Куда ведет сердце

– Оставьте меня, Тристрам.
Голос ее был спокойным и холодным как сталь. Очевидно, он попал в немилость, и Пенелопа не собиралась это скрывать.
Сжав губы и прищурившись, Хелликар всмотрелся в нее и понял, что потерпел поражение.
– Так и быть, прекрасная Пенелопа. Я удаляюсь с ристалища. На сегодня. Однако если ваша цель – вести одинокое существование, столь оживленная беседа с Адэром не слишком умный способ убедить всех голодных щенков, что вы не заинтересованы в прогулке к алтарю. А вы, Адэр, берегитесь. Она опасна.
  
Залихватски отсалютовав, он удалился. Пенелопа помрачнела еще больше.
– Какой вздор!
Барнаби едва удержался от улыбки. Она действительно опасна, потому что непредсказуема. Он не нуждался в предупреждениях Хелликара. Для него угроза исходила от странной увлеченности этой женщиной. Он впервые видел аристократку, которая намеренно и сознательно переступала границы, установленные обществом, где и когда хотела. И при этом знала, что ей все сойдет с рук. А сам он до сегодняшнего дня никогда еще так хорошо не проводил время в светских гостиных. Его развлекали новым, совершенно неожиданным образом.
– Слава Богу, ушел, – буркнула Пенелопа. – Итак, на чем вы остановились?
– Я хотел спросить…
– Мисс Эшфорд!
Она со свистом выпустила воздух сквозь стиснутые зубы и повернулась к очередному поклоннику. Молодой лорд Морком. Она немедленно отделалась от него, заявив, что не имеет ни малейшего желания услышать о новой театральной премьере, равно как и о его участии в гонках колясок в Брайтоне.
За Моркомом последовал мистер Джулиан Натли.
Потом явился виконт Сетбридж.
Пока она разделывалась с ним, а потом и с лордом Ригби, от которого, согласно предсказанию Хелликара, было сложнее всего избавиться, у Барнаби было время изучить ее.
Нетрудно видеть, почему эти неудачливые джентльмены готовы один за другим подвергаться атакам ее острого языка. Пенелопа была крайне привлекательна. Темно-зеленый цвет оттенял фарфоровую кожу. Даже оправа очков подчеркивала красоту ее глаз и длинных, загибавшихся кверху ресниц. Во взгляде сиял ясный ум. Это создание было исполнено жизни и энергии, так выгодно контрастирующих с блеклым однообразием других молодых дам, выставленных на брачном рынке.
Впрочем, вряд ли сама Пенелопа сознавала это. Недаром ее язвительная натура и высокомерие по отношению к поклонникам приводили к противоположному результату. Такое поведение делало Пенелопу завидным призом, и джентльмены, окружавшие ее, были готовы на все, чтобы завоевать этот приз.
– Наконец-то! – почти рявкнула Пенелопа в спину удалявшемуся Ригби и снова повернулась к Барнаби. Но тот предостерегающе поднял руку:
– Боюсь, Хелликар прав. Если мы и дальше будем стоять здесь, слишком многие поймут это как приглашение присоединиться. Могу я предложить, во имя нашей общей цели, тур вальса, который сейчас заиграют? – спросил он, с полупоклоном протягивая руку.
Пенелопа подняла недоуменные глаза. Но тут в самом деле раздались вступительные аккорды вальса.
– Вы хотите танцевать?
– Но в этом случае можно по крайней мере надеяться, что наш разговор не прервут, – пояснил он. – Или вы не вальсируете?
– Ну конечно, вальсирую, – нетерпеливо бросила она. – Даже я не могла уклониться от уроков танцев!
Сцепив зубы, она протянула ему руку. В конце концов, ей необходимо докончить разговор. И Адэр прав: только танцуя, они поговорят без помех.
– Сначала я не видела особого смысла в овладении этим искусством. Но потом…
Она пожала плечами и позволила увлечь себя на середину зала.
Он обнял ее за талию – слегка. Как того требовали правила приличия. И все же сердце ее забилось неровно. Она велела сердцу успокоиться. В конце концов, может она хоть немного развлечься?!
Пенелопа перестала сопротивляться наставлениям брата, когда обнаружила, каким волнующим может быть вальс. Но теперь она редко танцевала, потому что слишком многие партнеры успели ее разочаровать.
Высоко подняв голову, с уверенной улыбкой на губах, она сделала первый шаг, и оказалось, что приходится следовать за ним, а не вести в танце. Она не сразу приспособилась, но это было очко в его пользу.
Оказалось, что Адэр танцует легко и свободно, вкладывая в па танца ощущение силы и едва сдерживаемой энергии.
Как давно она не наслаждалась танцем…
– Очевидно, вы передумали и старательно учились, – усмехнулся он.
– Да. Но теперь наконец вы скажете, что хотели узнать?
Барнаби взглянул в ее карие глаза:
– Я собирался предложить вам установить слежку за вашими будущими питомцами, по крайней мере за теми, кто отвечает критериям похитителей. В этом случае мы сможем увидеть тех, кто придет за вашими будущими подопечными, и одновременно защитить мальчиков.
– Ну да, конечно! – обрадовалась Пенелопа. – Какая хорошая идея!
Она тут же деловито объявила:
– Завтра же проверю все дела. И если найду возможного кандидата…
– Значит, утром встретимся в приюте, – улыбнулся он. Если Пенелопа воображает, будто ей позволят охотиться в одиночку, пусть сначала хорошенько подумает. – Мы сможем просмотреть дела вместе.
Она оглядела его, словно оценивая свои шансы увернуться от его предложения… Наконец ее губы раздвинулись в легкой улыбке.
– Прекрасно. Скажем, в одиннадцать?
Он кружил ее, чувствуя, что она наслаждается танцем не меньше его. Странно. Пенелопа и в этом отличалась от других. Многие дамы были застенчивы, даже когда превосходно танцевали. Но вели себя пассивно, во всем полагаясь на партнера. Пенелопа же вкладывала в танец всю страсть и энергию. Они танцевали как единое целое и со стороны смотрелись прекрасной парой.
Он с радостью протанцевал бы с ней полночи…
Она выступила из кольца его рук. Он обаятельно улыбнулся:
– Пойдемте. Я отведу вас к вашей матушке.
  
