было что-то, что смогло его защитить…
— Нет.
— Ничего не было.
Янь Цюшань и Шэн Линъюань заговорили одновременно.
Подняв глаза на экран, Янь Цюшань случайно поймал его взгляд.
— Конечно, когда мое тело чувствует опасность, оно автоматически притягивает к себе ближайшие металлические предметы, тем самым пытаясь защититься... Должно быть, это одна из мутировавших способностей металлического класса.
Он понятия не имел, какой подарок преподнес ему камень Наньмина, едва не обезглавив его в тот день. «Одна из мутировавших способностей металлического класса». Это заявление показалось Шэн Линъюаню забавным, и уголки его рта едва заметно поползли вверх.
— Неудивительно, что тень специально нацелилась на тебя! — внезапно осознал Чжан Чжао.
— У класса воды и класса металла схожие способы защиты. И те и другие сосредоточены на особенностях своих родословных, однако нельзя забывать о необходимости брать с собой кислородные баллоны, — глядя на Чжан Чжао, пояснил Янь Цюшань. — Чем ты моложе, тем проще и легче тебе с этим справляться. Однако имей в виду, никогда не отправляйся куда-либо без защитного снаряжение класса духовной энергии. Лучше наглухо запечатать свое транспортное средство, заранее исключив возможность воздействия извне.
Но прежде, чем Янь Цюшань закончил говорить, у него внезапно зазвонил мобильный телефон. Братья из «Фэншэнь» боялись, что бывшему командиру будет скучно в дороге, потому купили ему новый аппарат. Сим-карта в нем была пустой, у Янь Цюшаня не было настроения возиться со всем этим, он даже не снял с телефона защитную пленку. Он не записал ни одного номера. Кроме Гу Юэси и Чжан Чжао, те немногие, кто действительно мог ему позвонить, сейчас лежали без сознания.
Янь Цюшань достал телефон и посмотрел на экран. Внезапно, на его лице появилось выражение крайнего удивления.
В открывшемся окошке висело сообщение от неизвестного номера: «Тень паразитирует на раковине древнего моллюска».
Янь Цюшань немедленно перезвонил по этому номеру, но дозвониться не смог. Тогда он тоже отправил в ответ сообщение: «Кто ты?»
Его неопознанный собеседник среагировал весьма быстро. Он тут же прислал Янь Цюшаню дюжину фотографий.
— Что это? Старинные шелковые книги... — Чжан Чжао поднес камеру к экрану телефона, силясь запечатлеть фотографии крупным планом. — Много непонятных символов… Это не китайские иероглифы, верно?
Зрачки Шэн Линъюаня сузились. Он узнал почерк своего старого друга. Конечно же, это были записи Вэй Юня, сделанные русалочьей вязью.
Когда Вэй Юнь впервые попал к людям, он каждый день практиковался в письме, записывая множество обыденных вещей, чтобы как можно скорее овладеть грамотой. Если он не знал, как пишется то или иное слово, он использовал язык гаошаньцев. Со временем у него сформировался свой собственный, особый стиль письма.
В записях, сделанных русалочьей вязью, рассказывалось о том, как он встретил всеми покинутую тень и превратил ее в живого человека. Дело было в деталях. Вэй Юнь напоминал безрассудного новобрачного, который только что женился на возлюбленной. Будучи заложником в таком опасном месте, как императорский дворец, где люди постоянно меняли свое мнение, он увлекся тенью. Сбившись в пути, Вэй Юнь без памяти влюбился в нее, и тень, в свою очередь, полностью привязалась к нему.
Пропустив череду бесполезных глупостей, Шэн Линъюань сразу перешел к сути.
Вэй Юнь писал, что, трансформировавшись, тени покидали деревья и камни, на которых когда-то паразитировали. Но эта тень, похоже, была ранена. Она появилась на свет очень слабой. В ночь на пятнадцатый день каждого месяца, она должна была возвращаться в свою раковину для восстановления.
