Баба Люба. Вернуть СССР 4 (СИ)

— Так мне когда отрабатывать? — пользуясь моментом, спросила я, — просто сегодня привезут Ричарда из детдома… Может, можно я завтра отработаю? Или послезавтра?
— Ой, иди уже! — отмахнулся Степан Фёдорович, — отрабатывать она собралась, стахановка! Сделай отчёт по форме У-8 и сдай Щетинину. Срок — до завтра. Но сделай лучше сегодня, потому что завтра опять на весь день свет отключат по графику, и ты не успеешь. И посмотри ещё, когда у нас совещание по теплотрассам? Глянь, есть ли там мой доклад или нет, а то я не могу найти у себя…
— Сделаю! — кивнула я.
— Ну, так иди и работай! — махнул рукой на меня начальник, теряя ко мне интерес и вскрывая коробку со жвачкой.
А я в отличнейшем настроении выскочила из кабинета.
— Ну что там? — в коридоре меня уже дежурила Таисия, — сильно влетело?
— Не очень, — честно сказала я, — немножко только. Отправил отчёт делать.
— Там тебя Алексей Петрович уже три раза спрашивал, искал, — хихикнула Таисия. — Не уймётся никак.
— Бли-и-ин… — схватилась за голову я, — у меня же отчёт горит, а он сейчас придёт и надо будет с ним время тратить. И что делать?
— Пошли его лесом, — посоветовала Таисия.
— Не могу, — вздохнула я, — точнее не могу прямо слать лесом, нужно как-то завуалированно — он же мне работу эту нашёл, и мамка его мне с английским помогала. Это по-свински будет.
— Ну тогда… — хохотнула Таисия.
— Тебе хорошо говорить, — проворчала я, — а я его терпеть не могу.
— Что мне будет за то, если я его у тебя «отобью»? — вдруг брякнула Таисия.
От неожиданности я аж обалдела. А потом обрадовалась и воодушевлённо сказала:
— А что ты хочешь?
Ох, лучше бы я как-то по-другому спросила. Но слово — не воробей, увы.
— Костюм твой хочу, — нагловато прищурилась Таисия, — тот, в котором ты на благотворительном мероприятии была в прошлый раз. Он на меня в самый раз будет. И по цвету к глазам подойдёт.
Скрепя сердце, я кивнула:
— Хорошо, договорились. Если ты «отбиваешь» у меня Алексея Петровича, я отдаю тебе тот костюм. Только смотри, Тайка, если он вернётся — я костюм обратно заберу.
— Не вернётся! — со сдержанным достоинством многозначительно ответила Таисия, — от меня ещё ни один ни ушёл.
Я не стала напоминать о Григории, да и, насколько мне было известно, Таисия уже побывала замужем. Но ведь это не имеет значения, правда? Главное, что Алексей Петрович будет пристроен в хорошие руки.
— Вот и ладненько! — подмигнула я ей и ушла к себе в кабинет делать отчёт по форме У-8.
Я уже доделывала предпоследний столбец отчёта и с надеждой поглядывала на часы в ожидании, когда уже конец рабочего дня, когда в дверь сперва дважды постучали, затем она распахнулась, и на пороге застыл, сияя улыбкой… Алексей Петрович! С огромным букетом гвоздик!!
Нет, это был «огромный букет» по меркам этого мира и этого времени, так-то там было чуть больше десятка тщедушных розовеньких гвоздичек, которые от такого положения дел явно находились в глубоком обмороке.
— Любаша! — от жара нежных чувств Алексея Петровича можно было прикуривать сигареты. — А мама говорит, что ты по приезду сразу на работу выйдешь. Я вчера тебя искал, и сегодня… А тебя не было. А ты что, с той квартиры переехала? И куда?
«– Ну, Тайка, ну зараза, фиг тебе, а не костюм!» — мрачно подумала я, а вслух сказала, нацепив вежливую улыбку:
— Алексей Петрович! Рада вас видеть! Я очень извиняюсь, я бы с удовольствием поболтала, но с отчётом не успеваю. Степан Фёдорович будет ругаться, если не сдам в срок.
— А это тебе! — гвоздичный веник перекочевал в мои руки.
— Ой, спасибо! — сказала я вежливо. — Какие милые цветы! Очень люблю такие вот… розовенькие…
— Я их на базаре у Акопа Гургеновича взял, — прихвастнул Алексей Петрович и заявил решительным голосом, — что ты не успеваешь с отчётом, Любаша? Какая форма?
— У-8, — пискнула я, пропустив мимо панибратское «Любаша».
— Уступи место профессионалам! — велел Алексей Петрович и решительно приступил к отчёту.
Ну а я что могу? Раз мужчина принял решение написать вместо меня отчёт У-8, то кто я такая, чтобы идти против судьбы?