Глава 5
 
Назавтра ровно в девять утра инспектор Бэзил Стоукс стоял на тротуаре Хай-стрит, той, что в Сент-Джонс-Вуд, глядя на дверь небольшой шляпной лавки. Наконец он расправил плечи, поднялся на две ступеньки крылечка и вошел.
Колокольчик, висевший на притолоке, звякнул. Девушки, сидевшие за работой, как по команде вскинули головы. Одна – Стоукс посчитал ее старшей – отложила шляпку, которую отделывала, и подошла к небольшому прилавку.
– Могу я чем-то услужить вам, сэр? – нерешительно спросила она.
– Я пришел навестить мисс Мартин, – пояснил он круглолицей девушке. – Она уже пришла?
Девушка нервно уставилась на него:
– Как о вас доложить, сэр?
Он уже хотел назвать свою должность, но сообразил, что Гризельде – мисс Мартин – вряд ли понравится, если ее работницы узнают о приходе полицейского.
– Мистер Стоукс. Думаю, она меня вспомнит. Я прошу ее уделить мне немного времени.
Она исчезла за тяжелыми шторами, отделявшими заднюю часть лавки. Стоукс огляделся. На одной стене висели два зеркала. Он мельком увидел свое отражение, обрамленное хаосом из перьев, кружев, искусственных цветов и блесток, и поспешно отвернулся.
За занавесью послышались невнятные голоса. Штора откинулась, и за прилавком появилось прелестное видение, ничуть не изменившееся за прошедшие месяцы.
Гризельда Мартин не была ни худой, ни пухленькой, ни высокой, ни коротышкой. Темноволосая, с большими васильковыми глазами, обрамленными густыми темными ресницами, с курносым носом, на переносице которого рыжела россыпь веснушек, она могла показаться простушкой, но для Стоукса была идеалом всего, что можно найти в женщине.
Таким глазам полагалось бы лукаво блестеть, но она смотрела на него очень серьезно и настороженно.
– Мистер Стоукс?
Она тоже не назвала его должность. Он склонил голову:
– Мисс Мартин, не уделите ли мне минутку? Я хотел бы обсудить кое-какие дела.
Мгновение подумав, она повернулась к работницам:
– Имоджин, Джейн, можете разнести заказы.