Ад во мне

— Я собралась в Англию только потому, что туда вылетал Кнокс. Когда узнала, что он улетает, тут же купила билет на самолет, компостер только подтверждает этот факт…
Алекс открыл было рот. Девушка усмехнулась:
— Вы хотите сейчас, вероятно, спросить меня, почему я решила сопровождать Кнокса. Моя задержка с ответом на ваш первый вопрос вызвана тем, что расследование ведется столь открыто, и этот факт порождает некоторые проблемы для меня. Дело в том, что я не должна разглашать цель своего путешествия, так как моя профессия требует безусловного хранения чужих тайн. Но мне кажется, что с момента смерти Кнокса я не только не могу уже выполнить свое задание, но и все дело можно сдать навечно в архив просто потому, что его могли бы прояснить лишь действия Кнокса. А Кнокс уже никогда не предпримет никаких действий.
Она замолчала. Джо тоже молча ждал.
— Мой рассказ дополнит ответы Робертса на ваши вопросы, — продолжила девушка. — Его отец после свидания с ним в тюрьме пришел к выводу, что его сын говорит правду, и решил, не жалея никаких средств и усилий, разоблачить Кнокса. Поскольку сын, будучи осужденным, не подал апелляции, отцу трудно было обратиться к английской или южно-африканской полиции. Тогда он воспользовался услугами одного из самых солидных в Великобритании частных детективных агентств, которое начало вести тщательное наблюдение за жизнью и действиями Кнокса. Случилось это несколько месяцев назад. Спустя некоторое время агентство сообщило Робертсу-старшему, что Кнокс действительно несколько раз сам продавал доверенным ювелирам алмазы из Южной Африки и даже уже отшлифованные бриллианты. Как таинственность сделок, так и довольно подозрительная репутация покупателей, казалось, свидетельствовали о том, что Кнокс сам перевозит контрабандой драгоценные камни из Южной Африки в Англию. Тогда, ссылаясь на Робертса-старшего, лондонское агентство в свою очередь обратилось в самое авторитетное детективное агентство в Йоханнесбурге, чтобы совместно довести дело до конца. С этого момента каждый шаг Кнокса фиксировали также и в ЮАР. Но то ли мы допустили ошибку, то ли Кнокс предвидел, что может находиться под наблюдением, а может, просто решил, что так действовать лучше, но он сам разыграл, если можно так выразиться, маленькую сценку с контрабандой в таможне аэропорта Йоханнесбурга. И сделал это очень тонко. Он положил в чемодан на самом верху несколько почти ничего не стоивших камней, которые таможенники тотчас нашли без малейшего труда. С одной стороны, бессмысленно принимать какие-то меры по отношению к тому, кто, прекрасно разбираясь в алмазах, хотел провезти столь небольшое их количество, да еще таких, которые наверняка не смог бы вообще продать, а если бы и продал, то вырученной за них суммы не хватило бы даже для двухдневного проживания в приличной гостинице. С другой стороны, этот факт привлек внимание таможенных служб, и они с того момента, как Кнокс и предвидел, подвергали его тщательному личному досмотру вместе с просвечиванием багажа. После трех его поездок работники обоих агентств, проанализировав ситуацию, пришли к выводу, что Кнокс сознательно добивался тщательного контроля багажа и личного досмотра, создавая себе таким простым способом при каждом выезде абсолютное алиби. Не он, а таможенники должны были бы присягнуть перед судом, что Кнокс никак не мог вывезти с территории Южно-Африканской Республики никаких драгоценных камней. Это гениальный ход… — И она замолчала на минуту, а затем добавила: — Но Кнокс продолжал и дальше предлагать для продажи драгоценные камни неизвестного происхождения и получал за них очень большие суммы, которые систематически вносил на свой счет в одном из лондонских банков. Поскольку по английским законам каждый может владеть алмазами, может их продавать и, естественно, может вкладывать полученные за них деньги в банк, нельзя рассчитывать на сотрудничество с британской полицией — у нее не было ни малейших оснований для того, чтобы начать какое-либо расследование. Вообще, это не их дело. Южно-африканская полиция была бы заинтересована больше, но, во-первых, у нее