Космические Рейдеры (СИ)

Отключив справочник, я вывожу на экран изображение с внешних камер. Пока входим в систему на обычной световой скорости, разглядываю планеты. Вроде все в порядке — соответствует описанию. В общем, ничего примечательного.
Стоп! А это ещё что такое прямо по курсу?
Астероид? Планетоид? Маленькая точка вращается по необычной траектории. Притом навигатор, когда задавал путь, не предупреждал о посторонних объектах.
  
— Молли! — обратился я к боевой подруге, признав, наконец, немощь собственных глаз. — Видишь ту хрень? Можешь её зазумить, отсканить, проанализировать?
— Да, Кэп, могу! — радостно ответила нейронка и снова замолчала. Идиотская улыбка на экране замерла, словно бы зависнув. Так прошло несколько минут.
— Так что? Проанализировала? — не выдержал я.
— Конечно, Кэп! Ещё до того, как вы попросили!
— Так чего молчишь?
— Вы не просили делиться результатами анализа с вами. Хотите начать?
Вот стерва. Не могу даже понять — она издевается или багует. Не хватало ещё, чтоб мой борт-компьютер подхватил машинного Альцгеймера или что там у них бывает…
— Объект, привлекший ваше внимание, — это останки джамп-бота с Лютеции! Второе поколение. Самая популярная модель рейдерского корабля, за счет лучшего сочетания цены и качества. Рекордсмен среди всех звездолетов по количеству выпущенных экземпляров!
— Молли, ты мне что, новый звездолет продаешь? Завязывай с рекламой. Увеличь изображение — я сам гляну.
На этот раз своенравная нейронка выполнила приказ четко и без комментариев. Я принялся изучать неожиданную находку.
Не подлежит сомнению, что судно принадлежало унтеру с Лютеции — рейдеру, отдавшему жизнь за будущее человечества. Однако идентифицировать имя пилота не получилось, так как на месте номерного знака зияла огромная пробоина. Разбитый корабль мог болтаться здесь как несколько месяцев, так и десятки лет…
Судя по характеру повреждений, рейдер был уничтожен патрулем греев. Об этом гаденьком народе почитайте в энциклопедиях, а мне лень тратить время на рассказы об этой космической гопоте.
— В общем, всё понятно, — заключил я. — Проводи стыковку.
— А может всё-таки займемся переработкой останков в полезные ресурсы? — эмотикон хитро подмигнул. — Как в тот раз?
Я вздрогнул, вспомнив «тот раз».
Всё-таки какая-никакая память с прошлых рейдов у клонов тоже имеется.
Тогда мне тоже посчастливилось встретить останки рейдерского бота. Правда, в ещё более искореженном и помятом состоянии, чем нынешние. Настолько, что даже проводить стыковку казалось рискованным. Потому я тогда принял другое решение, но до сих пор не знаю, насколько правильное. В голове всплыл тот давний диалог с Молли.
Флешбэк:
— Поздравляю, Кэп! Нам кое-что удалось вытянуть из этой рухляди!
— Я тут подумал, Молли… А что, если тело пилота было внутри?
— С вероятностью 59% тело действительно было внутри, Кэп! Возможно, именно поэтому запасы пищи тоже пополнились.
— Ты в своем уме, Молли⁈ Предлагаешь мне стать каннибалом⁈
— Но, Кэп! Вы же не будете есть стейк из человека! Конвертер перерабатывает биомассу в нейтральные пищевые батончики. Вместе с любыми другими органическими элементами, которые нам удается раздобыть.
— Утешила, называется… Завтра на завтрак ждать батончик из инопланетной травки вперемешку с человечьими внутренностями? Бррррр! Я объявляю голодовку!
— Вы знаете, Кэп, что оздоровительное голодание запрещено пилотам во время рейдов…
— А я что-то говорил об оздоровлении? Я просто не хочу жрать людей! Всего-навсего, мелочь-то какая, да?
— Хочу заметить, Кэп, что с вероятностью 41% пилота на борту переработанного судна не было.
— Тогда откуда увеличение запасов пищевой биомассы?
