Баба Люба. Вернуть СССР 4 (СИ)

Для себя я сначала особо и не хотела ничего брать, у меня оставалась китайская сумка всякого барахла, с которой я сюда попала. Но быть в сэконде и ничего не взять — этого я вынести не смогла. И как-то незаметно для самой себя я набрала себе несколько блузок рубашечного типа, очень красивых и качественных. На работу просто отлично будет.
Я уже затарилась, уже и расплатилась, а девчат всё не было. Я взглянула на часы — время поджимало. Мы сегодня ужинали в столовой и пропускать полноценную еду, которая и так была у нас раз в сутки, я была не намерена.
— Девочки, вы долго там? — спросила я, но меня не услышали. Азарт, дикий охотничий азарт охватил их. Для всякого русского человека священное слово «халява» — это весь мир, даже микрокосм. А цены здесь были чисто символические. Вот наши дамочки и отрывались.
— Мы на ужин опоздаем! — опять повторила я, впрочем, без всякой уже надежды.
Хотя радовало то, что магазин через полчаса закрывается. Так что, может, и успеем.
— Девочки, заканчивайте! А то магазин закроется, и вы расплатиться не успеете! — наконец, провозгласила я, когда оставалось пятнадцать минут до закрытия.
Рыбина, Белоконь и Сиюткина ломанулись к кассе платить. А я порадовалась, что магазин работает не круглосуточно.
Когда мы, груженные, как верблюды баулами с «уловом» вернулись в пансионат, народ нас встретил, мягко говоря, по-разному. Среди эмоций, в основном, преобладала зависть. А Аврора Илларионовна, которая после всех этих историй с Кущом и Комиссаровым, слегка присмирела и уже не хамила так внаглую, сейчас, завидев нас, не выдержала:
— Теперь уже за подобные услуги барахлом расплачиваются? — язвительно припечатала она.
— За какие такие услуги? — голос Белоконь зазвенел от возмущения, — вы о чём, Аврора Илларионовна?
— Вам лучше знать, — саркастически поджала губы та.
— По себе судите? — влезла Рыбина.
— Что вы хотите этим сказать⁈ — взвилась тёща Ляхова. — Вы на что намекаете⁈
— На то же, что и вы! — не осталась в долгу Рыбина, а Белоконь обидно расхохоталась, чем привела Аврору Илларионовну в окончательное бешенство.
— Ой, товарищи, не ссорьтесь, — примирительно попыталась привести всех в чувство Сиюткина, но, видя, что на неё не особо обратили внимание, вытащила из пакета пальто и продемонстрировала всем, — смотрите, какая красота!
Аврора Илларионовна потянула носом воздух возле пальто и язвительно сказала:
— С покойников барахло, что ли снимали? Чего это оно так воняет?
Сиюткина схватилась за сердце.
А я не выдержала:
— Нет, Аврора Илларионовна, это мы в сэконд-хенд ходили. Туда брендовые магазины нераспроданные прошлогодние коллекции сдают. А чтобы товар не испортился, его в специальных химических капсулах обрабатывают. Так что если на одной чаше весов стоит запах, а на другой — цена и качество, то, конечно же, все умные люди выбирают купить. А от запаха или постирать можно, или, в случае с пальто, отдать дома в химчистку.
— Да! Зато такое пальто за десять долларов вы нигде не купите! — добавила довольным голосом Сиюткина и стала ещё более довольной, видя, как вытянулось лицо у Авроры Илларионовны.
— А я вот джинсовый костюм за пять долларов взяла! — похвасталась Рыбина и вытащила куртку и джинсовую юбку. — Смотрите, а здесь только бирки посразали, а лейблы на поясе остались!
— Ого! Фирма! — уважительно сказала Анна Александровна, которая тоже была в вестибюле и слушала наш разговор.
— Ага! Здесь всё фирма! — похвалилась Белоконь, — мы и завтра ещё пойдём, а то я с собой денег много не брала. Да и мы пришли поздно, магазин уже почти закрывался.
— А вы можете и меня взять? — тихо и даже как-то робковато попросила Анна Александровна смущённым голосом, — я бы тоже дочери такой костюм купила бы. Я не буду вам обузой, я быстро хожу и задерживать никого не буду.
— Возьмём, не переживайте! — успокоила её Белоконь, — завтра после завтрака будете готовы. Сразу и пойдём!
— Я тоже пойду с вами! — заявила Аврора Илларионовна. — И Ларису возьму.
