До пепла... (СИ)
Только и прогнать ту из головы не выходило. А, что еще хуже, откуда-то из-за грудины — и того подавно! Намертво у сердца засело какое-то непривычное трепетное и теплое, словно настороженное, горячее чувство… Непонятное и не особо знакомое, будто иссушивающее, и правда, как все из нее вытягивающее… Теперь, задумавшись после слов подруги, да и ремарку Дениса вспомнив (как ни крути, а тоже неплохо знает ее), Тоня сама внутренне согласилась, что ее буквально трясет. Как в лихорадке имени Дамира…
И это пугало. Потому что она внезапно ощутила неведомую доселе беспомощность перед мужчиной… Не физическую, эмоциональную. Он стал для нее настолько важным, что сердце в груди стыло.
Когда успел? Чем покорил?
Не могла сама себе объяснение найти. Ну не цветами же, ей-богу! Пусть и приятно, но это все же мелочь…
Только вот Дамир весь состоял из таких мелочей! Как та косметичка с уходом на утро и смена чистого белья, чтобы ей было комфортно; готовность сопровождать ее туда, куда самому неинтересно идти; умение посмеяться вдвоем в любой ситуации или молча кофе выпить, когда дико устали и Тоня, и он сам, не надоедая необходимостью нести какую-то развлекательную дребедень. Он ничего не требовал от нее, ну, кроме очевидного, во всяком случае, — внимания и страсти, равной которой она еще не испытывала по жизни… Однако сам проявлял готовность дать многое. И давал же, что дороже! А еще (то, что Тоне почти невыносимо нравилось, вот до неверия) Дамир ценил и уважал и ее мнение, и право на «равность», что ли. Когда не было пренебрежения ее работой, мозгами, положением в жизни, таким вот… Чересчур часто Тоня сталкивалась с подобным, и теперь могла оценить то, что и ее в полной мере оценили.
Или это ей так думать хочется?..
Подобные вопросы и полное отсутствие понимания мыслей и видения Дамиром ситуации как раз и не давали ей сейчас спать.
Уткнулась подбородком в плечо Дамира, их руки переплетены, он и во сне ее ладонь своими пальцами крепко держит, будто опасается, что птичка упорхнет, но Тоне это не мешает. Более того, хочется, чтобы ничего не менялось, чтобы так было и дальше… Вглядывается в темноте в линию его подбородка, в спокойные сейчас и расслабленные черты лица; про себя неосознанно считала его дыхание… Не имела объяснений, зачем, словно свое под вдохи Дамира подстраивала. Хотелось поцеловать этот тяжелый и колючий подбородок с небольшой ямкой по центру, прижаться носом к шее, вдохнув горячий аромат самой кожи, его одеколона…
— Почему не спишь, птичка?
Вздрогнула. Оказывается, за этим любованием пропустила то, что Дамир проснулся. Растревожила его вниманием? — У тебя проблемы на работе? — уловив эту дрожь, мигом, как насторожился Дамир, повернулся к ней, обхватив обеими руками, поймав в свой плен, словно отрезав возможность для Тони отвернуться, утаить что-то.
— Нет, — даже улыбнулась, не поняв, почему он об этом в первую очередь подумал. — У меня нет проблем на работе, Дамир. С чего ты взял?
— А отчего бы ты тогда валялась без сна среди ночи? — хмыкнул Пархомов, продолжая в нее вглядываться. — У тебя все нормально. Хорошо. А в компании вашей? Нет проблем, которые тебя тревожат?
Видимо, в его вселенной только неполадки с бизнесом могли лишить сна или мешать спать. Забавно… и тревожно в свете всего того, о чем Тоня вот только что размышляла.
— Нет у нас проблем, Дамир, во всяком случае, насколько я знаю, — не выдав свои мысли, усмехнулась Тоня в его духе. — А даже если были бы, ты же не думаешь, что я сказала бы? Не в моих правилах сливать инсайдерскую информацию, Дам.
— А если я спрошу? — его, словно забавляли и тема, и сама беседа. И, главное, будто и не спал только что, никакой сонливости нет. Не раз уже отмечала у него это умение: открыл глаза и сразу «в деле». — Может, мне интересно, как потенциальное капиталовложение, и я хочу понимать, насколько надежная у вас компания, — чуть иначе усмехнувшись, протянул он шутливо.
А ладонью при этом ненавязчиво как-то накрыл ее грудь, начав играть с сосками. Не активно вроде, как и не осознавая… Но в обоих жаром откликнулось, ощутилось. Вторая рука Дамира, прижимая, прошлась по ее спине.
