Баба Люба. Вернуть СССР 4 (СИ)

И мы, счастливые, отправились домой.
По дороге Пивоваров меня тихо спросил:
— А зачем мы Комиссарова с собой брали?
— Во-первых, он самый молодой среди нас четверых, — ответила я, — а, во-вторых, вдруг там были бы какие-то коммуникации, система полива или ещё что-нибудь эдакое. Личный слесарь под рукой — половина всех проблем, считай, снята.
— Понятно, — уважительно кивнул Пивоваров.
Эх, в этот момент я даже не знала, насколько я была права.
Когда мы ещё только подходили к зданию гостиного дома, я уже поняла, что что-то там произошло.
— Что случилось? — нахмурился Пивоваров.
— Может, собрание какое-то? — прищурившись, попыталась присмотреться Сиюткина.
— Да вроде не должно, нас бы предупредили, — сказала я, всматриваясь за ажурные ворота.
— Там наши, — сказал Пивоваров, достав из нагрудного кармана вторые очки, — вроде разговаривают.
И правда, во дворе переругивались Рыбина и Белоконь. Причём, к моему удивлению, извечные соперницы, сейчас они были заодно, выступали, как говорится, единым фронтом, плечом к плечу. А ругались они с Авророй Илларионовной.
— Кто бы сомневался, — проворчал Пивоваров. Вредная и деятельная старуха успела уже всех достать до печёнок.
Когда мы подошли поближе, стало понятно: в общем, в комнате, которую занимала семья Ляховых, прорвало коммуникацию. И сейчас находиться там было невозможно. Что делать, Аврора Илларионовна не знала, так как её зять вместе с дочерью уже давно ушли в магазин, и до сих пор не вернулись. Благообразный вместе с американцами и остальными членами из областной общины отправились к Дом молитв проверить что-то там к завтрашней проповеди, а наши помогать ей отказывались наотрез.
Я сперва удивилась. Обычно та же Ксюша или другие никогда не отказались бы прийти на помощь, тем более в такой ситуации. Но тут прямо что-то непонятное.
— Где вы ходите⁈ — увидев нас, заверещала Аврора Илларионовна, — у меня всё заливает! Весь санузел в дерьме плавает и уже в комнате!
Я не успела ничего сказать, как Пивоваров опередил:
— А это не ваше дело, Аврора Илларионовна. Где надо, там и ходим. Законом гулять не запрещено!
— Вы что, не слышите⁈ У меня канализация прорвала и всё в дерьме там!
— Я вам искренне сочувствую, — посочувствовал Пивоваров и вправду, вполне искренне.
Я промолчала. Сочувствовать не стала.
— Что вы все стоите⁈ Помогите мне! — теряя терпение, вскипела Аврора Илларионовна.
— Чем мы можем помочь? — удивилась ранее молчавшая Ольга Ивановна.
— Как чем? Там же заливает всё дерьмом! Там мыть надо!
— Ну, так идите и мойте! — в голосе Сиюткиной лязгнул металл.
— Кто? Я⁈ — взвилась Аврора Илларионовна. — Вы предлагаете мне в дерьме ковыряться?
— Ну, так вашу же комнату заливает, — развела руками Сиюткина. — Или вы считаете, что это я должна вашу комнату от вашего же дерьма мыть?
Судя по выражению лица Авроры Илларионовны, именно так она и считала.
— Так вот же у вас сантехник! Я знаю! — некрасиво вытянув шею, Аврора Илларионовна ткнула указательным пальцем в сторону Комиссарова, — пусть идёт и сделает всё.
— Никак не могу, — со тяжким вздохом ответил ей Комиссаров, и от избытка чувств даже руку к сердцу приложил, — я своё место теперь знаю!
С этими словами он развернулся и пошел в свою комнату.
И тут я увидела его лицо: широкая довольная улыбка блуждала по его физиономии, глаза удовлетворённо светились, а грудь распирало от еле сдерживаемого смеха…
  
Глава 4
 
— Девочки, я предлагаю скинуться, — с непередаваемым выражением лица заявила Зинаида Петровна Рыбина, глядя на нас с Ольгой Ивановной.
Мы как раз сидели в вестибюле и смотрели какую-то ихнюю музыкальную передачу, когда она нас там настигла.
— На троих, — добавила она и мы с Сиюткиной недоумённо переглянулись.
— Ну вот смотрите, — понизив голос до шепота, сказала Рыбина, воровато зыркнув на входную дверь, не слышит ли кто, — нам выдают купоны на завтраки, обеды и ужины. В общем, я выяснила у администраторши, вместо купонов можно получить деньгами на эту сумму!
  
