Во власти проклятого короля
Одного выразительного взгляда, переведенного Королем на Алену, хватило Радору, чтоб понять, что от него требуют. Покружиться с прехорошенькой барышней он всегда не проч. Королевич едва узнавал в нежной красавице черты, привезенной им насильно на корабле пигалицы. Вот это чудесное преображение. Стоило изначально повнимательней присмотреться к девчонке. Незаметно приблизив к себе партнершу и нарушив расстояние. допустимое этикетом, повеса тут же получил от нее отпор в виде слабого толчка в грудь и, ничуть не обидевшись, продолжил флиртовать и шутить, как ни в чем не бывало.
На третий танец «особенную институтку ангажировал сударь Грэн. Весело болтая, как двое старых приятелей, они чуть не пропустили окончание мелодии. Девушка приободрилась. Даже наигранное поведение студентов, якобы не замечающих свободную для танца барышню, уже почти не беспокоило. Она с удовольствием наблюдала со своего места за залом, особенно обратив внимание на пару сударя Грэна и сударыни Мадин. Они великолепно смотрелись и светились от мимолетного счастья. Казалось, даже воздух искрится скрываемыми чувствами между ними. Почему же они не вместе? Алена совсем не замечала раздраженные взгляды, направленные на нее, с одной стороны, от распорядительницы и сударыни Даны, с другой – от молодого Геннета, недовольного провалившимся публичным наказанием дерзкой девчонки. Последнего особенно раздражало осознание того, что он сам не может отвести от барышни глаз. Мерзавка и в обычной одежде без особых усилий была необычно хороша, а сегодня превзошла все ожидания. Ее мягкое очарование на фоне остальных институток, разодетых в стиле ярких воздушных пирожных, притягивало сильнее магнита. Что ж, он готов пойти на милость и пригласить новенькую на следующий танец.
Девушка в напряжении боковым зрением наблюдала за приближением силуэта «Кена» в ее сторону. Только пусть пройдет мимо! – загадывала она, мысленно заламывая руки. Не пронесло. Молодой человек остановился напротив нее и сделал приглашающий жест. Как же не хотелось смотреть в это напыщенное лицо. А как принято отказывать в танце? Ей никто не объяснил! Алену лихорадило. Сказывалось волнение последних событий и пережитые тревоги и опасения.
– Благодарю вас. Я устала и этот танец пропущу, – лучшее, что она смогла придумать.
– Ты не смеешь мне отказывать! – зло процедил он, сверля строптивицу глазами. Алена интуитивно спрятала ладошки за спину.
– Идем! – парень с силой схватил девушку за предплечье и рванул за собой. Не ожидавшая такого напора Алена полетела прямо на обидчика, выкинув в последнее мгновение обе руки вперед, оттолкнула. Наглец отшатнулся. Как выглядела все со стороны, сложно представить, но осуждающие взгляды и оскорбительные замечания посыпались на нее. Музыка затихла. Неблагодарная! Да как она посмела! Ни каких манер! Ужас! Бедный Геннет оскорблен! Что она о себе вообразила? Растерянный распорядитель балом, неуверенно поглядывая в сторону короля, подошел к нарушительнице и во всеуслышание объявил, что она должна принести публичные извинения за неподобающе поведение и покинуть зал.
– Извинения за что? За отказ танцевать с ним?
– У вас не было оснований отказывать студенту Геннету и тем более ударять его!
– Что? – Алена с трудом сдерживалась от желания послать всех туда, куда очень хотелось: далеко и надолго.
– Приносите извинения! Немедленно!
– Ни за что! – резко развернувшись спиной к распорядителю и натужено «прыгающей» возле него сударыне Дане, собрав всю волю в кулак, дабы не разревется, Алена уверенным шагом покинула зал с замершими от ее нахальства всеми присутствующими. С трудом преодолев холл и свернув на лестницу, она бросилась бежать в свою комнату.
