Развод. Я его так любила (СИ)

Он повторял одно и то же о том, что так нельзя поступать с людьми. Поэтому я знала то, что при нынешнем мире, при возможностях он точно найдёт меня.
Машина приехала желтая. С шашечками. Виктор усмехался и говорил:
— Вот уж не думал что советская мода проявиться и в такси.
А я ему отвечала:
— Лучше что-то хорошее старое, чем непонятное новое.
Но я и думать не могла что это можно примерить и к жене с любовницей.
  
Погрузив чемодан в такси, я села, обняла себя за плечи, назвала адрес ближайшей гостиницы. Таксист качал головой, а я смотрела на экран мобильника, не решаясь написать дочери о том, что все кончено, все сломалось, все разрушилось, но телефон завибрировал раньше, чем я что-либо решила.
Наталья Сергеевна гинеколог.
Я прикусила нижнюю губу, потому что сдавала последний раз анализы на онкологию.
И звонок врача меня сейчас мог просто окончательно добить, но я все-таки наплевав на последствия, приняла вызов.
— Зоя, добрый вечер,— мягко произнесла мой лечащий врач. — Я даже не могла дождаться, поэтому решила позвонить сама.
— Здравствуйте, — тихо сказала я, ощутив, как с сердца исчезла когтистая лапа отчаяния и страха.
— Зоя, родная моя, я все, конечно, понимаю. Анализы пришли идеальные, идеальные. Все у нас отлично, все у нас замечательно. Но другой вопрос относительно вашего раннего климакса, Зоя. Это не климакс, это шесть недель.
До меня с ужасом дошли последние слова врача, и я, всхлипнув, зажала рот ладонью.
Зоя, почему вы молчите? Не пугайте меня. Вы что, Зоя, вы в порядке?
— Простите,— хрипло произнесла я, теряясь в пространстве.
Шесть недель. Шесть, твою мать, недель.
— Зоя, вы так странно себя ведёте, как будто бы вы не рады, но вы же так хотели завести ребёнка. Вы мне что, хотите сказать, что будет аборт, правильно?
  
