Во власти проклятого короля

Корпуса института и университета соединялись между собой широким переходом, построенным уже в наши дни, в котором располагались кабинеты ректора и других преподавателей. Учащимся разрешалось общаться между собой исключительно во дворе, в перерывы между занятиями. Конечно, существовала сеть коридоров и выходов, но Вацлав сам перекрыл все возможные пути доступа между зданиями, помня свою разгульную юность в этих стенах. Королевич Радор тоже числился студентом в пору правления регента, и ему было что вспомнить про время, проведенное в университете, но в силу молодости и безответственности пока еще не хотелось постыдиться и забыть.
  
Придется рискнуть и предоставить молодежи возможность разобраться самим. Вполне возможно он недооценивает птенчика.
Глава 8
Обстановка становилась невыносимой. Не догадываясь, за что с ней так обращаются, Алена начинала отчаиваться. Накатывали воспоминания о прошлом, усиливая ощущения несчастия и одиночества. Девушки не только прекратили всякое общение с ней, но и отходили или отсаживались подальше, стоило случайно приблизится к кому-нибудь. Оказаться отщепенкой в ее положении, казалось наиболее лучшим вариантом – не рискуешь выдать свое иномирное происхождение. Игнорирование можно перетерпеть, но не жесткие нападки парней из университета. Вчера ей в лицо прилетел мяч. Накануне пробегавший здоровяк как-бы случайно выбил книгу из рук, которая упала прямиком в грязь. До этого мусор вылетел сверху из окна и осыпал ее всю под раскаты всеобщего смеха. Постсредневековый буллинг какой-то. Ответить она не решалась. Барышни в Родоре не дерутся, к сожалению.
Единственным утешением в крайне-нервозной обстановке оставалась сударыня Мадин и еще несколько воспитательниц, добровольно опекающих Алену. Они даже взялись за совместное создание нарядного образа девушки к предстоящему балу. Если злопыхатели надеялись на то, что отверженная не решиться появиться на празднике, они очень сильно заблуждались.
Поскольку поставка тканей для института сорвалась, все институтки были вынуждены просить помощи у родственников, привезти материю или заказать готовый наряд. Все, что было у Алены – это два старых чужих платья. Но когда она извлекла их из шкафа, воспитательницы ахнули. Такие атласы и шелка были очень редки и привозились в Межгорье из очень далеких краев. Старомодные одежды аккуратно распороли, разгладили и принялись за создание шедевра по эскизам, нарисованным самой девушкой. Сколько было споров: слишком открыто, слишком узко, слишком просто, надо добавить рукава, добавить шлейф и тому подобное. Но когда юная институтка примерила готовое одеяние, ее благодетельницы пришли в неописуемый восторг. Изящные руки, красивые плечи и шея были полностью открыты. Высокий облегающий лиф подчеркивал идеальную грудь. Ниже легкие складки платья плавно и свободно расходились к низу. Ни каких кружев, воланов и бантов. Акцент исключительно на светящейся шелковой вышивке ткани. Добродушные сударыни принялись чистосердечно восхвалять их совместную работу и ждать дня, когда Алена предстанет такой красавицей на балу. Особенно им хотелось заткнуть рот распорядительнице, распустившей сплетню о связи Короля и институтки, в которую никто и ни в коей мере не верил. От самой девушки такой неприятный слух тщательно скрывали.
– По какому поводу сборище? – грубый оклик прервал тайное совещание группочки воспитательниц, вышедших из комнаты Алены. Все дружно вздрогнули и тяжело выдохнули. Сударыня Дана.
– Обсуждали достижения в образовании нашей новенькой институтки, – быстро сориентировалась пожилая преподавательница этики. В свои годы она уже могла позволить себе никого не бояться и немного схитрить.
– Вы у меня смотрите, не балуйте, иначе докладная быстро окажется на столе у председателя попечительского совета. Сударыня Дана, выполняя функции контролера-ревизора, зачастую превышала свои полномочия и совала свой нос с горбинкой в дела, совсем далекие от уставной деятельности учебных заведений. Эту грузную громкоголосую тараторку одинаково недолюбливали преподаватели и воспитатели и института, и университета. Положение облегчало только наглое уклонение проверяльщицы от личного присутствия на службе по любым оправданиям и недомоганиям, поэтому древние стены сотрясались от ее командных воплей не часто.