не имелось никаких доказательств, что Кнокс вывез когда-нибудь хоть один алмаз из страны, а во-вторых, нельзя было рассчитывать на то, что лица или фирмы, закупившие у него камни, раскроют хоть одну самую незначительную подробность этих сделок, не говоря уже об имени продавца, без решения суда. Таким образом, Кнокс мог действовать абсолютно безнаказанно, а вся неофициальная информация, добытая работниками детективных агентств, по-прежнему ничего не давала их клиенту, Робертсу-старшему. Конечно, доказанность того, что Кнокс — преступник с точки зрения африканских законов, нечестный сотрудник копей, давала бы основание для повторного рассмотрения дела Робертса. Одно дело обвинение, выдвинутое достойным человеком, и совсем другое — показания преступника, желающего очернить невиновного и сделать его козлом отпущения. Но для этого необходима была дополнительная информация. Чтобы ее получить, оба агентства объединили свои силы. Необходимо было выследить, каким образом Кнокс переправлял алмазы в Англию. Детальное расследование и изучение досье его знакомых давало основание предположить, что он занимается время от времени скупкой камней, украденных на копях или найденных любителями. В Йоханнесбурге существует алмазный черный рынок, и было установлено, что Кнокс несколько раз встречался с барах и ресторанах с людьми подозрительной репутации. Разумеется, делал он это с величайшей осторожностью, потому что, будучи представителем солидной фирмы, знал: на его репутацию не должна пасть даже тень… И действительно, следует признать, что ни лондонскому агентству, ни южно-африканскому не удалось выяснить, каким образом алмазы, сбываемые Кноксом в Лондоне, покидают Южную Африку.
 
— А какова ваша роль в расследовании? — спросил Алекс, хотя и предвидел ответ.
— Так как Робертс-старший уступать не собирался ни в коем случае и было установлено, что Кнокс продавал алмазы в Лондоне сам, мы решили умножить усилия и попробовать подобраться к Кноксу всеми возможными способами. Как заметила здесь его бывшая жена, самой большой слабостью Кнокса были женщины. Он охотно и часто вступал в случайные связи. Решили, что сотрудницы агентства попробуют приблизиться к нему таким образом. Естественно, он мог предвидеть, что кто-то, державший его под наблюдением, использует такое средство. Поэтому девушка, решившая познакомиться с Кноксом, не должна бросаться в глаза и выглядеть вызывающе, а, наоборот, ей следует казаться несколько потерянной. И ни в коем случае не пытаться самой с ним познакомиться, лучше создать ситуацию, при которой ему, несмотря на ее колебания и сопротивление, удастся с ней познакомиться.
— И вы — эта девушка?
— Да, мистер Алекс, я. Именно поэтому, зная, что Кнокс вошел в зал ожидания, не пошла туда, ибо в мои планы не входило быстрое знакомство. Прогуливаясь по аэровокзалу и заглядывая в окно, я увидела, что он разговаривает с мужчиной, а позднее, уже здесь в самолете, заметила, что вы сели в тот же ряд, что и он, но с противоположной стороны. Я пересела ближе к вам, стараясь услышать, о чем вы говорите. Рассчитывала познакомиться с Кноксом во время стоянки в Найроби. Такое вот обычное знакомство: люди летят долгое время в одном самолете. Надеялась, что, если буду действовать интеллигентно и с чувством меры, Кнокс пригласит меня в Лондоне поужинать, а я после долгих попыток убедить его в неуместности ужина с незнакомым мужчиной в общественном месте в конце концов уступлю. Конечно, сейчас это уже не имеет никакого значения, и если я обо всем рассказываю, то лишь потому, что здесь совершено убийство и я не могу утаивать правду, касающуюся убитого.
— Да. Спасибо, коллега, — Джо усмехнулся. — И еще только одно: у вас при себе лицензия?
— Конечно! — Она открыла сумочку, достала маленький бумажник из черной кожи, а из него узкую зеленую карточку с фотографией. Подала карточку Алексу, который пробежал по ней взглядом. Свидетельство агентства «Глоуб» подтверждало, что Элизабет Кроу — оперативный работник, уполномоченный действовать от имени и по поручению этой организации. Подпись и печать президента полиции города Йоханнесбурга.