  
— И ещё отчёт за квартал, — робко добавила я. — Тоже надо. Там тоже по формуле считать…
— Сейчас, сперва этот посчитаю, потом и тот! — наполненным энтузиазмом голосом заявил Алексей Петрович. — Не мешай, минут тридцать.
— Ага, — застенчиво сказала я, — пойду пока воды в вазу наберу, чтобы цветочки поставить…
— Иди! — позволил Алексей Петрович. — Я тебе сейчас быстренько всё доделаю, а вечером мы с тобой идём в ресторан! И это не обсуждается!
— Конечно-конечно! — сказала я, стараясь, чтобы скрип зубной эмали получился не сильно громким.
Алексей Петрович остался делать отчёты, а я схватила двухлитровую банку, заменяющую в моём кабинете служебную вазу, и отправилась к Таиске на разборку.
— Проморгала ты свой костюм, Таисия! — обличительно сказала я и злорадно добавила, — а, между прочим, в Нью-Йорке это самый писк моды! На Бродвее все только в таких и ходят.
— Почему это проморгала? — встревожилась Таисия, — мы же только что поспорили. Полчаса назад!
— А потому! Потому! Сейчас пресловутый Алексей Петрович сидит в моём кабинете. А меня отправил воды для букета набрать! — и я продемонстрировала пустую двухлитровую банку и ехидно добавила, — и в ресторан, между прочим, позвал.
— Блин, — расстроилась Таисия, — и что теперь делать? Костюм очень хочу. Я всегда о таком мечтала.
— Так действуй! — я вручила банку Таисии.
Та подскочила и ринулась в дверь.
— Куда⁈ Стой! — я еле успела её поймать, — погоди немного, пускай отчёт сперва доделает.
— Вот ты язва, Люба, — хихикнула Таисия и спросила уже более миролюбивым тоном, — хочешь чаю? У меня «хворост» есть, вечером мама нажарила. С сахарной пудрой.
— А давай! — обрадовалась я и села пить чай.
Когда прошло где-то минут тридцать пять и по моим прикидкам отчёт Алексей Петрович должен был уже закончить, я сказала Таиске:
— Ну и что мы теперь будем делать? Мне ведь уже пора возвращаться в кабинет. А там этот…
— Я придумала! — расплылась в улыбке Таисия, — ты, Люба, соглашайся на ресторан, а вместо тебя пойду я!
— И как это будет выглядеть? Детский сад какой-то, — поморщилась я и для аргументации покрутила пальцем у виска, мол, ты совсем тю-тю, что ли.
— А тебе не всё равно? — прищурилась Таисия, — ты не придёшь, он будет ждать, злиться. А тут раз — и я пришла такая вся красивая…
— Ну и что? Он тебя пошлёт нафиг и пойдёт ко мне с разборками, — отмахнулась я и едко заметила, — плохой у вас план, товарищ Штирлиц.
— Ты не дослушала! — указательный палец Таисии обличительно уставился на меня, — дослушай сперва!
— Я вся во внимании, — вздохнула я, размышляя, как отшить Алексея Петровича, но так, чтобы он не обиделся, ну или хотя бы не стал моим кровным врагом.
— Ну сама смотри! — начала по полочкам объяснять свою стратегию Таисия, — ты не придёшь, он психанёт, расстроится. А тут я приду. И скажу, вроде как случайно, что меня мой кавалер пригласил в ресторан и не пришёл. И даже всплакну от огорчения. Я присяду за стол и начну ему жаловаться на него, а он, соответственно — на тебя. Общие проблемы сближают. Я скажу, что не успела даже поужинать. Мы закажем еду, само собой и выпивку. Поедим, выпьем, потом я приглашу его на танец… Ну, а там уже дело техники…
— Таисия! Ты — гений! — восхищённо сказала я.
— А то! — со скромным достоинством улыбнулась Таисия. — А теперь иди и действуй, Люба! И готовь костюм!
Домой я летела, словно на крыльях. Сейчас увижу Ричарда. В том, что Пивоварову удалось его забрать, я даже не сомневалась.
А по дороге размышляла о проблемах, что навалились на меня за последнее время.
Итак, детей я благополучно вернула. Конечно, я понимаю, что это только начало, что ещё предстоит бой с отделом опеки и попечительства. Кроме того, предстоит выяснить, кто подал жалобу и в чём эта жалоба заключалась? А в том, что это был серьёзный сигнал, я даже не сомневалась, иначе даже этот Петров не отреагировал бы так жёстко. Прежде всего, я подозревала Ивановну. Но в жизни всякое бывает и сделать западлянку может даже человек, на которого вообще никогда бы и не подумаешь.