Баба Люба. Вернуть СССР 4 (СИ)

— Простые парки? Скверы? — предположил Пивоваров.
— Там тоже могут чем-то потравить её, — не согласилась Сиюткина. — Я думаю, нужно ехать в пригород, искать, где у них ручьи протекают и болотца есть. Это естественные коридоры, по которым златка сможет распространиться очень быстро.
— Она водоплавающая? — хмыкнул Пивоваров.
— По берегам ручьёв растут растения, которые будут кормовой базой для златки, — пояснила Сиюткина, — нам нужно найти сеть ручьёв и речушек и оттуда она уже сама дальше пойдёт. Точнее побежит, и мы тогда…
Договорить ей не дали — в дверь постучали.
Невольно мы вздрогнули.
— Открыто! — крикнула я.
Дверь распахнулась и в комнату вошла процессия: старейшина и руководитель нашей группы Арсений Борисович, очень важный человек Роман Александрович и его тёща Аврора Илларионовна.
— Вот она меня оскорбила! — Аврора Илларионовна указала на меня и добавила, — прилюдно.
— Она и меня оскорбила! В прошлый раз, — недовольно поморщился Роман Александрович и посмотрел на старейшину, — взяли базарную хабалку, вот она тут исполняет.
У меня аж кровь бросилась в лицо — так меня ещё не обзывали.
— Роман Александрович, — тихо сказала я, — извольте покинуть мою комнату. В оскорблениях на своей супруге тренируйтесь. Или вон на любимой тёще. Меня — не надо. А то я ведь и ответить могу.
— Ну вот я же говорила! — взвилась Аврора Илларионовна, — сперва оскорбления, теперь уже и угрозы пошли!
И она с еле сдерживаемой радостью и торжеством посмотрела на меня.
— Любовь Васильевна… — начал Благообразный, но Пивоваров решительно перебил его:
— Арсений Борисович! Я там был! И вот Ольга Ивановна тоже была! Как и остальные наши братья и сёстры. И все могут подтвердить, что первая хамить начала вот эта женщина, — он кивнул на Аврору Илларионовну. — Она унизила Ирину Александровну, обозвала её. Причём ни за что! На ровном месте! А Любовь Васильевна всего лишь вступилась за неё. Причём она не обзывала её никак, просто объяснила, что это тёща уважаемого в области человека, поэтому так себя и ведёт. И что нужно просто вытерпеть её поведение.
— Это неуважение! — взвилась Аврора Илларионовна.
— Всё так и было, — подтвердила слова Пивоваров Сиюткина и посмотрела на Ляхова, — вы бы, прежде чем тёщу в культурные страны брать, подучили бы её, как с людьми себя следует вести.
— Я попросил бы! — взревел Ляхов. Его и так перекормленное лицо побагровело и раздулось ещё больше. На миг мне стало страшно, что оно сейчас лопнет и забрызгает все стены. Потом отмывать долго придётся.
От этой мысли я усмехнулась.
— Вот видишь, Роман, видишь! — завизжала его тёща.
Поднялся такой шум, что у меня аж голова разболелась.
— Пусть извиняется! — кричала Аврора Илларионовна.
— Я этого так не оставлю! — ярился Роман Александрович.
А я сидела, смотрела на них, и вдруг светлая мысль пришла мне в голову. Я повернулась к Пивоварову и тихо сказала:
— Кажется, я знаю, куда нужно идти! Только надо бы с собой ещё Комиссарова взять.
  
Глава 3
 
— А ведь я же говорила! Не надо было их сюда брать, Арсений! — возмущённо воскликнула Аврора Илларионовна, — От них же одни неприятности! А Кларочку и Ираиду Арчибальдовну не взяли из-за этих же⁈
Благообразный что-то тихо ей ответил. Но в поднявшемся шуме я не расслышала, хоть и очень хотелось знать, что он про нас ей сейчас сказал.
Нашу перепалку прервал приход американцев. Насколько я поняла, им нужно было что-то уточнить по проповеди, которую Арсений Борисович будет завтра читать в Доме молитв. Поэтому ему пришлось срочно уйти на беседу с ними, а заодно ретировалась и вся семейка Ляховых. Без силовой поддержки они бы явно с нами не справились.
— Мы так это не оставим! — напоследок заявила Аврора Илларионовна и вышла вон, громко хлопнув дверью.
Когда дверь захлопнулась, Пивоваров сказал:
— Пойду-ка я лучше Ефима позову, — и вышел.
А я засыпала вопросами Сиюткину:
— Ольга Ивановна, а как вам удалось всю эту заразу перевезти? Как вас карантинная служба, ну или кто там, в аэропорту, не засекла? И почему вы мне не сказали?
  
