Временная мама для дочери соседа (СИ)

— Я люблю импровизировать. 
— Я заметила, — хихикаю я. 
— Слушай, а что в итоге с той студенткой? Ее не отчислили? — спрашивает Царев. 
— Яська наводила справки. Она сама куда-то исчезла. Мы решили не трогать девчонку. Надеюсь, у нее все хорошо. Хотя ее имя вертится на языке, как нечто ругательное. Алина Чайкина… 
Царев останавливается. Внимательно смотрит на меня, хмурится и переспрашивает: 
— Как ты сказала? 
— Чайкина. Алина, — повторяю я с паузой, предчувствуя очередную бурю. 
— Зашибись, — произносит он. — Судьба опять надо мной издевается. Ты не поверишь, Лиза, но Алина Чайкина та самая моя сестра. Мама Бусинки. 
  
Глава 13. Царев
 
Глава 13. Царев 
Поселиться по соседству с Лизой было судьбой. Бусинку бросила родная мать, но жизнь подарила ей старшую сестру, которая любит и будет любить ее всегда. Я знаю это. Чувствую. Лиза никогда не увидит в ней причину развода своих родителей. Для Лизы Бусинка — всего лишь малышка, нуждающаяся в защите. В том, что Лизин отец изменил ее матери с моей юной сестрой, нет вины нашей звездочки. Она лучшее, что было у меня. И наверняка лучшее, что было у Лизы. Эту кнопку невозможно не любить. 
Теперь нам становится ясно сходство Лизы с Бусинкой. Они обе похожи на отца. Их тянет друг к другу. Поэтому эта малявка находит с ней общий язык. Не капризничает и едва ли не ходит по струнке. Лиза для нее авторитет. 
Я вкладываю в ее ручки плюшевого зайца и расслабленно улыбаюсь. Бусинка очень сильная. Немного бледная и уставшая. Но уже просится домой. 
— Ты только недавно отошла от витаминок, — говорю ей, поправляя волосики. — Тетя врач просит пробыть тут некоторое время. Чтобы животик больше не болел. Только не вешай нос. Мы с Лизой будем здесь. С тобой. 
Еще никогда моему сердцу не было так тесно в груди. Гонка за бабками, за клиентами, за интрижками потеряла всякий смысл. Меня так долбанул этот аппендицит, что я понял главное — нет ничего важнее и дороже любимых людей. Плевать, если я буду зарабатывать меньше, а в светских кругах не будут знать моего имени. Лишь бы моя Бусинка была здорова и счастлива. 
— А кто играл с моим зайчиком? — хмурится она, надувая щечки. 
Черт, ну и позорище. Стыдно признаться, что это я, взрослый дядя, истрепал игрушку. От нервов. 
— Когда тебя выпишут, купим тебе все, что захочешь, — предлагаю довольно соблазнительную сделку. 
— Квадроцикл, — не теряется мое прооперированное чудо. 
Лиза, стоя у окна, тихонько усмехается. Моя дочь меня уделала. 
— Ладно, — тяну улыбку, прикидывая, сколько стоит эта хотелка, и сколько седых волос у меня появится, пока мои девчонки будут зажигать на этом звере. — Обсудим это позже. 
Бусинка картинно вздыхает. Драму разыгрывать она умеет. 
— Теперь у меня будет некрасивый животик и меня не возьмут замуж. 
Тебя не возьмут замуж, потому что я тебя никому не отдам, думаю я, но вслух говорю другое: 
— Посмотри на Лизу. Разве она некрасивая? А ты будешь похожа на нее, когда вырастешь. 
— Да? — Округляются детские глазки. — А так бывает? 
— Бывает, — киваю ей, — потому что Лиза твоя… 
Поздно соображаю, что перегнул. Бусинка ждет полного ответа. Не моргает. Даже дыхание задерживает. Сказать ей правду о родителях вот так… В четыре года… В послеоперационной… Царев, ты просто паскуда! 
— Мама, — договаривает за меня Лиза, подходит к койке и садится на край. — С этого дня я твоя мама, Марьяш. 
— Правда? Прям мама-мама? Как настоящая? 
— Почему же «как»? — улыбается она, поглаживая Бусинку по ручкам, обхватившим зайца. — Самая настоящая из всех. 
— И вы с папой поженитесь? 
Да, радость моя, давай, дави на Лизу. Помогай папе завоевать не только маму, но и жену. 
Облизываюсь, поглядывая то в одни голубые глазки, то в другие. Готов ладони потереть от предвкушения. 
— Марьяш, а тебе не пора отдохнуть? — спрыгивает с темы Лиза. — Тетя врач сказала побольше спать. Так животик быстрее заживет. 
— Ты меня обнимешь? По-маминому? Сильно? — просит Бусинка, хлопая ресничками. 
 
