Жестокий Король (ЛП)

Не говоря уже о том, что двойная атака на мою грудь и ухо делает меня слишком одурманенный, для мыслей.
— Скажи мне, принцесса, если я проберусь сквозь твои складки, моя рука будет мокрой?
Я не успеваю ответить.
Схватив меня за волосы, он отталкивает меня назад и дергает юбку, обнажая мои бедра и черные шорты под ней.
Искра похоти в его глазах смешивается с этой странной чернотой.
— Леви, ты…
Мои слова умирают, когда он прикасается ко мне поверх шорт. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не застонать. Как будто все мои нервы собрались под его рукой.
— Ты вся мокрая. — его волчья ухмылка заставляет меня судорожно вздохнуть. — Как я сделал тебя влажной, принцесса? — его пальцы скользят к поясу моего нижнего белья. — Это то, как я прикасаюсь к тебе здесь? — он проводит пальцем по ткани, вверх и вниз. — Хочешь, чтобы я вошёл в тебя? Ты примешь меня, как хорошая маленькая принцесса?
Хотя его прикосновения и грязные слова сводят с ума, именно взгляд его глаз заставляет меня захотеть освободиться от греха.
Он смотрит на меня так, словно я самая аппетитная вещь, которую он когда-либо видел. Он голоден, и его непримиримый, грубый голод терзает меня.
— Ты ведь кончишь для меня? — рычит он. — Будешь кричать так громко, что обрушишь весь чертов дом, да? Все будут знать, что тебя очень хорошо трахают, так ведь?
Ох, ради любви к Викингам, почему каждое его слово заводит меня еще больше?
— Но сначала ты хочешь, чтобы я тебя увидел, не так ли? Хочешь, чтобы я увидел эту киску, которая скоро будет принадлежать мне. Держу пари, она вся распухла, порозовела и готова для меня, не правда ли?
Я сглатываю, не в силах дышать. Потому что, возможно, я хочу. Может, я сошла с ума и хочу, чтобы он меня увидел.
Всю меня.
Приподняв мои ноги, он спускает вниз шорты, не прерывая зрительного контакта.
Эти очаровательные бледные глаза.
Эти голубые, голубые глаза.
Интимность этого момента сводит меня с ума.
Затем его взгляд останавливается на том, что он обнаружил. Я облизываю пересохшие
губы, глядя на дикое выражение его лица.
Но я не могу долго наблюдать за тем, как он смотрит на меня. Я не могу поставить момент на паузу и сохраниться.
Потому что он у меня между ног.
— Что ты…
Все мысли исчезают, когда он проводит языком от правого нижнего края до верхней части моего клитора.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но издаю только «О». Он снова повторяет атаку, не давая мне времени вздохнуть. Я хватаюсь за край стола, когда моя голова падает на поверхность.
Он сосет и тянет мои складки зубами, его щетина царапает внутреннюю сторону бедер. Этого ощущения достаточно, чтобы подвести меня к краю.
— Ты на вкус. — облизывание. — Как. — облизывание. — Чертов грех.
Я чувствую, как погружаюсь в него. За его словами. За его ауру.
Леви владеет мной так, что даже я не могу объяснить. Я не могу понять.
Он покусывает мой клитор зубами, и я дергаю стол, как одержимая. Он прижимает меня обеими руками к бедрам.
Мои пальцы находят золотые пряди его волос, и я дергаю — или тяну — я не совсем уверена. Он продолжает сосать, покусывать и погружать свой язык в мою киску, будто он изголодался по мне. Словно я была создана для того, чтобы он меня пожирал.
Что-то дикое и необузданное накапливается во мне так быстро, что я не могу это заметить, не говоря уже о том, чтобы сдержать.
Нет никакого предупреждения. Никакого проклятого замедления Леви и его грубого, необузданного языка.
Я кончаю так сильно, что моя голова ударяется о дерево, и черные звездочки формируются за веками.
Вспышка движения мелькает в моем боковом зрении. Или, может, это ореол оргазма.
Я возвращаюсь в мир живых с губами Леви на моих и его языком, проникающим в мой рот. Те же губы и язык, которые только что довели меня до пика.
Я снова почти кончаю.
На этот раз я целую его в ответ. Сталкиваюсь с его языком и зубами, и возвращаю дикость, которую он вызвал во мне.
Я становлюсь войной, которую он пытается победить.
 