Истеричные рыдания, периодически подавляемые полотенцем, разносились по ванной, смешиваясь со звуком льющейся из крана воды. Вся накопившаяся душевная боль разом решила выплеснуться наружу. Почему именно я? … За что? … Я даже пожить не успела… Хочу домой… будь проклят этот мир и те, кто меня суда послали! Козлы! Все козлы! Что им всем от меня надо? Алена сожалела обо всем подряд: об измученных родителях, о долгой и безнадежной болезни, о том, что из-за категоричных запретов тренера на отношения даже не успела просто полюбить, повстречаться, научиться целоваться… И тому подобное. Громкие причитания долго не прекращались, пока, наконец, постепенно не стали стихать. Тогда объемная тень отделилась от стены соседней комнаты и с завидным проворством бросилась докладывать услышанное.
Глава 10
В кабинете ректора повисло гробовое молчание. Все допустившие инцидент и, следовательно, виновные уже высказали свое мнение о дальнейшей судьбе институтки. Единственные, кто открыто встал на защиту Алены, были сударыня Мадин и пожилой учитель танцев. Им активно противостояла громкоголосая распорядительница. Не выдержавшая нападок на свою любимицу, старшая воспитательница осторожно рассказала обо всех грязных слухах и издевательствах над ученицей, о которых ей самой было известно. Она обратила внимание присутствующих на то, что любой человек имеет право на понимание и сострадание. Король безмолвствовал, но глубокая складка залегла между густых бровей. Сударыня Ирэн стояла столбом, выпятив грудь, как ни в чем не бывало. В этот момент в кабинет тяжелым ураганом влетела контролерша и, встав картинно в центре присутствующих, с позволения Короля затараторила: Я сейчас следила за новенькой, подслушивала через стену, она очень громко ругалась. Сударыня Дана интригующе замолчала.
– Продолжайте, – гневно потребовал Вацлав. Эта толстая неопрятная тетка его сильно раздражала.
– Она наверняка проклинала нас всех.
– Так проклинали или нет? – усмехнулся сударь Грэн. Он считал контролершу глупой и завистливой.
– Думаю, да.
– Что она говорила? – король терял терпение.
– Я не смогла понять. Она говорила на непонятном языке не известном на Межгорье. Наверно, колдовской какой. Во время моей учебы в институте при вашем отце было много институток из других государств, но ни одного слова знакомого я не услышала – уверенно кивая головой в подтверждение своих слов и дергая вперед подбородком, подтягивая складки, заявила сударыня Дана.
– И мы сейчас все дружно превратимся в жаб, – расхохотался Вацлав. То, что Алена из очень далеких краев и, соответственно, может знать один или несколько чужеземных языков он не сомневался и уж точно не верил во всякую магическую чепуху. Хотя информация, что девчонка помнит родной язык, заставляет задуматься и попробовать подловить ее на обмане с потерей памяти.
– Я бы не воспринимала способность институтки накладывать чары как что-то совсем невероятное, – стараясь казаться умнее, заявила распорядительница.
– Понимаю. Следовательно, я очарован барышней Аленой, и она моя любовница… Эта грязная кляуза – ваших рук дело, сударыня? Других авторов небылиц я лично не знаю… Настроение короля невозможно было предугадать.
– О чем вы? – выдавая себя с головой залившись краской, пролепетала распорядительница.
– Немедленно вы опровергните все, что наплели своим баб., – король резко осекся и исправился, – женским языком. О вашем дальнейшем пребывании в стенах института я подумаю.
По его требованию в кабинете задержались сударыня Мадин и сударь Грэн. Остальные поспешно удалились.
– Как вы считаете, девушка врет про потерю памяти? – обратился Вацлав к воспитательнице – Вам следует хорошо подумать, прежде чем ответить. Мы не можем исключать, что Алена неслучайно попала в Межгорье и наши общие недруги готовят нападение. Конечно, на шпионку она не похожа, но нельзя исключать любую, даже самую абсурдную версию.
– Шпионке бы придумали легенду и пристроили в замке, а не подбросили в кусты возле леса, – возразил сударь Грэн. Он не понимал своего бывшего воспитанника в данной ситуации с беззащитной девушкой, которой искренне сочувствовал. Король с годами становился одержим вероятностью измен и предательств. Острые шрамы больше поразили душу, чем лицо. Первая седина в столь раннем возрасте очень отчетливо виднелась на висках.