Топить печаль в бушующем пламени (СИ)

Его игла… Нет, его карман?
Сюань Цзи с изумлением посмотрел вниз и обнаружил, что его футболка и джинсы превратились в халат.
Юноша тут же почувствовал себя совершенно разбитым, и в этот самый момент молодой владыка людей внезапно «взглянул» на него. На его лице застыло выражение крайней беспомощности, его губы остались неподвижными, но в ушах Сюань Цзи вдруг раздался знакомый голос: «Что ты ищешь? Не капризничай».
С кем он говорил?
«Ты меня видишь?» — ошеломленно спросил Сюань Цзи.
«Не говори ерунды. Когда ты перестанешь доставлять мне неприятности? Сядь рядом со мной, гости уже здесь», — вздохнул Шэн Линъюань.
Разговаривая с Шэн Линъюанем, Сюань Цзи чувствовал себя так, будто угодил в какую-то ловушку. Окончательно запутавшись, он совершенно забыл об игле и послушно уселся рядом с троном.
Гаошаньский посланник вошел в зал и быстрыми шагами подошел ближе. Со слезами на глазах он поведал владыке людей о том, как над ним много лет издевались демоны. Словно те жертвы из оккупированных врагом районов, что день и ночь ждали прихода освободительной армии. Будто гаошаньцы никогда и не были представителями другой расы. Но, к счастью зевавшего со скуки Сюань Цзи, вскоре посланник перестал заунывно вопить и принялся хвастаться богатством... Нет, подносить дары.
Вэй Юй был из поколения рабовладельцев, и пусть его идеи невероятно устарели, но он все еще был безумно богат. Кроме того, он великолепно льстил. Кораллы, драгоценные жемчужины и даже нефриты, все это было для него не больше, чем обычные камни3. Не привыкший к такой роскоши Сюань Цзи едва не ослеп от всех этих украшений. Среди всего этого великолепия возвышалась лодка, площадью около двух квадратных метров, целиком украшенная множеством драгоценных камней. Стоило слугам внести ее, как тронный зал озарился ярким светом, и все присутствующие едва не захлебнулись слюной.
3 鼎铛玉石 (dǐngchēng yùshí) — использовать священный треножник в качестве кастрюли для приготовления пищи и нефрит в качестве обычного камня (обр. в знач.: пустая трата драгоценного материала).
Вдруг, у Сюань Цзи родилась идея: «Если я возьму парочку...»
Но стоило ему только подумать об этом, как уголки глаз Шэн Линъюаня едва заметно изогнулись. Посланник решил, что молодому императору понравилась драгоценная лодка, и ту же бросился рассказывать, что за судно для этого использовалось, и сколько драгоценных камней понадобилось для его инкрустации.
Находясь в море знаний, Шэн Линъюань обратился к Сюань Цзи: «Выбери что тебе больше всего хочется?»
В глубине души Сюань Цзи смутно чувствовал, что что-то не так, и в его сердце зародилось сомнение: «Как он узнал, о чем я думаю?»
Но какая-то невиданная сила внезапно подавила его разум. Сомнения исчезли без следа, и он вновь вернулся к своей «роли»: «Я хочу ту кроваво-красную яшму4, что лежит посередине, нефрит с кормы и горку мелких аметистов...»
4 鸡血红 (jixuehong) — букв. «куриная кровь» или «кроваво-красная куриная яшма»; вид камней, добываемых в провинции Гуанси. 
«Я подарю тебе их. Прикажу людям тотчас же все принести», — в голосе Шэн Линъюаня слышалась улыбка.
«Как можно играть с такой большой, полной драгоценностей лодкой? Тиран! Нельзя быть таким расточительным. Нам, между прочим, не хватает одной зарплаты», — мысленно ворчал Сюань Цзи.
«Оставь несколько камней для рукояти. В будущем, когда ты вновь обнажишь свой меч, он засияет всеми возможными цветами. Уа! Как большой радужный фазан! Разве не величественно?» — немного подумав, вновь выпалил юноша.
Он искренне считал, что длиннохвостый фазан самая красивая птица в мире, потому решил похвалить Шэн Линъюаня, сравнив его с фазаном. Но, на удивление, этот «несравненной красоты человек» не оценил его похвалы.
«Уйди», — холодно бросил Его Величество.
Сюань Цзи вновь почувствовал неладное.
«Я и Шэн Линъюань… почему мы так хорошо ладим? Будто провели вместе полжизни… И с каких это пор длиннохвостые фазаны стали символом величия? В последние годы на пике популярности ведь были фламинго?»
