В закоулках мироздания
Я ругала себя, что не сказала детям взять с собой теплую одежду. Небо тем временем полностью затянуло, и даже стало ощутимо темнее, будто уже наступил вечер. Издалека донесся первый грозный раскат грома, обещая испортить нам всю прогулку, а воздух явственно посвежел. Мне было, мягко говоря, очень не по себе.
«Мы, конечно, можем укрыться от дождя в пещере, – думала я, – но кто знает, сколько времени нам придется там провести… Да и что-то мне кажется, что черта с два мы успеем до нее дойти… Сейчас как польет – и что тогда делать? Ох, и дура я, авантюристка хренова, и зачем я все это затеяла? Дети уже от холода ежатся. Сейчас еще и под дождем вымокнут – и как мы будем возвращаться в лагерь – мокрые, грязные? Наверняка все заболеют… Мда, вот тебе и чечетка…»
Антон сочувственно поглядывал на меня. Жалел, видать, потенциальную сестру по несчастью. Уже, поди, представлял, как мы вместе, с нашими баулами, тормозим попутку, а нас, мокрых и грязных, опальных горе-педагогов никто не сажает…
Упали первые тяжелые капли, когда ущелье, по которому мы двигались, сделало плавный поворот, и, миновав его, мы увидели далеко впереди небольшой, но живописный водопад. А чуть выше – вот и она, наша цель – пещера Проклятого принца, гостеприимно распахнувшая свою черную пасть… На фоне темного неприветливого неба весь этот пейзаж и вправду выглядел слегка устрашающе.
– Пещера! Пещера! – закричали дети, показывая пальцами и приплясывая.
Я лихорадочно соображала, как нам поступить. Прикинула, что только до водопада мы будем добираться, если очень быстрым шагом, то минут восемь. Быстрым шагом не получится, так как тут тропа идет вверх под изрядным уклоном и к тому же вся усыпана крупными камнями. Еще и до пещеры черт знает сколько карабкаться – отсюда не поймешь, насколько сложен подъем. А дождь стремительно набирает силу – вот уже и дети поглядывают на меня с тревогой. Нет, не успеем. Только вымокнем и в грязи изваляемся.
– Так, слушаем меня, – строгим голосом сказала я, и все притихли, сгрудившись вокруг, и не сводя с меня глаз, – нам нужно где-то укрыться. Переждем дождь и продолжим путь.
Я сильно сомневалась, что нам удастся продолжить путь. В лучшем случае, если дождь будет идти минут двадцать-тридцать, на что мало надежды, мы сможем лишь минут десять полюбоваться водопадом, а в пещеру лезть уже не станем.
Мы шли вперед под усиливающимся дождем, и я смотрела по сторонам в поисках чего-нибудь, где можно хоть как-то укрыться.
– Смотрите, – сказал вдруг Антон и показал рукой направо.
Там, на склоне высокой горы, в паре метров от нашей тропинки, я увидела выступающую скалу, образующую навес, под которым как раз могли спрятаться несколько человек, а прямо напротив навеса, у самого ручья, росло высокое раскидистое дерево, обращая на себя внимание своим одиноким и независимым видом.
– Быстро туда! – скомандовала я.
Как только мы все сгрудились под выступом, прижимаясь друг к другу, словно сельди в бочке, началось нечто, похожее на светопреставление. Никогда я в жизни такой страшной грозы не видела! Небо стало почти черным и метало свирепые молнии, которые, казалось, способны рассечь пополам гору, сопровождая все это таким громыханием, что аж уши закладывало. Сплошной поток воды низвергался с небес. Казалось, будто все силы ада решили разгуляться по полной, не обращая никакого внимания на несчастных путников, что дрожали от холода и страха под скальным выступом. Я сидела прямо на земле, а дети облепили меня, плотно прижавшись, сверху нас всех обнимал Антон. При каждом звуке грома, похожем на оглушительный выстрел, Яна громко ахала и вздрагивала, закрывая уши руками.
– Не бойся, это всего лишь гром, – успокаивала я ее, как могла, поглаживая по голове, хотя самой мне было тоже жутковато, – такая гроза долгой не бывает, сейчас все кончится и выглянет солнышко.
Вдруг я почувствовала у себя на животе вибрацию, и поняла, что это звонит телефон в моем набрюшнике. Еле как я вытащила его. Звонила Инка, очевидно, обеспокоенная, где мы находимся в такую непогоду. Я абсолютно не представляла, что ей сказать, во мне все еще теплилась надежда, что мы сумеем выкрутиться. Но не брать же трубку прямо сейчас!