Запустив руку в небрежно уложенную рыже-седую шевелюру, дама несколько раз вздернула подбородком (меньше оттягиваться от этого он не стал), подозрительно оглядела притихших «заговорщиц» и раскачивая бедрами тяжелой, но удивительно проворной походкой удалилась.
Тотчас было принято решение спрятать наряд и остатки тканей у прачки среди старых вещей. С ней сударыня Мадин легко договориться. Иначе платье у Алены может быть изъято завистливой дамой под любым предлогом. К тому же проверка комнат девушек входила в ее прямую обязанность.
Глава 9
Время стремительно промчалось. На открытие Ежегодного бала знакомств он катастрофически не успевает. Быстро освежившись с дороги и переодевшись в торжественный наряд, Вацлав впрыгнул в экипаж. И где носит его брата? Почему он не подменил его? Радору придется стать ответственнее и разделить прямые обязанности королевской семьи, учитывая, что король без пяти минут женат и супруга потребует от него внимание и время. Невеста оказалась на удивление мила, совсем не много глупа и не испорчена, что вполне утроило не сильно взыскательного претендента на руку. Возможно, со временем он даже сможет ее полюбить. Главное не жена, а приданое, благодаря которому сбудутся грандиозные планы Вацлава о строительстве нового торгового порта. С такими мыслями король влетел в распахнувшиеся ворота, выпрыгнул из экипажа и вбежал по тайной лестнице на скрытый балкончик над бальным залом.
Только-только открыли первый танец. Привычная на слух нежная мелодия лилась с высокой галереи. Вереницы танцующих пар плыли в стремительном вихре. Счастливые взгляды, надежды, волнения – все перемешалось. Неудивительно, ведь после этого бала официально допускались первые признания и предложения замужества. Стабильные пары определялись именно в этот момент. Не осчастливленные надеждами на скорый брак, девушки будут ждать целый год следующего бала, тайно завидуя обрученным наперсницам. Многие, выскочив замуж, не продолжат дальнейшее обучение, ожидая молодых мужей в их домах. Кто-то будет терпеливо ждать до свадьбы и доучиваться, ведь нахождение замужних в институте не допускалось, разумеется за исключением особо талантливых воспитательниц. На мужчин же брак не накладывал абсолютно ни каких ограничений.
А где же птенчик? Вацлав, как ни старался, ни мог разглядеть среди танцующих необычную институтку. Она пропустила бал? И все же он разглядел макушку с каштановыми волосами, убранными в сложную прическу. Девушка была скрыта за более крупной фигурой сударыни Ирэн, нашептывающей невольной слушательнице что-то малоприятное, судя по кислому выражению лиц обеих. Танец завершился. Многие пары, не расставаясь, плавно перешли к следующему. Несколько партнеров обменялись барышням. К Алене по-прежнему никто не приближался.
– Его величество Король Вацлав! – громко провозгласил распорядитель, как только двери бальной залы распахнулись. Высокая фигура появилась в проеме. Музыканты на мгновение затихли, но, получив указание, синхронно заиграли продолжение мелодии. Вацлав, прошел в край зала, где находилась Алена, и преодолев оттесняющие девушку формы сударыни Ирэн, ожидая ответа на приглашение танцевать, взглянул в лицо птенчика. Глаза! О Силы, что только в них он не увидел. Полные непролитых слез, они вмиг вспыхнули робкой радостью, благодарностью, нежностью. Две слезинки, все же не удержавшись, выкатились, пока король вел девушку к танцующим. Она была восхитительна, в платье цвета рассвета в тумане, вышитого нежными белыми цветами, с густыми локонами, спускающимися по обнаженным плечам, и единственным украшением в виде кулона-бутона на шее. Вацлав не проронил ни слова, предоставляя молоденькой барышне возможность успокоится и насладиться танцем. Сам он получал не скрываемое удовольствие, придерживая партнершу за тонкую талию и подчиняя ритму мелодии, уверенно и легко ведя в танце. К сожалению, ему пришлось вскоре вернуть девушку на место и занять кресло в королевской ложе. Второй танец с одной и той же воспитанницей не допускался этикетом ни королю, ни ректору. Новая мелодия и перевоплотившийся в диковинную птицу бывший взъерошенный птенец снова не удел. Что происходит, в конце концов? О, как кстати появился младший братец.