Глава 9
 
Зоя 
Сердце стучало так сильно, что этот стук отдавался болью в груди, щемящей, давящей, распирающей изнутри ребра.
Я только сглотнула, и водитель такси посмотрел на меня с сомнением, словно подозревая смогу ли доехать нормально до пункта назначения. А я сама была в этом не уверена.
Господь милосердный.
Боже мой, столько лет, столько лет после рождения Розы я пребывала в какой-то агонии от того, что у меня не было сил, не было резервов у организма для того, чтобы забеременеть. Два чёртовых эко, которые пичкали меня то и дело гормональными препаратами, и каждый раз был отказ, невозможность забеременеть. Я ощущала себя какой-то ущербной недоженщиной. Это же на самом деле так безысходно, когда открываешь страницу в соцсетях и видишь одна беременна, вторая беременна, третья беременна и просто не понимаешь почему не ты…
И такая просыпается не зависть даже, а непонимание, почему кому-то Бог даёт ребёнка, а мне нет, ведь я вела себя нормально, я была хорошей матерью, я была хорошей женой, так почему у всех есть, а у меня нет? И из-за этого чувства обделённости каждый раз вопросы возникали именно к себе. А достаточно ли я сделала для того, чтобы забеременеть? А хватает ли у меня силы духа, чтобы вытянуть эту вторую беременность? И когда все оказалось разрушено, когда все тайное стало явным, когда Виктор в открытую сказал о наличии любовницы, я узнала такое…
Шестинедельная задержка, которую я приняла за климакс.
Я понимала, что в моём возрасте климакс это такая вещь, что его можно отсрочить. Я, собственно, с этим и обратилась к врачу для того, чтобы более лайтово войти в ситуацию, когда организм начинает перестройку, но я никак не думала, что доскональный чекап организма приведёт к тому то, что я услышу фразу…
Шесть недель.
Шесть твою мать, недель, и мне кажется, я даже помнила эту ночь. Ночь, когда Виктор был неоправданно нежен, трепетен касался моих волос, убирал их у меня с шеи, проходился поцелуями вниз до ключицы. А потом, просто глядя мне в глаза, приближался, нависал надо мной. Та ночь была особенной, она отдавала ароматом свадебного торта, маленьких бенгальских огней, ещё фруктов и сладкого послевкусия вина ягодного, как было в первую брачную ночь. Я тяжело вздохнула, зажала глаза ладонью, и покачала головой.
— Наталья Сергеевна. Может быть, это какая-то ошибка, — тихо уточнила я, боясь и радуясь одновременно, и радость моя была какая-то смазанная, как будто бы я стыдилась её.
— Зоя, родная моя, что у вас случилось? Вы так хотели забеременеть последние несколько лет. У нас все разговоры только были об этом. Я же видела, как тяжело вам даётся невозможность родить ребёнка. Почему вы сейчас так переживаете…
— Наталья Сергеевна, просто скажите мне, что вы ещё не до конца все проверили.
— Зоя, да как не до конца все проверили? У нас самый важный анализ показал, что эти данные завышены, что говорит прямо о беременности. Помните, во время последнего осмотра я брала кусочки из влагалища на онкологию, там все чисто, там нет ничего, с репродуктивной системой по идее у вас все должно быть идеально. По состоянию того, что я видела на осмотре все идеально, репродуктивная система не уходила в спячку, она продолжала работать, просто, вероятнее всего, некорректно, а когда мы поменяли лечение, восполнили дефицит минералов, восполнили все нужные витамины, организм расслабился, и очень плохо, что эко было без этой поддержки.
Я прикусила губы, стараясь принять тот факт, что шесть недель. И что мне было делать с этими шестью неделями?
Я даже не знала, как реагировать.
Запоздалое, стыдливое счастье затапливало душу.
— Наталья Сергеевна, вы точно уверены?
— Зоя, успокойтесь, пожалуйста, записывайтесь на приём, мы с вами все обсудим, но это абсолютно точно информация, да, понятно, что срок очень маленький, но тем не менее, он есть. И если вы помните, эко у нас не выходило, там сразу было понятно, что не наступала беременность, а сейчас, мне кажется, вы просто вымолили этого ребёнка.
Я глубоко вздохнула, сдавливая внутри себя страх и понимание, что да, вымолила я этого ребёнка для себя одной, потому что только мне он был нужен. Вымолила через слезы. Через боль, через разочарование.
— Наталья Сергеевна, что же нам дальше делать?
— Так это вы мне ответьте, что нам дальше делать, по вашему голосу я не понимаю, что вы рады. Записывайтесь на приём. У нас будет немного времени для того, чтобы понять и выбрать дальнейшую стратегию, потому что беременность... Я не хочу давать вам ложных надежд, но это будет тяжёлая беременность. Вам нужен гематолог из-за сильно густой крови. Вероятнее всего, надо будет делать кроворазжижающее прямо в живот. И вам нужен кардиолог, потому что последствия тех родов, они наложили отпечаток на вашу сердечно-сосудистую систему. Если с гематологом мы можем потерпеть, то кардиолог нам необходим срочно, желательно самый лучший, который сможет курировать всю беременность, потому что если встанет вопрос того, что сердце может не выдержать... Я не рекомендую. Да, цинично звучит, но, выбирая между эмбрионом и взрослым человеком, нам правила диктуют все-таки настаивать на аборте, поэтому давайте мы хотя бы сейчас успокоимся и придём к тому, что нас впереди ждёт долгая дорога и осилит её идущий.
— Спасибо, — тихо прошептала я, растирая грудь ладонью и не кстати, вспоминая последнее своё посещение кардиолога, который говорил о том, что моя аритмия это не есть хорошо, и надо пить препараты для успокоения сердцебиения.
— Я вас жду, Зоя, очень жду. Надеюсь, мы с вами сможем выносить этого ребёнка.
— Спасибо…
Я положила трубку и поняла, что меня разрывает на кусочки. Подспудное желание позвонить Виктору и закричать о том, что он Козёл, настолько, что умудрился и с любовницей спать, и меня в беременность свести, было непреодолимым, но я понимала, что как только Виктор услышит о наличии ребёнка, о разводе можно забыть, прогнёт ведь, через боль, через слом, но прогнёт, вынудит, и это был самый крайний вариант.
  
Водитель, устав от моих слез, только покачал головой и заметил.