— В смысле? — недоумённо нахмурилась Сиюткина.
— В том смысле, если вы, к примеру, не хотите питаться здесь, — охотно пояснила та, — к примеру, рядом есть вегетарианский ресторанчик. И ещё какой-то… забыла, как называется… для евреев который.
— Кошерный, — на автомате подсказала я.
— Ага, точно! — обрадовалась та, — и администраторша говорит, что многие так делают. А молодежь в макдональдсы ходит. И ещё китайский тоже есть.
— А кто именно так делает? — удивилась Сиюткина, — я вроде на обедах всех наших вижу.
— Ксюша и Анжелика позавчера завтрак и обед пропустили, — вспомнила я. — Просто их на экскурсию в университет возили. Но им сухой паёк с собой давали.
— Не из нашей делегации, — отмахнулась Рыбина, — из других. Которые раньше здесь были. Сюда же много гостей приезжает…
— Понятно, — сказала я, — и что вы предлагаете, Зинаида Петровна? Обедать в веганской столовой? Так я котлеты люблю. Мне и здесь нравится. Хорошо кормят.
— Ага, особенно сырники у них вкусные, — поддакнула Сияткина.
— Нет! Я предлагаю, брать деньгами! — возбуждённо зашептала Рыбина, — это же доллары! Живые доллары, девочки! Наличка! Можно будет ещё раз на тот рынок съездить и докупиться. Я бы ещё джинсы взяла и кроссовки. А ещё говорят, где-то совсем рядом косметики можно набрать недорого…
— А как мы ещё полторы недели без еды будем? — задала логичный вопрос я. — Умрём же с голоду.
— Будем солнечной энергией питаться, — хихикнула Сиюткина, — как сине-зелёные водоросли.
— Я же серьёзно! — надулась Рыбина, — давайте посидим немного на подножном корме. Ничего с нами не случится. Немного жопы и бока сдуются. У меня с собой есть банка тушенки и палка колбасы…
— А у меня домашний плавленный сыр и сало, — усмехнулась Сиюткина.
— И у меня сало есть, — сказала я, — только копченное. Отец из деревни передал. И пачка масла, и мятные пряники. И пачка чая. Правда он такой себе. Но пить можно.
— Ну вот и отлично! — расцвела Рыбина. — мы можем на троих скооперироваться, хлеб будем покупать в магазине, здесь не дорого, и подъедать свои продукты. А сэкономленные деньги потратим на нужные вещи.
— Я согласна! — глаза Сиюткиной зажглись предвкушением добычи.
— Я, в принципе, тоже, — кивнула я. — Предложение дельное, я буду с вами. Но моя Анжелика останется ходить в столовую. Растущий организм, нужно полноценно питаться, сами понимаете.
— Конечно, — закивала Рыбина.
— Только я предлагаю не полностью переходить на подножный корм, а оставить или завтрак, или ужин у них. А то мы всухомятку желудки только попортим.
Дамы согласно закивали.
— А почему на троих? — спросила я.
— Ну не Белокониху же звать! — фыркнула Рыбина, — противная баба. А с англичанкой вы сами не захотите, правда, Любовь Васильевна?
И Зинаида Петровна многозначительно взглянула на меня.
— Мне без разницы, — сказала я как можно более равнодушным тоном. — А Ксюшу вы почему не хотите? Или мужчин наших?
— Ой, они все пожрать любят, — хмыкнула Рыбина, — давайте лучше на троих.
Когда они принялись обсуждать, что именно нужно купить на сэкономленные деньги, я не выдержала и со словами, что нужно погладить платье для Анжелики на завтра, вышла в коридор.
Женщины они, конечно, хорошие, но долго я их выдерживать не умею.
Но если я думала, что сейчас спокойно завалюсь к себе в номер и поваляюсь на кровати до ужина, то я глубоко ошибалась.
Скрипнула дверь с противоположной стороны и оттуда на меня зыркнул… Пивоваров. Увидев, что это я, он вдруг захохотал.
— Что случилось, Пётр Кузьмич? — вежливо спросила я, но он захохотал ещё сильнее.
Так мы и стояли в коридоре — Пивоваров, высунувшись до половины из номера и хохоча, и я, с вежливым ожиданием, чем это всё кончится.