  
В этот момент гаошаньский посланник произнес:
— И последнее сокровище. Этот дар наш правитель выбрал специально для Вашего Величества.
Сюань Цзи и Шэн Линъюань одновременно посмотрели на него. Несколько гаошаньцев внесли в зал раковину огромного моллюска, белоснежную, с перламутровым отливом. Это зрелище было больше похоже на сон. Вдруг, двустворчатая раковина медленно открылась. Внутри, переливаясь на свету, лежали драгоценные жемчужины. Каждая была размером с кулак.
«Что это?» — осведомился Сюань Цзи.
Стоило ему произнести эти слова, как из-под вороха жемчужин выплыла прозрачная, изящная тень, и медленно подлетела к Его Величеству владыке людей. Тень опустилась прямо перед ним, благоговейно преклонив колени. Внезапно, полупрозрачный силуэт вспыхнул, и из пламени стали проступать очертания человеческой фигуры.
— Превосходный раб из клана теней! — громко объявил посланник.
Выражение лица Шэн Линъюаня внезапно изменилось. Прежде чем тень успела принять форму, он и Дань Ли почти одновременно ударили по раковине. Дань Ли вскинул руку и быстро произнес несколько заклинаний, прерывая начавшуюся трансформацию. Ни слова не говоря, Шэн Линъюань выхватил меч и одним ударом разрубил моллюска вместе с каменной подставкой. Все содержимое раковины вмиг посыпалось к ногам посланника.
Несчастный так испугался, что намочил штаны.
Кончик клинка Шэн Линъюаня медленно оторвался от земли, издавая долгий протяжный стон. На тыльной стороне ладони Его Величества вздулись синие вены. Руки юного владыки людей слегка дрожали. Молодой человек опустил взгляд и посмотрел на гаошаньского посланца так, словно желал его убить.
В этот самый момент, стоявшие по обе стороны от трона генералы обнажили свои мечи, нацелившись на гаошаньцев.
— Дикари! Как вы посмели?!
Внезапно, посланец вновь обрел дар речи:
— Ва… Ва… Ваше Величество... Помилуйте... Помилуйте... — залепетал он.
Пораженный столь бурной реакцией Сюань Цзи успел заметить, как Шэн Линъюань, заложив руки за спину, едва заметно повернулся к нему.
Сюань Цзи ошеломленно замолчал.
Ах, так он просто притворяется.
— Ваше Величество, прошу вас, успокойтесь, и вы, генералы, проявите терпение. Наши страны все еще находятся в состоянии войны, — произнес Дань Ли, холодно взглянув на гаошаньского посланника. —  Клан гаошань славится своим двусмысленным отношением, как к людям, так и к демонам. Сегодня вы явились сюда и публично унизили нашего государя... О, в таком случае, пожалуйста, возвращайтесь обратно на Гаолин, в белый нефритовый дворец, и передайте правителю Вэй Юю сообщение, что наши войска вскоре войдут в его владения и потребуют ответа. Я надеюсь, посланник поторопится и не опоздает с докладом, иначе окажется, что великая человеческая раса не ведает правил приличия.
Гаошаньцы до сих пор придерживались рабовладельческого строя. Живя вдали от цивилизации, они явно испытывали недостаток в образовании. Поговаривали, что их правитель был крайне неразборчив в связях. В белом нефритовом дворце содержалось бесчисленное множество красавиц. И правда в том, что для гаошаньцев тени были сродни удивительным цветам и драгоценностям, поэтому их легко отдавали в дар. Откуда им было знать о правилах человеческой расы?
Лицо посланника побледнело. Клятвенно ручаясь, он кланялся и заливался кровами слезами. Шэн Линъюань и Дань Ли переглянулись, и юноша, наконец, отвел меч. От начала и до конца отыграв представление «государь в гневе», Шэн Линъюань взмахнул рукавом и покинул зал.
Сюань Цзи поспешно последовал за ним:
«Линъюань, в чем дело? Ты только что...»
Парадная одежда слишком сильно давила на юношу. Вернувшись в свои покои, Шэн Линъюань тут же попросил кого-нибудь переодеть его. Но стоило ему обернуться, как стало ясно, что Его Величество, совсем недавно «злой и дрожавший от гнева», все еще улыбался. Будто он и вовсе никогда не злился. В этот момент он был живым воплощением фразы: «менял лица, словно листал книгу».