Глава 25
Астрид
Если судьба свела нас вместе, то будь она проклята.
Я на цыпочках иду к заднему входу в домик у бассейна. Это стало эпической техникой ускользания, которую я совершенствовала.
Ни за что на свете я не стану завтракать со своей злой мачехой и ее дочерью.
Это звучит очень по-золушкиному — в плохом смысле.
Я провела все выходные с Дэном у Элли или играла в бильярд у него дома. Ох, и я полностью украла булочки тети Норы и оставила Дэна ни с чем.
Тем не менее, я не могла сказать ни слова о произошедшем на вечеринке Ронана.
Зак, старший брат Дэна, отвез нас домой в тот вечер. К тому времени я уже убежала из кабинета мамы Ронана и спряталась в саду.
Хорошо, я могла бы позвонить и Заку, чтобы он приехал за нами.
Я имею в виду, что меня нельзя винить. Любой бы испугался, если бы был таким распутным и громким в своем первом оргазме. Оргазм, который случился прямо на лице Леви.
Дерьмо. Не знаю, что, черт возьми, овладело моим телом.
Он не преследовал меня в ту ночь — к счастью, но прислал мне сообщение.
Леви: Ты не можешь убежать от меня, принцесса. Я буду ловить тебя каждый раз.
Вчера утром он прислал еще одно сообщение. Шесть утра. Воскресенье. Он вообще спит?
Леви: Давай пробежимся и потренируем эти ноги, чтобы они лучше бегали.
Я проигнорировала оба сообщения.
Жаль, что я не могу сказать, что поняла что-нибудь за выходные. Наоборот, все усложняется, чем я думала.
Леви — это чертова дилемма, из которой нет выхода. Та маленькая часть меня, которая жаждет быть втянутой в его орбиту? Что ж, эта часть уже не так мала.
Дэну еще рано за мной заезжать. Сегодня вечером у них тренировка, а он не утренний человек. Он не проснется, пока не придет время идти в школу.
Если я хочу избежать завтрака из ада, мне нужно уйти сейчас, пока Виктория и Николь не проснулись.
Особенно Николь. Я убедилась, что наши пути не пересекались дома после той сцены, когда она оказалась между ног Леви.
До того, как он оказался между моими.
Боже. Все так запутано.
Мой взгляд встречается с взглядом Сары из окна кухни. Я подношу палец к губам и глазами умоляю ее молчать.
Она закатывает глаза, но отмахивается от меня. Я посылаю ей воздушный поцелуй и ныряю в домик у бассейна.
— Этого не будет. Астрид не пройдет через это снова.
Я останавливаюсь прямо на углу, услышав папин голос. Я оглядываюсь так медленно, как это физически возможно.
Он стоит на краю бассейна, уже одетый в свой черный костюм-тройку. Рука в кармане, другой он прижимает телефон к уху.
— Я ее отец и законный опекун, комиссар.
Моя спина напрягается в жесткую линию. Это связано с аварией.
— Она потеряла свою мать в результате аварии, — говорит папа своим серьезным тоном, который пугает меня, даже когда я не нахожусь на приемной стороне. — Она не примет на себя вину за вашу некомпетентность.
Тишина.
Долгая, густая тишина.
Папа смотрит вдаль в течение нескольких секунд, которые с таким же успехом могут показаться вечностью.
— Ответ нет, и это окончательно.
Он нажимает что-то на телефоне и оборачивается. Я пригибаюсь и бегу в противоположном направлении к боковой двери дома у бассейна.
Папа останавливается прямо перед входом и делает глубокий вдох, его плечи опускаются, когда он щиплет брови.
Я не видела, чтобы он делал это с тех пор, как была маленькой девочкой. Я думала, он полностью утратил эту привычку.
 
Момент заканчивается так же быстро, как и наступил. Он выпрямляется, как Лорд Клиффорд, которого все знают, открывает дверь и входит внутрь.