Топить печаль в бушующем пламени (СИ)

Чжан Чжао похлопал себя по груди.
— Я до смерти испугался. Если с папой Сяо Чжэном случится что-то непоправимое, кто будет заниматься перераспределением бюджета? Кому мы будем кланяться?
Сюань Цзи покосился на юношу, но ничего не сказал.
Ван Цзэ в нескольких словах описал то, что случилось в кургане шаманов. Затем он повернулся к Сюань Цзи и спросил:
— Кстати, директор Сюань, ты ведь говорил, что на месте осталось заклинание «грома»? Я все правильно расслышал?
Сюань Цзи потер лоб.
— Ну, нам нужно было что-то сделать с телом Алоцзиня, нужно было оставить что-то, чтобы поймать организатора темной жертвы. Однако, похоже, что он сам нас поймал. Этот человек попросту разделился: часть его попала под удар молнии, но его настоящее тело сумело позвонить по телефону. Когда вернемся, сможете проверить, откуда поступил звонок.
Увидев выражение его лица Гу Юэси, деликатно спросила:
— Что случилось?
— Этот демон Алоцзинь только что сказал, что тот, кто стоит за темным жертвоприношением, хочет, чтобы пламя Чиюань вспыхнуло вновь. Я не смог разобрать все его слова. Это было похоже на «клан демонов», «клан теней» и «клан гаошань». Не спрашивай меня, что это такое. Я не знаю, — покачал головой Сюань Цзи. — Но я сомневаюсь, что все так просто закончится.
Сможет ли пламя Чиюань разгореться вновь, как сказал Алоцзинь? Вернется ли оно в то же состояние, в котором пребывало перед началом войны в Цзючжоу?
Он не мог не взглянуть на Шэн Линъюаня. Тот тихо свернулся калачиком на полуоткинутом сиденье. Он закрыл глаза и склонил голову к окну, будто человек, размышлявший о горькой разлуке.
В Дунчуане уже вовсю был день. От больших торговых палаток в небо поднимался дым, и на дорогах начали появляться пробки, что сделало их обратный путь намного длиннее.
Когда команда прибыла в отель, в вестибюле их встретила огромная толпа народа. Все они говорили об «обрушении» пола. Несколько оперативников, ветеранов своего дела, до смерти не привыкших никого «хоронить»2, сделали вид, что ничего не заметили. Это позволило «Фэншэнь» вернуть машину и тихо проскользнуть обратно в гостиницу.
2 Здесь в значении «оставить без внимания», буквально «закрыть на что-то глаза». 
Сюань Цзи, как директор Отдела восстановления, сознательно взял на себя роль, совершенно не соответствующую своей должности. Он беззастенчиво пренебрег должностными обязанностями и ускользнул вместе с «Фэншэнь».
Он отнес Шэн Линъюаня обратно в номер и измерил ему температуру. Жара не было.
«Уже хорошо, потому что я действительно не знаю, что со всем этим делать», — подумал Сюань Цзи.
Шэн Линъюань был одновременно и сильным, и слабым. По сравнению с нефритовой марионеткой из Чиюань он мог истечь кровью или заболеть, его могло лихорадить. Он не мог спрятаться от страданий своего тела. Только Чиюань не изменился. Убив Алоцзиня, бывшего точно таким же чудовищем, как и он сам, Шэн Линъюань навлек на себя гнев Небес и даже в бессознательном состоянии смог запретить Гу Юэси подглядывать. Когда девушка использовала свою особую способность, ее зрачки становились вертикальным. Но стоило ей только взглянуть на Шэн Линъюаня, и ее глаза внезапно заболели, а зрачки вернулись в нормальное состояние. Сюань Цзи предположил, что рентгеновское зрение Гу Юэси должно быть было заблокировано его силой.
Его Величество владыка людей не был ни человеком, ни духом. Он не мог умереть. Сюань Цзи действительно не знал, кто он такой.
Юноша заварил себе чашку чая, и принял утренний душ. Устроившись на соседней кровати, он хотел было немного передохнуть, но как только он закрывал глаза, то всегда видел стоявшую перед ним фигуру.
Почему он постоянно появлялся, чтобы мешать ему?
В конце концов, он так и не смог заснуть. Сдавшись, юноша достал свой мобильный телефон, нашел в приложении для чтения один из экземпляров «Хроник императора У» и тут же оплатил покупку.