Черт!
Он же ее моментально воспламеняет до искр в глазах, как бенгальский огонь!.. Или это потому, что вечером слишком устали после работы и, приехав к нему после ресторана, откровенно это же и признали оба, решив просто совместно отдохнуть? Теперь вот тела свое требовали, наплевав, что два часа ночи?.. А сердце грохочет так, словно вполне успело отдохнуть, завел с пол-оборота. Тоня даже облизнула губы, пытаясь к разговору вернуться.
— Ты вдруг решил воспользоваться услугами нашей компании для инвестиций? — нахмурилась, с трудом удерживая мысль, когда наглые и совершенно беспардонные пальцы Дамира, добравшись до ее ягодиц, скользнули между бедрами Тони. — Не стоит…
Ладонь Пархомова без церемоний, напористо проникла в пах, раздувая пламя, разгоняя кровь по телу, заставляя ее возбуждаться буквально в считанные мгновения, как и всегда рядом с ним… Предложение окончилось стоном! А эта нахальная рука с нажимом прошлась по ее плоти, размазывая влагу, что тут же обволокла пальцы Дамира. Словно все тело Тони к нему тянулось, ластилось. И он не скупился, гладил, надавливал, и возбуждая, и даря кайф. Да и его член тоже отозвался мигом на однозначные посылы тела Тони, почувствовала, как встрепенулась мужская плоть, начав давить в ее бедро, стремительно наливаясь жаром и кровью.
А ведь при этом еще же и умудрялся беседу вести, чтоб его!
— Почему? Все мои друзья довольны таким сотрудничеством, — хрипло хмыкнул Дамир, глухо воздух втянул, со свистом почти, все же выдав, что и его накрыло до жажды.
— Я с нашими клиентами не сплю. У меня принцип…
Пархомов расхохотался, резко перевернув ее и сам нависнув сверху, уперся по бокам Тони руками в матрас, его бедра уже в развилке ее ног, а член нагло и настойчиво трется о влажные складки, задевает головкой набухший клитор. Как ласкает, толкается, заставляет дрожать от непривычного, но такого сладкого ощущения, сильнее выгибаться. Понимает, что про презерватив напомнить нужно, а второстепенно, просто страсти хочется поддаться!.. И в глазах Дамира точно такие же мысли, отражение своего безумного желания и потребности видит…
— Принципы — штука неоднозначная, птичка. Зависит, что на другой чаше весов, — хрипло, уже словно с трудом, заметил Дамир, наклонившись к ней. Вновь толкнулся бедрами, хоть и не проникая во влагалище, а сильнее разжигая нужду Тони в нем. Потерся своими бедрами о ее, заставляя дрожать бешено. — Я вот раньше из принципа не целовался, но ради тебя…
И Дамир наклонился еще ниже, напав на ее рот своим, языком внутрь! Прикусил губу, не больно, как током по всем нервам пробив. Так и не избавился от своих варварских замашек! Только она его и таким любила…
Ох, мама дорогая! Последняя мысль как взорвала изнутри и разум, и сердце, и тело Тони! Смешалась с теми сомнениями и страхами, что и не давали уснуть все это время, переплавилась в настолько неистовое желание, что сил терпеть уже нету!
— Дам! — простонала ему в рот, сама вперед поддавшись, начала отвечать на этот поцелуй-покорение, вскинула бедра. Явно намекая, что пора бы уже завершать прелюдию.
Член чуть скользнул внутрь, но замер в самом начале ее лона. Учитывая любовь Дамира к напору, нельзя было его титаническую волю не оценить!
— Ах, ты ж черт! — просипел Пархомов, дернулся. Его уже тоже трясло. — Ты меня в блин вечно раскатываешь, Тоня! Мозги на стену вышибаешь, полыхаю! — почти не отрываясь от ее губ, то ли с укором, то ли с диким восхищением, хохотнул он. — Но разум надо сохранить… Презервативы с твоей стороны на тумбочке, кажется, — нахмурился, словно пытаясь вспомнить, чуть приподнялся, дав ей возможность руку протянуть…
Тоня перевернулась под ним, чтоб лучше видеть, заметила упаковку. Оба увидели и торопились, видимо. Дернулись тоже оба. Она первая ухватилась за презервативы… Но он воспользовался ее новым положением, однозначно придавил своим мощным и тяжелым телом сверху.