— Это могли быть запасы погибшего пилота. Кукловоды могли забрать его, но человеческая пища им совершенно неинтересна.
— Ох, Молли, ну почему бы не поменять вероятности местами? Давай 59%, что тела пилота там не было, а лишь 41%, что оно осталось?
— Если нейтральные пищевые батончики от этих цифр станут для вас аппетитнее, Кэп…
— Ты меня режешь без ножа, Молли! Скажи, ведь любой рейдер на моем месте поступил бы также, да?
— Если бы отдал приказ на переработку останков, то — безусловно. Ему тоже пришлось бы употреблять пищу, в составе которой с вероятностью 59% присутствовали бы данные белковые соединения.
— Важно, чтоб в составе самого батончика не было аж 59% человечины! Впрочем, что я несу? Если в нём будет лишь 1% моего коллеги, то он станет более съедобен что ли?
Вот только как я поступил после? Хоть убей, не помню. Вроде бы приказал выбросить в открытый космос приобретенную столь противоестественным способом пищу. Хотя не уверен…
Рот почему-то наполнился слюной, как только я вспомнил вкус пищевых батончиков. Может всё-таки смирился? И потом каждое утро завтракал с надеждой, что в угощении не попадется волосок или ноготь павшего товарища…
Тряхнув головой, я отогнал прочь мрачное воспоминание. Посмотрел прямо в квадратные глаза эмотикона на экране и решительно сказал:
— Нет, больше никогда не будем делать, как в «тот раз». Более того, я хочу почтить память погибшего сослуживца. Врубай траурный марш на полную катушку!
— Кого предпочитаете, Кэп? Шопена или Вагнера? А может быть, «Похоронный марш» Чайковского?' — на экране всплыло эмодзи, изображающее пляшущую музыкальную нотку.
— Ой, к счастью, никого я не предпочитаю. А покойному коллеге, думаю, уже без разницы. Ставь на свой вкус.
— Ммм, — нотка сменилась задумчивым смайлом, с приставленным к подбородку пальцем. — Я предпочту, пожалуй, Мендельсона, если не возражаете.
В следующую секунду из всех динамиков началось вещание, напомнившее об утренней «Рейдерской Зорьке» в школе-интернате:
— Здравствуйте, дорогие радиослушатели! С вами Молли и Кэп, и сегодня вы услышите…
— Молли, ты чего? — я даже выпучил глаза от возмущения. — Думаешь, такие шуточки сейчас уместны?
— Кэп, я пытаюсь создать торжественную атмосферу! Ведь на похоронах должна быть некоторая помпезность.
— Как по мне, ты сейчас юродствуешь, а не создаёшь торжественность.
— Как всегда, спасибо, Кэп. От вас не ожидала ничего другого… —пробурчала уязвленная Молли, а эмотикон на экране состроил обиженную рожу.
— Хорош уже капризничать, Молли. Музыку скоро включишь?
— Музыка давно играет, Кэп. Уже 18-я секунда моего любимого трека… — отозвалась Молли с оттенком лёгкого сарказма в голосе.
— Играет? Хм… А почему я ничего не слышу?
— Марш звучит из внешних динамиков. Музыка нашей радиостанции разносится по всем закоулкам этой захолустной системы.
Я резко вскочил из пилотского кресла и прямо-таки завизжал, глядя в беспечно улыбающийся экран:
— Эй-эй! А как же режим маскировки? А вдруг кукловоды? Это мой первый вылет, Молли!
— Не беспокойтесь, Кэп. — сумасшедшая нейронка оставалась по-прежнему невозмутимой и оптимистичной. — Скорость радиоволны равна скорости света, пройдут часы, пока сигнал покинет пределы системы.
Хм… Вроде слегка успокоила… Напрасно запаниковал.
— Ладно, ты права. Кукловоды реагируют на джампы, а не на похоронные марши…
  
— Так включить музыку в кабине пилота, Кэп? Будете слушать?
— Пожалуй, не стоит. Не музыкальное у меня какое-то настроение… Лучше, поскольку я уже все равно встал из кресла, то почту память павшего товарища минутой молчания.
— Докладываю: трансляция траурного марша закончена, Кэп!
— Молли твою ж.! А минута молчания даже не начата!
— Прошу простить, Кэп. Однако моё поведение остаётся в рамках установленной программы.