Если верить его записям, тень была благородна и «особенно любила вещи, подаренные императором». Каждый раз, завидев Вэй Юня, она выпрашивала у него один из подарков Его Величества и прятала их в своей раковине. «Жалкое и прекрасное зрелище»... Кроме того, в записях говорилось, что все безделушки, приглянувшиеся тени, должны были быть  переданы Его Величеству. Этот недотепа, который только и знал, как ковать железо, считал это проявлениями чувствительной натуры тени. Он очень гордится ее способностью чувствовать «ауру Пурпурного дворца»3 Сына Неба!
  
3 紫薇 (zǐwēi) — термин, что используется для обозначения Полярной звезды, самой видной звезды на небе. Также называется «Пурпурный дворец» (уст. императорский дворец). Пурпур считался символом духовного устремления императора.  
Шэн Линъюань молчал.
Не удивительно, что Вэй Юнь увлекся этим маленьким чудовищем. Тень боялась его и не осмеливалась показываться Его Величеству на глаза, потому овладела Вэй Юнем, чтобы окольными путями подобраться к темной силе демона небес.
— Что все это значит? Кто это прислал? Это друг или враг? — осведомился Чжан Чжао.
Янь Цюшань и Шэн Линъюань одновременно подумали о пустой кукле, как две капли воды похожей на Чжичуня. Подняв головы, они посмотрели друг на друга через экран.
 Под холодным взглядом Шэн Линъюаня, Янь Цюшань глубоко вздохнул и на время успокоился. Он очень хотел бы в это поверить, но мужчина прекрасно понимал, что все заблуждения в этом мире рождаются из «интуиции».  А его «интуиция» указывала на обычную куклу с лицом Чжичуня. Все это было весьма сомнительно.
— Не знаю. Можно ли попросить технический отдел отследить источник сообщения? Сможет ли кто-то из отдела реставрации древних книг расшифровать этот текст? Пожалуйста, свяжитесь с доктором Ваном... — осторожно произнес Янь Цюшань.
— Слушайте меня, — прервал его Шэн Линъюань и без лишних слов перевел ключевые моменты бессмысленных заметок Вэй Юня.
Вероятно, тень отыскала для себя новую раковину. Таким образом, она снова и снова могла возвращаться в исходное состояние. Зная ее привычки, она не смогла бы прожить без оболочки, на которой паразитировала.
Неизвестно, сколько темной силы демона небес смогла поглотить эта раковина... Возможно ли, что таким же образом она пыталась опустошить и «кровеносную систему земли» Цзянчжоу?
— Господин, ты что, энциклопедия? Отдел реставрации должен платить тебе зарплату, — произнес потрясенный Чжан Чжао.
Но Янь Цюшань внезапно нахмурился.
— Друг, как ты можешь быть уверен в том, что эта информация получена из надежного источника? Что, если это очередная ловушка?
— Она только что проглотила то, что не должна была. Сейчас у нее нет на это времени.
Очевидно, тень понятия не имела, что Сюань Цзи был Хранителем огня. И пусть энергии, которую миазмы внутреннего демона получали от Сюань Цзи, было достаточно, чтобы «съесть» весь Цзянчжоу, должно быть, пламя Чжу-Цюэ не вызывало у нее приятных ощущений. Но жадная тень и не думала о том, чтобы выплюнуть это горячую курицу. Сейчас была самая, что ни на есть, подходящая возможность опустошить «кровеносную систему земли», вернуться в свою оболочку и попытаться переварить Хранителя огня.
— Десятки миллионов местных жителей не могут ждать. Она держит в заложниках слишком много людей. Даже если это ловушка, неужели господа не прыгнут в нее? Я помню, что у вас было что-то, что называлось «красной линией», — от слов Шэн Линъюаня все собравшиеся в Цзянчжоу оперативники разом позеленели. А сам он, как ни в чем не бывало, обратился к Гу Юэси. — Я не видел ничего, что могло бы заманить меня в ловушку. Девочка, дай мне карту «кровеносной системы» Цзянчжоу, а затем поезжай вперед... Следуй по дороге, которую я тебе укажу.
Гу Юэси немедленно передала ему карту. С минуту поколебавшись, она тихо спросила:
— То, о чем ты говорил... «Проглотила то, что не должна была»… Это ведь директор Сюань?