— Да всё просто, — рассмеялась она в ответ, — есть такая хитрость. Меня одна старая лаборантка научила, Марья Ивановна. Я ведь не всегда в совхозе работала. Сперва, после сельхозинститута, я в аспирантуру поступила и почти полгода в лаборатории НИИ цитологии и генетики работала, по защите растений. И меня научили как перевозить дрозофил, чтобы в аэропорту не заметили.
— А зачем дрозофил перевозить? — я настолько удивилась, что аж перебила женщину.
— Потому, что они быстро размножаются, практически молниеносно, а у меня часть научной работы была с генетическими мутациями связана. Да это долго объяснять. Не важно, — хихикнула та, — в общем, дрозофил я возила аж из Москвы к нам. А чтобы довезти, я их упаковывала в шоколадные обёртки. Там же фольга. И никакой прибор не увидит. Очень просто: берёшь шоколадку, аккуратно распаковываешь. Из плитки выламываешь или вырезаешь несколько долек внутри, лучше ближе к центру, и туда помещаешь дрозофил. Затем запаковываешь обратно фольгой, потом бумажной обёрткой. И перевозишь себе спокойно.
— Но они же обожрутся шоколаду и сдохнут? — изумлённо покачала головой я.
— Дрозофилы не едят шоколад, — с улыбкой покачала головой Сиюткина, — и златки не едят, и так далее.
— А они там не задохнутся?
— Так я иголкой им дырочек проколола, — воздуха хватит, — глаза Сиюткиной светились торжеством, — а в сумочку я положила пару плиток. Это не запрещено. Так что досмотр прошла спокойно.
— Но вы перечисляли много всего, каких-то молей-пестрянок, я уже запуталась, долгоносиков всяких, и вот как они все в пару плиток поместились?
— Так семена сорняков я просто в фольгу завернула и в бутылку с шампунем опустила.
— Ничего не понимаю, — от всего этого у меня аж голова кругом пошла, — но ведь в самолете, там, где багаж едет, там же минусовая температура. Кто-то говорил, что там прямо мороз, градусов тридцать, а то и все минус пятьдесят. Они ведь замёрзнут.
— Да нет же! — рассмеялась Сиюткина, — кто это вас напугал! Там, конечно, холоднее, чем в салоне, но не так, чтоб сильно. Градусов десять-пятнадцать примерно. Это же не «анушки», это совсем другие самолёты!
Я развела руками, мол, что знала, то и спросила.
— Кроме того, — продолжила Сиюткина, — если бы даже это было так, то тоже ничего страшного. Для семян холод полезен. Стратификация называется. А борщевика вообще ничего не берёт. Такая зараза, простигосподи. Иногда мне кажется, что он бы и на Луне смог прорасти.
Когда вернулись мужчины, Пивоваров весело взглянул на нас и оживлённо сказал:
— Так куда мы идём?
Однако ответить я не успела. Раздался требовательный стук и на пороге опять возникла Аврора Илларионовна. Она была вся красная, ноздри её раздувались от гнева.
— Это ваша девочка такое там вытворяет? — заверещала она мне. — Убирайте её оттуда немедленно!
— Господи, что там ещё случилось? — перепугалась я и аж с кровати подскочила.
— К Арсению Борисовичу пришли мистер Смит и миссис Миллер! — выпалила Аврора Илларионовна. — Уважаемые люди! А эта невоспитанная девица с ними болтать полезла! Прекратите это сейчас же!
— Подождите, Аврора Илларионовна, — растерянно пробормотала я, — она что ругается там с ними? Хамит им? Мешает вести переговоры, или что?
— Нет, они сами с ней заговорили, но она же могла просто ответить вежливо на вопрос и быстренько уйти. А она стала там болтать! Уже двадцать минут болтает. Это ни в какие рамки не вкладывается! — зашипела Аврора Илларионовна.
— Ну и пусть болтает, — я всё никак не могла взять в толк, что именно её так бесит, — Если они громко разговаривают, то вы можете уйти в свою комнату и не слушать.
— Я не понимаю, что они говорят! — фыркнула Аврора Илларионовна, — Может, она все государственные тайны им рассказывает! А переводчицы рядом нету! Тоже где-то шляется! Развели бардак!