Куда ведет сердце

– Полагаю, – процедил он, – если один попадется, другой попросту убежит, вместо того чтобы продолжить работу.
– Совершенно верно. Правда, парни неглупые, но все же… – Смайт пожал плечами. – В душе они остаются ист-эндскими мальчишками. Они подчиняются приказам, только пока чувствуют себя в безопасности.
– Сколько времени тебе понадобится, чтобы натаскать их как следует? – резко спросил Алерт.
  
– Теперь, когда мне можно сосредоточиться только на двоих… три дня.
– Но потом вы сможете обтяпать дело за одну ночь? Все восемь домов?
– Нет. Ни малейшего шанса. Даже четыре дома – и то слишком много. Мальчишки устают, делают ошибки, и вся работа идет насмарку.
Алерт задумался. Смайт скорее всего прав. Но что, если после первого дня полиция пронюхает о грабежах?
– Мы можем составить список домов в таком порядке, чтобы те, в которые труднее всего проникнуть, оставить на второй день. Твои мальчишки успеют набраться опыта, а если мы и потеряем их, то, скорее всего, в конце игры.
Смайт долго взвешивал все «за» и «против», причем самым веским доводом было желание обогатиться, – и наконец кивнул:
– Договорились. Встречаемся здесь через три ночи. А пока постарайся поберечь себя и мальчишек.
Совершенно ненужное напоминание. Смайт подавил свою инстинктивную реакцию и бесстрастно ответил:
– Все может случиться, особенно в зависимости от того, когда вы хотите провернуть дельце.
Алерт нахмурился, но Смайт упрямо продолжал:
– Я уже говорил: мне нужно самое малое три дня, чтобы изучить выбранные дома. Даже если они располагаются в одном месте, я предпочел бы более тщательную проверку. Но эти три дня мне необходимы, иначе ничего не получится.
Адерт поколебался, но все же сунул руку в карман. Смайт замер, однако на свет Божий появился листок бумаги.
– Здесь все намеченные мной дома, но пока что там живут. Как только хозяева уедут и мы будем готовы к работе, я отдам список вещей, которые нужно украсть из каждого дома, и укажу, где эти вещи находятся и как их найти.
Смайт впился глазами в листок, но в тени дерева было слишком темно, чтобы разобрать текст. Он сложил список, спрятал и уточнил:
– По-прежнему одна вещь из каждого дома?
– Да. Больше ничего брать не стоит. За эти восемь предметов нам дадут столько, что тебе и не снилось. И есть еще одна причина, почему не стоит брать больше. Риск значительно увеличивается, и мы ставим под удар всю игру.
Смайт пожал плечами:
– Как скажете. Я проверю все дома и натаскаю мальчишек. Как только все будет готово, вы дадите мне список вещей, и мы обделаем дельце.
Алерт долго смотрел на него, прежде чем кивнуть:
– Прекрасно. Увидимся здесь через три ночи, не считая нынешней.
С этими словами он повернулся и исчез в темноте.
Смайт стоял под деревом, дожидаясь, пока шаги Алерта затихнут вдали, после чего, ухмыльнувшись, ушел в другом направлении.
И всю дорогу похлопывал себя по карману, проверяя, не потерял ли список. Он давно хотел получить что-то на Алерта. Каким-то образом узнать настоящее имя этого человека. Он терпеть не мог делать бизнес с людьми, которых не знал. Особенно с франтами вроде Алерта. Если что-то шло наперекосяк, они имели дурную привычку выдавать сообщников и уверять власти в своей полной невиновности. Конечно, Смайта вряд ли поймают, но неплохо бы иметь что-то про запас, чтобы обеспечить молчание Алерта или получить возможность поторговаться в случае провала.
И вот теперь ему в руки попал список домов, в которых хранились сокровища. И Алерт бывал в них. Мог описать каждую вещь и место, где она находится.
– Интересно, откуда ты все знаешь, мой прекрасный господинчик? – спросил вслух Смайт и, ухмыльнувшись, ответил: – Потому что ты постоянный гость в этих домах.
Восемь домов. Если ему когда-нибудь понадобится шантажировать Алерта, этот список будет большим подспорьем.
  
