Жестокий Король (ЛП)
Красивые вещи положительно влияют на людей. Многие хотят запечатлеть подобные моменты и переживать их снова и снова.
Но не я.
Я жажду сжечь их и уничтожить их прах, пока ничего не останется.
С Астрид Клиффорд, это ощущение превращается во нечто иное.
Я вынужден сделать ее жизнь такой же черной, как эти полотна, но часть меня жаждет почувствовать ее прерывистое дыхание, когда я врываюсь в ее личное пространство без приглашения.
Эйден высовывает руки из моего открытого окна.
— Ты идешь?
«Дэниел Стерлинг». Я замечаю парня, обнимающего ее за плечи, когда они заходят внутрь.
У меня две мысли о нем.
Ему нужно сломать руку.
Он тоже должен быть черным, раз стал свидетелем ее смеха.
Эйден следует за моим взглядом.
— Он старший и обычно сидит на скамейке запасных.
— Или вообще перестал играть.
Вчера он не пришел на тренировку, вероятно, не желая тратить время на выпускной год.
Дэниел, дерзкий футболист. Тип, который использует игру, чтобы намочить свой член и получить все внимание, которое приходит вместе с ним.
Он достаточно порядочный человек и мог бы уже давно занять свое место, если бы не его дурацкие попытки.
Улыбка растягивает мои губы. Угадайте, на кого я обрушу свой гнев во время сегодняшней тренировки?
Одно очко над принцессой Клиффорд.
Мой телефон звонит, когда я тянусь за сумкой. На экране вспыхивает номер Криса, и я нажимаю «Отклонить».
Я не в настроении выслушивать его пустые оправдания.
Он посылает сообщение.
Крис: Срочно. У меня есть новости.
— В чем дело? — я отвечаю, как только он звонит.
— Я подслушал, как мой отец разговаривал со своими офицерами, — шепчет он и, кажется, задыхается.
— И?
Благодаря тому, что отец Криса является заместителем комиссара полиции Метрополитена, мы смогли избежать тюремных неприятностей все эти годы.
— Это плохо, — холодно произносит Крис. — Врач этой девушки сказал, что она сможет вспомнить, попадала ли она в подобные обстоятельства или показать потенциальных подозреваемых. Мой старик и его коллеги обдумывают это. Он велел им довести дело до конца, потому что она дочь лорда. Блядь, Кинг. Что, если она нас помнит?
— Она не помнит, — говорю я. — Держи рот на замке и приходи на тренировку.
— Но…
— Тренировка, Крис.
Я вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать что-нибудь еще, что ухудшит мое и без того дерьмовое настроение.
Гнев от этого утра накатывает на меня и все вокруг, заглушая дыхание.
Похоже, принцесса отказалась меня слушать.
Я погублю ее прежде, чем она погубит меня.
\
Глава 10
Астрид
Вы выбрали не ту тему, ваше величество.
— Шлюха.
— Проститутка.
— Настоящая сука.
Мое лицо остается пустой доской даже со всеми оскорблениями, брошенными мне. Кажется, кто-то назвал меня даже потаскухой. Кто, черт возьми, сейчас использует этот устаревший исторический термин?
С прошлой недели, когда Леви загнал меня в угол перед всей школой и сказал, что я «умоляла» его об этом, вся школа жаждала моей крови.
Во время обеда я получила два предложения от парней, которые заверили меня, что не заставят меня молить об этом.
Вот почему я ем в укромном уголке школьного сада. Во всяком случае, мне никогда не нравилась претенциозная атмосфера кафетерия. Леви, настроивший против меня всю школу, еще одно доказательство того, почему я никогда не буду принадлежать к этому кругу.
И под кругом я подразумеваю всю футбольную команду, которая всегда следует за ним, будто они подданные его королевского двора.
Ощущается определённая аура вокруг тех, кого он держит рядом. КЭШ — называет их четырьмя всадниками, и они несут в себе всю разрушительную энергию, в которой нуждается Леви.
Все они по-своему безжалостные, даже молчаливые.
С тех пор как я стала невидимкой, я ждала любого бунта против этих настоящих придурков.
И пока этого не произошло.