Перед этим зрелищем и моя мать бы не устояла. Обняла бы ее. По-бабскому. 
Лиза стискивает Бусинку, чмокает ее в щечку, в лобик, в носик, поправляет подушку и встает. 
— Отдыхай, царевна. Мы с папой выпьем кофе и вернемся. 
Вслед за Лизой расцеловываю малявку. Не знаю, как Лизе это удается, но Бусинка снова пахнет ею, а не лекарствами. Хочется сгрести их обеих в охапку и рвануть куда-нибудь на море. Только не на тот пляж, где моя мать. Хотя бы на соседний. Чтобы нас, как минимум, море разделяло. Надеюсь, она угомонится, когда увидит Лизу. Пыхтеть на сноху я ей не позволю. Обо мне пусть что угодно городит, но о Лизе не скажет ни слова. 
Выходим из палаты, прикрываю дверь и преграждаю Лизе дорогу. 
— Что это сейчас было? — интересуюсь вкрадчиво. 
— Что? 
— Кажется, ты только что согласилась выйти за меня. 
— Правда? — выгибает бровь и скрещивает руки на груди. Мучает меня. Изгаляется. 
— Разве нет? Ты пообещала Бусинке стать ее мамой. Самой настоящей. 
— Заметь, Царев, ее мамой, а не твоей женой. 
Собирается обойти меня, но не даю. Тесню ее к стене, чтобы не мешать медперсоналу пересекать коридор. 
— Лиза, чего ты ломаешься? Не собираешься же ты быть воскресной мамой? 
— Может, я планирую тебя сделать воскресным папой. 
— Зубоскалишь? — Ладонью упираюсь в стену, склоняюсь над этой ведьмочкой. — Лиза, не обманывай саму себя. Нам кайфово вместе. Только представь, вернешься ты в свою квартирку. Одна. Без нас. А там Арсений… 
— Есения… 
— Простите, Христа ради. Есения с напоминашками о Валере . 
— Кто такой Валера? — хитро дергает уголками губ. 
— Да есть один пилот с обломанными крыльями в свободном падении. 
Она смеется и соблазнительно прикусывает губу. Утащить бы ее сейчас с глаз и не выпускать из объятий, пока силы не кончатся. 
Стиснув зубы, хрипло рычу. Воспоминания вчерашнего совместного душа лезут под кожу. Она может сколько угодно ломаться, но я уже знаю ответ. Лиза без меня и дня не проживет. 
— Константин, — прерывает нашу беседу Кайсаров, — как Марьяша? 
— Хорошо, — отвечаю, не глядя на него. 
— Тогда предлагаю всем нам сесть и поговорить. 
— Это будет очень долгий разговор. 
— Мы никуда не торопимся. 
Смотрю Лизе в глаза. Романтизм момента заметает следы. Не горю желанием базарить с Кайсаровым, но понимаю, что Лизе нужен этот разговор. Они с матерью должны помириться. 
— На цокольном этаже есть кафешка, — отвечаю Кайсарову. — Ты же не побрезгуешь сосиской в тесте, Иван Григорич? 
— Ждем вас там. 
Он уходит, и Лиза выдыхает. 
— Знаю, тебе обидно. Я тоже бычусь, когда моя мать заходит слишком далеко. Но как отец скажу, я чувствую себя ничтожеством, когда Бусинка на меня обижается. Твоей матери тоже тяжело. Тебе не обязательно прощать ее прямо сейчас. Просто выслушай ее, дай шанс. Вдруг другого случая не представится. 
— Царев, — недоумевающе тянет она, — откуда ты такой взялся? 
— Какой — такой? 
— Идеальный… 
  
Глава 14. Лиза
 
Глава 14. Лиза 
Царев несовершенен. Этот человек спотыкается снова и снова. Но никогда не падает. Он всегда готов к худшему. Способен выбраться из любого болота. Помнит, что только движение вперед приведет его к цели. 
За три дня, что Марьяна лежит в больнице, он не только умудряется помирить нас с мамой, но и зарыть топор войны с Кайсаровым. Причем, в самом прямом смысле этого слова. Они действительно едут в лес и закапывают купленный в строительном магазине топор. Еще и нас с мамой в качестве свидетелей с собой берут. Смешно, но именно в тот момент я понимаю, что без ума от нелепых поступков Царева. 
Мама и Кайсаров возвращаются домой на день раньше нас. Царев предполагает, что готовят какой-то сюрприз. Я особо ни на что не рассчитываю. Когда мама узнает, чья Марьяна дочь, возможно, выдвинет мне новое обвинение. А пока я просто жду выздоровления этой куклы, привыкая к роли самой настоящей мамы.