Говорят, что, хотя это и была популярная книга, она была написана старым специалистом по древней истории, с солидной исследовательской базой и надежными данными. Едва открыв файл, юноша тут же увидел на обложке портрет императора У. Это был высокий человек мощного телосложения. Сюань Цзи не мог удержаться, чтобы не взглянуть на Шэн Линъюаня. Держа в руках мобильный телефон, он забрался под одеяло и протер экран, чтобы лучше видеть… Это была серьезная научно-популярная литература, но его поза напоминала то, как если бы он украдкой читал в метро книгу порнографического содержания.
  
«…Шэн Сяо, император У, появился на свет во время «Первой битвы при Пинъюань». Многие считают, что он родился в самый разгар катастрофы. Это трагическое сражение положило начало двадцатилетней войне. Стоявший во главе войска император Пин погиб, и династия прервалась. Считалось, что из-за внезапного поражения императора и его генералов новорожденный принц был убит, и лишь два года спустя министры сумели вновь отыскать его».
«Никто не знает, через что он прошел, и каким образом придворным в те времена удалось установить истинную личность маленького принца. Никаких исторических записей об этих событиях найдено не было. В академических кругах даже распространилось мнение, что император У и вовсе не был законным сыном императрицы Чэнь и императора Пина, иначе его последующие поступки, в том числе и убийство собственной матери, были бы слишком бесчеловечными».
«Лично я считаю, что у сторонников этой гипотезы нет никаких доказательств».
«Во-первых, в «Книге Ци»3 действительно есть запись о «беременной императрице Чэнь», которая согласуется с записью о рождении Шэн Сяо. До Шэн Сяо у императрицы Чэнь был еще один сын по имени Шэн Вэй. Биологический старший брат императора У был на три года его старше. Он был слабым и болезненным, однако, невероятно удачливым. Когда началась смута, он был уже совершеннолетним. Позднее он принял титул князь Нин. Императрице Чэнь не было нужды забирать чужого ребенка, чтобы укрепить свое положение. Но еще более неразумным поступком было отказаться от родного сына и передать трон бастарду».
 3  齐书 (qí shū) — История южной династии Ци, седьмая из двадцати четырех династических историй.  
«Подводя итог, хочется сказать, что, пусть некоторым «фанатам» и нелегко принять факт матереубийства Шэн Сяо и на эмоциях они склонны выдвигать различные гипотезы для обоснования его поступков, но на самом деле этому нет никаких доказательств. Если окинуть взором жизнь императора У, то можно увидеть, что у него была как темная, так и светлая сторона. Когда враг осадил город, он лично выступил приманкой, стараясь защитить жителей от кровопролития. Но в то же время он был попиравшим родство тираном и кровожадным убийцей. Мы должны быть более справедливыми по отношению к историческим деятелям и рассматривать их поступки с объективной точки зрения…»
Последнюю часть авторских размышлений на тему истории Сюань Цзи благополучно пропустил и тут же перешел к следующей главе, где автор цитировал оценку личности императора У, сделанную психологом.
«Поговаривали, что, хотя Шэн Сяо родился во времена войны и рос среди солдат, его бытовые привычки были крайне изысканными, он обладал сильным желанием контролировать ситуацию. В «Книге Ци» упоминалось, что Шэн Сяо ненавидел неопрятную одежду. Когда император был подростком он большую часть своей жизни проводил в странствиях. В последствии, даже если его мать желала видеть своего сына, ей всегда приходилось ждать до тех пор, пока он не примет ванну, не переоденется и не приведет себя в порядок. Только после этого ей разрешалось войти. Однажды Шэн Сяо серьезно заболел и провел в коме три дня, но первое, что он сделал после пробуждения — озаботился своим внешним видом. По всей видимости, все эти действия были своего рода компенсацией за годы, проведенные вне дома и неподвластные ему обстоятельства…»
Взгляд Сюань Цзи на мгновение задержался на фразе: «ненавидел неопрятную одежду», а затем скользнул по рваным лохмотьям и растрепанным волосам Шэн Линъюаня. Юноша встал, пошел в ванную, чтобы намочить полотенце, отрегулировал температуру воды и задумался: «Что это? Я заболел? Нет, это просто благодарность за помощь в сражении с врагом».