Глава 18
 
– Расследования чем-то напоминают удаление зубов.
Барнаби потянулся к очередной пышке.
– Так же медленно и болезненно.
Они пили чай в гостиной Гризельды. Пенелопа откусила кусочек пышки, проглотила и хмыкнула:
– Хотите сказать, медленная пытка.
С налета на школу Гримсби прошло три дня. И несмотря на все усилия, им так ничего и не удалось узнать о Смайте и уведенных им мальчиках. Настроение у всех было мрачное.
Гризельда встала, сняла чайник с огня и наполнила кружки.
– Как там мальчики? Привыкают к приюту?
– Да, осваиваются потихоньку.
Последние дни Пенелопа только и делала, что улаживала формальности, оформляя опекунство над теми мальчиками, которых не предполагалось брать в приют, и знакомила вновь прибывших с остальными обитателями.
– Теперь, когда все узнали, что их спасла полиция во время набега на воровскую школу, они стали кем-то вроде героев, и это, конечно, облегчило им жизнь на первых порах.
Сегодня была суббота, и Пенелопа приехала спросить Гризельду, не слышала ли она чего-нибудь нового. К сожалению, порадовать ее было нечем. Подруги уселись у огня, чтобы утешиться чаем с пышками, но тут появился Барнаби. Он уже успел побывать на Маунт-стрит, но невозмутимый Лейтон направил его сюда.
На следующий день после ареста Гримсби Барнаби отправился в Лестершир, чтобы потолковать с Карлтоном Риггзом, в надежде, что последний знает, кто такой Алерт. Гризельда и Барнаби, знавшие Риггза, могли поклясться, что сам он не Алерт: Риггз был ярким блондином.
И вот Барнаби благополучно вернулся, но вместо того чтобы немедленно удовлетворить любопытство девушек, углядел блюдо с пышками, заявил, что крайне нуждается в подкреплении, и отказался произнести хотя бы слово, пока не попьет чаю.
Когда Барнаби уже открыл рот, чтобы начать рассказывать, раздался резкий стук в дверь.
– Это, должно быть, Стоукс! – воскликнула Гризельда, подбегая к лестнице. – Возможно, он что-то узнал!
Инспектор, усевшись в кресло напротив Гризельды, поднес к губам кружку и уже потянулся к пышке, но Пенелопа вскочила с дивана и схватила блюдо. Стоукс удивленно уставился на нее, но она вновь устроилась на диване и прикрыла блюдо рукой:
– Сначала доклад. Потом еда.
Стоукс взглянул на нее и покачал головой:
– Можете поставить блюдо на место. Я не узнал ничего нового.
Пенелопа вздохнула и вернула блюдо на столик.
– Ничего?
– Никаких следов. Смайт словно сквозь землю провалился. Не появлялся ни в одном из привычных мест. Тамошние обитатели помогают нам чем могут. Мы нашли дом, где он жил, но оказалось, что он переехал, и никто не знает куда.
Стоукс взял с блюда пышку.
– А те сыщики, что следили за домом на Сент-Джонс-Вуд-Террас? – спросила Гризельда. – Никого не видели?
Стоукс покачал головой и стал энергично жевать.
– Никто не пытался проникнуть в дом. Полагаю, Смайт появился на Уиверз-стрит как раз тогда, когда мы ворвались к Гримсби. Он увидел нас, понял, что Гримсби выложит нам все, и исчез. Смайт знает, как связаться с Алертом, и предупредил его, что идти на Сент-Джонс-Вуд опасно. Да и сам он лег на дно и забрал с собой мальчиков, – сказал Барнаби.
– А Риггз ничего не знает? – спросил Стоукс без особой надежды.
– Абсолютно ничего. Мало того, – голос Барнаби вдруг стал писклявым и манерным, – сама мысль о том, что кто-то среди ночи воспользовался гостиной его любовного гнездышка, ему положительно невыносима.
Пенелопа фыркнула.
– Я ничуть не преувеличил, – заверил Барнаби уже своим обычным голосом. – Риггз именно из таких – напыщенный, глупый индюк. Я спросил, кто еще знает о доме, кого из друзей он там принимал. Но список поистине бесконечен. Он владеет домом больше десяти лет и никогда не делал из этого тайны. И конечно, лакеи его приятелей, друзья его лакея и множество других слуг, и так далее, и тому подобное, тоже в курсе его дел. Так что узнать что-то от Риггза – дело бесполезное.
Присутствующие заметно погрустнели. Положение спасла Гризельда.