— О нет, Аврора Илларионовна, — ехидно ответила Белоконь, — у нас с вами завтра никак не получится.
  
— А как же я найду магазин? — рассердилась та, — я же не знаю, где он.
— А вы своих друзей попросите, они вас проведут, — язвительно влезла Рыбина.
— Каких ещё друзей? — не поняла Аврора Илларионовна.
— Ефима Фомича и Фёдора Степановича, — поддакнула Белоконь и расхохоталась.
Все остальные подхватили, даже Анна Александровна смеялась.
Аврора Илларионовна насупилась и поджала губы.
— Да, эти уж точно проведут куда надо! — хохотнула Сиюткина. Она сильно невзлюбила Аврору Илларионовну и тоже не удержалась от шпильки.
Лицо той стало свекольно-алым.
Я аж побоялась, что её удар сейчас хватит.
Все смеялись. И смеялись над Авророй Илларионовной. Уж этого она допустить не могла.
— Роман! Роман, иди скорее сюда! — заверещала она на весь вестибюль.
Когда появился Ляхов, она, тыкая пальцем то на Сиюткину, то на Белоконь, прошипела:
— Они хамят! Мне! Ты представляешь. Роман⁈
Ляхов посмотрел на тёщу нечитаемым взглядом и промолчал.
— Роман! Разберись! Скажи же им что-то! — набросилась на него возмущённая Аврора Илларионовна. — Это недопустимо!
На миг в вестибюле воцарилось молчание.
А затем Роман Александрович сказал:
— Аврора Илларионовна, идите в комнату. Нечего людей смущать.
— Да ты… ты…! — задохнулась от возмущения Аврора Илларионовна.
Тогда Ляхов аккуратно, но крепко и настойчиво взял её за локоток и повлёк к выходу в коридор. На пороге он обернулся и сказал нам сожалеющим голосом:
— Извините её, товарищи. Аврора Илларионовна, очень пожилой человек. Плохо себя чувствует и не понимает, что говорит. Возраст, знаете ли…
А наутро вернулись Кущ и Комиссаров. Доказательств их вины не нашли. Кроме того, Ляхов написал заявление, что тёща у него в периодическом неадеквате. Ну и большим плюсом было то, что и в других городах и штатах начались прорывы канализаций.
Поэтому их оправдали и выпустили.
— Ну что, как там, на тюремных харчах? — шутливо поддел их Пивоваров, когда мы собрались у меня в комнате обсудить последние события.
— Вы знаете, Пётр Кузьмич, у нас так в санаториях не кормят, как у них в тюрьме, — вздохнул Кущ. — Удивительное дело!
— Так может ты обратно хочешь, а, Федя? — усмехнулся Пивоваров.
— Нет! Уж лучше я буду на одной картошке сидеть, но дома и на свободе, — развёл руками Кущ.
Домой мы улетали после обеда. Но от пансионата автобус нас забирал прямо с утра, сразу после завтрака. Это было связано с порывами канализаций и проблемами на дорогах. Хорошо, что аэропорт находился за городом и лавина дерьма туда ещё дойти не успела. Иначе я даже не знаю, как бы мы и улетели.
Я уселась на чемодан и с усилием стянула ремень.
Вот и всё.
Окинув внимательным взглядом номер — не забыли ли что, я с облегчением выдохнула, смахнула пот со лба и плюхнулась на кровать. Еще целых полчаса до автобуса, так что надо хоть немножко полежать, отдохнуть. А то в ближайшие дни уж точно не получится, дорога длинная и тяжелая.
— Мама Люба, — в комнату вошла Анжелика с двумя увесистыми книгами в руках, — а куда книги положить?
— Зачем? — нахмурилась я, у нас уже и так был перевес.
— Да это мне Флорес на прощание подарила, — сказала Анжелика, — на английском языке, рассказы американских писателей.
— Ох, не знаю, Анжелика, — расстроилась я, — думаю, нужно оставить их здесь. Другие гости сюда приедут, вот и почитают.
— Но это рассказы…
— У нас перевес будет, — упёрлась я, — нам доплачивать за лишний багаж уже нечем!
— Потому что ты шмоток набрала! А это — книги! — взвилась Анжелика. — Классика! На английском!
— Барахла, в основном, я набрала тебе, твоему брату и твоей сестре, — сурово отчеканила я, — и совсем не обязательно на меня кричать так, Анжелика. Хочешь книги забрать, ладно, я не против. Давай заберём, раз надо. Тогда раскрывай чемодан, вытащи дублёнку и положи книги. За лишний багаж мне платить нечем!