– Во время грозы телефон надо отключать, – бесцветным голосом сказал Антон, и я тут же последовала его рекомендации.
– А мне совсем и не страшно, – сказал Митя, желая, видно, подбодрить себя, – я еще и не в такую грозу попадал! – и тут же, при очередном бабахе, втянул голову в плечи и зажмурился.
– И мне совсем-совсем, ни капельки не страшно! – Димка тоже решил блеснуть отвагой, хотя так и клацал зубами от страха и холода. – Я даже один раз видел, как дерево упало от молнии рядом со мной, я еле отбежать успел!
– А я видел, как дом от молнии загорелся! – продолжил Митя обмен информацией, пустив в ход свою богатую фантазию.
– А я зато видел, как молния камень расколола! – Димка решил не отставать от друга.
– Да ладно вам врать-то, – сказала Ася и даже презрительно хмыкнула.
Из всех четверых она держалась лучше всех, и лишь слегка вздрагивала при особенно громких ударах грома.
– А давайте песню споем, – предложил Антон.
– Д-д-давайте, – пискнула дрожащая Янка, на мгновение высунув нос из-под моей руки.
– С тобой повстречались у синего моря… – затянул Антон.
– Где брызги заката сплетаются в споре… – слабыми голосками нестройно подхватили дети.
Бабах! Все дружно вздрогнули, но продолжали петь:
– Где с шумной волною встречается ветер,
И к звездам летит танцующим эхом…
Бабах!
– Поем, поем! – подбодрила я.
– Это лето поет…
– Это лето нам дарит праздник…
И вдруг прямо на площадку перед скальным навесом откуда-то сверху скатилась темная фигура. Наша бравая песня захлебнулась, мы вздрогнули и застыли от ужаса и неожиданности, и в это время сверху с шумом свалились еще двое. Они быстро выпрямились под хлещущими струями дождя и тоже на мгновение застыли, когда поняли, что под навесом кто-то есть. Они смотрели на нас – эти люди во всем черном, с ног до головы вымазанные грязью. Один из них был очень высокого роста, очень худой, и глаза его горели зловещим красным огнем, и это было страшнее любой грозы. Яна, увидев его жуткие глаза, дико закричала, и очередная вспышка молнии почти ослепила нас – в этот момент я всей кожей, всем своим существом почувствовала невидимую смертельную угрозу, исходящую от этих кошмарных созданий. Упавший к нам первым – тот самый, с красными глазами, высокий и худой – поднял вверх руку и тут, казалось, расколов мир пополам, прямо в стоящее напротив дерево ударила мощнейшая молния, и оно мгновенно вспыхнуло как факел, несмотря проливной дождь. И хотя в моих глазах от мощной вспышки плавали багровые пятна, я увидела, как спутники худого безвольными мешками осели на землю, а его фигура стала наливаться зловещим красным огнем. Было так жутко, что я, впервые в жизни, едва не потеряла сознание, но тут все вокруг затопило другое, бело-голубое, сияние первозданной чистоты, и глубокий звучный голос откуда-то сверху произнес:
– Во имя Отца и Сына и Святого Духа заклинаю тебя – изыди, Сатана!
Сияние со всех сторон охватило высокую черную фигуру, ее багровый огонь погас и существо, только что казавшееся мне таким ужасным, скрючившись, упало на землю вслед за своими спутниками, и с воем начало дергаться в корчах агонии.
* * *26 июня 2016 года, После полудня, где-то на Урале.
Капитан Серегин Сергей Сергеевич.
Как и было обещано начальством, перед моей группой был зажжен зеленый свет. Почти мой ровесник, старенький, но еще бодрый «Гольфстрим III» в попугайной раскраске какой-то частной авиакомпании всего за два часа перенес нашу группу из Подмосковья на военный аэродром под Екатеринбургом, где мы оказались уже около полудня по Москве, или в два часа дня местного времени. А там нас уже ждал раскрутивший турбины транспортно-ударный вертолет Ми-8 АМТШ «Терминатор» с подвешенными блоками НАРов. Все уже было сказано и поэтому полет на «Гольфстриме» проходил в полном молчании. Отец Александр перебирал свои четки, погрузившись в молитвы, а я и бойцы внутренне готовились к встрече с неизвестным противником, настраивая себя на выполнение такого слишком уж необычного задания.