Зверь
К удивлению Диего, хозяйка сразу направилась в его сторону:
— Дон Диего Руис? Мне хотелось с вами познакомиться. Слухи о вашей приятной наружности не преувеличены.
— Благодарю вас, маркиза.
— Теперь я понимаю, почему люди болтают, будто Ана Кастелар потеряла из-за вас голову.
Диего не мог скрыть удивления: он и представить не мог, что кто-то осведомлен о его романе, а уж тем более — что его обсуждают в высшем свете.
— Опасайтесь ее супруга, герцога Альтольяно. Он, конечно, давно привык к похождениям жены, но раньше они заканчивались после одной ночи. А к вам она, похоже, привязалась. Но какому же мужчине, тем более королевскому министру, захочется стать предметом сплетен из-за распущенности супруги?
— Поверьте, маркиза, вас ввели в заблуждение. Герцогиня Альтольяно — дама безупречной репутации, ее дружба — честь для меня.
— Не морочьте мне голову, Руис. В Мадриде все друг с другом знакомы. Разумеется, я имею в виду тех, кто хоть что-то значит. Вы хотели видеть донью Инмакуладу де Вильяфранку? Она приедет, но позже, около семи. В последнюю минуту о своем приезде сообщила графиня Сотогранде. Не могла же я предложить ей в качестве развлечения обычный аукцион. К счастью, мне удалось заполучить на этот вечер превосходный струнный квартет…
— Стало быть, торги начнутся в семь?
— Или чуть позже. Мужчины курят в задней гостиной, — добавила маркиза, широким жестом указывая и на Доносо. — Считайте себя моими гостями.
В курительной комнате обстановка была более сдержанной, а угощение — более скромным: сыр, вино, пирожки с мясом и угрем. Внимание присутствующих захватил некий элегантный господин, который рассказывал, до чего доходила ярость горожан в некоторых храмах города.
— Конечно, верить, что монахи заражают воду, — абсурд. Это всего лишь реакция людей на распускаемые церковью слухи, что во всем виноваты бедняки. Погибло восемьдесят монахов, и уверяю вас, погибнет еще больше, если они не перестанут поддерживать карлистов.
Диего был согласен с этими словами. Он понимал взрыв народного гнева против духовенства — не оправдывал, но понимал. Церковь взвалила ответственность за холеру на бедняков, якобы отвернувшихся от Бога, утверждала, что болезнь — наказание для нечестивых. А что в это время делало государство? Сносило трущобы и запирало ворота, оставляя людей умирать с голоду за городской стеной. Диего прекрасно знал, на чьей он стороне в этой войне. Он нисколько не удивился бы, если бы доведенные до крайности, отчаявшиеся люди, разгромив монастыри, явились бы в Ла-Гранху и потащили королеву-регентшу на эшафот.
Он слушал мнения собравшихся: возможно, пригодится для какой-нибудь аналитической статьи. Но до таких амбиций ему еще далеко. Работа колумниста — самая престижная в журналистике, и в «Эко дель комерсио» этим занимается сам Морентин. Вскоре беседа пошла по кругу, и Диего отправился на поиски Доносо — тот сначала проявлял повышенный интерес к еде и напиткам, но потом разговорился с другими гостями. Когда Диего нашел его, он беседовал с изящно одетым господином.
— Диего, ты знаком с доном Асенсио де лас Эрасом? Дипломат, бывший посол в Лондоне. Позвольте представить вам моего друга Диего Руиса…
— Диего Руис? Уж не вы ли тот репортер из «Эко дель комерсио», что пишет под псевдонимом Дерзкий Кот?
— Он самый.
— Позвольте спросить: откуда же взялся этот «кот»?
— Так называют себя все мадридцы, а я мадридец, хоть и не коренной.
— Мадрид — прекрасный город, но сейчас он переживает трудные времена.
Дипломат оказался приятным и словоохотливым собеседником. Он увлекательно рассказывал о жизни в Лондоне, о привычках и обычаях британцев, столь не похожих на испанцев.
— Ваш псевдоним знаком мне по статьям о Звере. Жаль, что ваши репортажи всегда публикуют где-то на последней странице. Весьма захватывающие хроники.
— Могли бы быть захватывающими, не будь они правдой. Мне они кажутся скорее пугающими.
— Вам, журналистам, нравятся такие новости… Вам бы детективные романы писать.