Все заканчивают тем, что падают на одно колено, как послушные крестьяне.
Даже Дэн принадлежит к их кругу, так что я не могу быть той сукой, которая ругает дерьмовых титулованных спортсменов перед ним.
Хотя я прекрасно могу сделать в своих мыслях.
Сидя на скамейке, скрестив ноги, я откусываю гамбургер и рисую свободной рукой. Мой психотерапевт и физиотерапевт посоветовали мне не напрягаться, но я не умею слушать приказы.
Кроме того, в последнее время мне снятся странные кошмары.
Я даже не могу вспомнить, что видела, когда просыпалась.
Я просто просыпаюсь вся в поту и испытываю клаустрофобию.
Доктор Эдмондс, мой психиатр, сказал, что я могу быть свидетелем воспоминаний о несчастном случае.
У меня появилась теория.
Моя неспособность правильно рисовать может быть связана с произошедшим во время аварии. Может, я смогу вспомнить, что произошло, если заставлю себя нарисовать что-нибудь, что угодно, с той ночи.
Каждый раз, как сейчас, на ум приходит разъяренное лицо Леви.
Я царапаю то, что рисовала, и фыркаю вокруг набитого гамбургером рта.
Убийственно-задумчивая задница.
— Эй, негодяйка. Что ты здесь прячешься?
— Избегаю титулованных футболистов. Не обижайся, надоеда.
Что? Я не говорила, что ничего не скажу.
— Оно занято, черт бы тебя побрал, — хихикает он.
Это Дэн и я. Это дружба, заключенная на небесах. Или в бассейне.
Дело в том, что, когда я только переехала к папе, он попросил Николь пригласить меня на вечеринку, чтобы я познакомилась с друзьями.
Как будто меня когда-нибудь заинтересуют друзья Николь.
Так или иначе, я не хотела идти, но рада, что пошла.
Конечно, Николь бросила меня, как только мы приехали.
Чувства были взаимными, большое вам спасибо.
Итак, я была там, в уединенном месте у бассейна занималась своими делами и пила разбавленную текилу. И хорошо, возможно я смотрела на свою татуировку «Солнце-Луна-Звёзды» и плакала по маме.
Потом кто-то нарушил мое спокойствие.
— Срань господня. Это что, жучок?
Это был Дэн, и он принял мою татуировку в виде звезды за жучка. Я ударила его за слова о последней маминой татуировке. Он был пьян, поэтому упал в бассейн и не вынырнул, и я подумала, что убила его или что-то в этом роде.
И вот я вытаскиваю его, плачу и говорю, что не хочу быть убийцей. Он со смехом открыл глаза.
Я поговорила с ним о маме, а он рассказал мне о своей бабушке, которую тоже недавно потерял.
С тех пор мы стали неразлучны. Лучшее начало дружбы.
Вот почему я знаю, что мы с Дэном близки, даже когда я высмеиваю его команду.
Но однажды он увидел картину импрессионистов и сказал мне, что она выглядит так, будто по ней ходят тараканы.
Это взаимно и абсолютно справедливо.
Я смотрю на него, когда он скользит рядом со мной с глупой ухмылкой на лице.
— Что? — я не могу не усмехнуться в ответ.
— У меня важные новости.
Все еще скрестив ноги, я смотрю ему в лицо, его счастье ласкает меня.
— Ну? Ты хочешь, чтобы я умоляла тебя сказать это?
— Это тоже сработает, — он приподнимает брови. — Как ты умоляла капитана.
— Ох, пожалуйста. И ты тоже, жучок.
— Что?
Я ранена, и должна была услышать об этом, как и все остальные. Я лучший друг и должна привыкнуть к этой сенсации. Он с притворной грустью качает головой.
— Говорю тебе, наша дружба держится на каменистом пути.
Я закатываю глаза.
— Ты можешь исправить это, рассказав мне, как ты умоляла его об этом. — его глаза сверкают. — На коленях? На спине? В позе шестьдесят девять? Или быть может…
Я бросаю ему в грудь маленький камешек, заставляя замолчать.
— Я же говорила, что дело не зашло так далеко. Я была под кайфом..