— Я слышал, в Англии этот жанр чрезвычайно популярен.
— Ну, я больше увлекаюсь театром. Никогда не был заядлым читателем — надеюсь, вы не сочтете меня из-за этого невеждой.
Перейдя к другим гостям, Диего узнал подробности об аукционе. На торги выставлены шелковый платок из Индии, двухтомник «Лошади в искусстве» в кожаном переплете и с иллюстрациями, немецкие бронзовые часы на подставке, щедро украшенные золотом, с двумя ангелами Дюрера… Среди присутствующих были антиквары, рассчитывавшие выгодно приобрести товар. Вдруг часть публики оживилась и устремилась к дверям. Диего догадался: прибыла сеньора де Вильяфранка, затмившая всех элегантностью наряда и драгоценных украшений. Диего подошел к ней.
— Донья Инмакулада де Вильяфранка?
— Мы знакомы?
— Нет. Меня зовут Диего Руис, я репортер из «Эко дель комерсио». Свои заметки я подписываю «Дерзкий Кот».
— А! Вы тот, кто первым написал о Звере. Кстати, говорят, Зверь мертв, его убила какая-то девочка. Если, конечно, человек, который умер два дня назад, действительно был Зверем. В «Обсервадор» опубликовали ужасную статью: как могла девочка убить такого великана? К тому же бывшего военного!
— Боюсь, Бальестерос не располагал исчерпывающей информацией и поспешил опубликовать репортаж раньше времени…
— О какой информации вы говорите?
— Я предпочел бы воздержаться от ответа до тех пор, пока не соберу все элементы головоломки. И возможно, вы в силах мне помочь. Насколько я знаю, в вашем распоряжении находится золотой перстень с печаткой в форме двух скрещенных молотов. — Он понизил голос и едва слышно добавил: — Мне сообщила об этом сестра его бывшей владелицы…
Сеньора де Вильяфранка схватила Диего за локоть и быстро увлекла в угол:
— Вы знаете, где сейчас эти девочки, Клара и Лусия?
Диего взвешивал каждое слово: можно ли ей доверять? Искренне ли она беспокоится о судьбе сестер?
— Я знаю, где Лусия, но не скажу — ради ее безопасности. Где Клара, я не знаю. Возможно, она попала в лапы Зверя до того, как он погиб. Если, конечно, Марсиаль Гарригес и был Зверем. Мы даже не знаем, жива ли Клара, поэтому мне нужен перстень — он поможет ее найти.
— Я собиралась выставить его сегодня на торги, а вырученные деньги передать девочкам. Но… я передумала. Наверное, вы сочтете меня сумасшедшей, но у меня плохое предчувствие. К тому же я узнала, что Лусия…
Теперь сомнение отразилось в глазах сеньоры де Вильяфранки: можно ли доверять этому газетчику, который так нелепо выглядит в костюме чопорного буржуа?
— Вы можете смело сказать мне, что вас смутило. Я переживаю за этих девочек гораздо больше, чем за свои статьи.
Вздохнув, сеньора де Вильяфранка продолжила:
— Один знакомый помогал мне составлять лоты, и он… проявил какой-то странный интерес к перстню. Сразу предложил за него очень высокую цену. Я была удивлена — это гораздо больше, чем он может себе позволить.
— О ком вы говорите?
— Только не смотрите по сторонам! Он стоит у стола распорядителя торгов и не сводит с нас глаз. Его зовут дон Асенсио де лас Эрас.
— Дипломат?
— Вы с ним знакомы? Это щедрый, прекрасный человек. Не раз помогал нашему комитету в самых разных начинаниях, но при виде перстня глаза у него так загорелись… И я решила больше никому перстень не показывать. Возможно, я мнительная, но азарт дона Асенсио меня насторожил. Скорее всего, это из-за бесчисленных бед, на которые я насмотрелась за последнее время.
— Сеньора, если перстень при вас, я готов проводить вас к Лусии — вы сможете вернуть его хозяйке.
К ним подошла маркиза Пиментель с недовольным выражением лица.
— Я вынуждена вас пожурить, дон Диего. Мыслимо ли — взять и похитить организатора аукциона? Гости ждут!
— Прошу прощения, я не хотел задерживать вас.
Сеньора де Вильяфранка, которую маркиза решительно взяла под руку, все же успела шепнуть Диего: