Лукан. Конец (ЛП)

Даже в таком состоянии ему удается поднять свою маленькую головку, посмотреть на меня и улыбнуться.
Маленькая и слабая улыбка, которая разбивает мое сердце и одновременно наполняет его такой любовью и гордостью.
Моя улыбка говорит ему, что все будет хорошо.
Я смотрю на пустой стул позади него, и сердце мое тяжелеет от осознания того, что ему пришлось стать свидетелем того, как у него забирают тетю, не по крови, а по выбору.
  
— Роман, посмотри на меня. — Мне нужно, чтобы он знал, что с ним все будет хорошо. Что он сильный. Он поднимает голову, и его глаза оживают. — Ты такой сильный, bambino60. Такой храбрый, раз справился сам. Но теперь я прикрою тебя, и все будет хорошо.
Он кивает, но ничего не говорит.
Черт.
Неужели я испортил своего ребенка всего за несколько недель?
Я чувствую это, мой старый приятель, чувство вины всегда будет присутствовать в моей жизни. Все, что я делаю, — это чувствую его, пока оно не задушит меня.
Мне нужно вытащить его отсюда.
Я смотрю на лицо Винченцо и замечаю, как он самодовольно смотрит на меня. Держу пари, он верит, что выйдет из этой ситуации невредимым. Что я просто подчинюсь его требованиям и позволю ему уйти, причинив боль моему сыну и бросив мне вызов.
Я смотрю на пустой стул рядом с Романом с распущенными веревками на полу и понимаю, что этот момент будет преследовать моего мальчика.
На полу свежая кровь.
Кто, блядь, забрал Фэллон?
— Подруга твоей шлюхи сбежала до того, как наше веселье закончилось. — Он смеется так, будто то, что он только что сказал, — самое смешное дерьмо, которое он когда-либо слышал.
— Мы не трогаем невинных. — Я начинаю подходить к нему, но один из моих людей, теперь уже его человек, оттаскивает меня назад. — Ты, блядь, знаешь это. Что, блядь, с тобой случилось?
— Ты случился.
— Да что ты ко мне привязался? — Рявкнул я в ответ. — Ты хотел быть боссом, так что ли? — Насмехаюсь я. — Псы Вольпе никогда не бывают верными. Это единственная здравая вещь, которую мне когда-либо говорил отец.
— Не произноси его имя!
— Какое тебе, блядь, до этого дело? — Спрашиваю я. — Ты запал на моего папочку? Это так?
Я толкаю этого чертова медведя, но мне нужно больше времени, чтобы все встало на свои места.
Винченцо ухмыляется, как демон из ада, и начинает идти к Роману.
— Нет! — Кричу я ему в спину. — Я сделаю, как ты скажешь, но не трогай его, мать твою.
Он смотрит на меня через плечо и пару секунд молчит, а затем поворачивается спиной к Роману и снова обращается ко мне.
— У тебя было все, и ты, черт возьми, принимал это как должное. — Теперь он стоит прямо передо мной. В его глазах что-то темное и извращенное. Как я мог пропустить это? Он вел себя как идеальный солдат, и я ни разу не подумал, что он окажется гнилым яблоком, заражающим всех остальных.
Настроил их против меня.
Кровь Вольпе всегда была грязной.
Солдаты не хотели двигаться вперед и оставлять старые традиции.
Очень жаль.
Что касается Винченцо, так это то, что я никак не ожидал этого. Я умею читать людей, а с ним у меня ничего не вышло. Он никогда не давал мне повода думать, что является кем-то иным, кроме как преданным, соблюдающим все правила солдатом. Он делал то, что ему говорили, и всегда улыбался.
Я должен был догадаться.
Но ему это не сойдет с рук, потому что, хотя он и переиграл меня, я все равно на шаг впереди.
Всегда был и всегда, блядь, буду.
— Почему?
— Что почему?
— Почему ты восстал против меня? — Спрашиваю я. — Против семьи, которая тебя вскормила.
— Все просто. — Он подходит ближе. — У тебя есть все, что я хочу, но ты все изгадил. — Он выплевывает это. — Ты убил одного из лучших капо, которые когда-либо были у этой организации, а потом имеешь наглость уходить, когда тебе вздумается рисовать. — Он насмехается и говорит это достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех присутствующих в комнате. — Твой отец был прав. Ты слабый сучонок и никогда не сможешь стать тем, кем был он.
— А ты можешь?
— Я могу. — Злорадствует он. — Твой отец позаботился об этом. Я был сыном, которого он всегда хотел, и я, блядь, заслуживаю быть боссом. А не гребаная размазня, которая любит рисовать красивые картинки и покидает свой город, чтобы путешествовать со своей сучкой. — Он сплевывает на пол с отвратительным выражением на своем вероломном лице.
Он читает на моем лице замешательство, потому что продолжает.
— Что? — Он улыбается, как раньше, когда бывал в моем присутствии. — Ты действительно веришь, что я провел с тобой все те дни, когда мы были моложе, потому что ты мне нравился? — Он издевательски смеется. — Я хотел того же, что и ты, а твоя шлюха-мать была приятной на вид. — Он смеется, и все мужчины в комнате тоже. — Она прекрасно смотрелась на коленях с окровавленной губой. — Он говорит шепотом, словно делится секретом с другом.
Я теряю самообладание.
Я хватаю его за шею и приближаю к своему лицу. В тот момент, когда мы оказываемся лицом к лицу, я поднимаю кулак, чтобы вмазать ему по физиономии, но тут слышу щелчок пистолета.
Я вижу только красный цвет.
— На твоем месте я бы не стал этого делать. — Его гримаса раздражает меня. Он улыбается и смотрит за спину. Я провожаю его взглядом, и мое сердце замирает. Один из его людей направляет пистолет на голову моего сына. Мой мальчик жутко неподвижен в кресле и смотрит на своего щенка.
Черт.
Мой телефон вибрирует там, где он спрятан в пиджаке.
Он вибрирует один раз.
Это сигнал.
Наконец-то, блядь.
Краем глаза я вижу черную тень, скрывающуюся от глаз на потолке. Вы не смогли бы его заметить, если бы не знали, куда смотреть.
Я быстро отвожу глаза, чтобы не выдать себя. Он — моя единственная надежда выбраться отсюда целым и невредимым вместе с сыном и окончательно испортить отношения с семьей.
Я вскидываю руки.
— Все в порядке.
Дверь выхода со склада открывается с громким стуком, оповещая всех о чьем-то новом присутствии. Человек, входящий в здание, как будто он его хозяин, а не как будто он идет на самоубийственную миссию, заставляет мое сердце остановиться дважды за сегодня.
— Если кто-нибудь, блядь, шевельнется, клянусь, я пристрелю эту суку. — Я был настолько сосредоточен на том, что моя жена вошла в эту дыру и рискует своей жизнью и жизнью Романа, что не сразу заметил девушку, которую она держит на мушке. Окружающие меня мужчины потянулись к своим пистолетам. — Клянусь, блядь, я это сделаю.
Винченцо замирает и поднимает обе руки, показывая Андреа свой пистолет.
Я оглядываюсь через его плечо и смотрю на свою жену, одетую во все белое. Она похожа на ангела-мстителя.
Очень смелая, но глупая.
Черт.
Я смотрю на человека с пистолетом, готового прикончить Винченцо, и молюсь, чтобы ублюдок не промахнулся.
Андреа, какого черта ты делаешь?
ЛУКАН
СОЮЗНИКИ
«Не смейте шутить с моим сыном». — Андреа
До этого момента я никогда не понимал фразу «жизнь промелькнула перед глазами».
До них.
В этот самый момент передо мной промелькнула моя жизнь, и от этого мурашки побежали по костям.
Вся моя жизнь находится в этих стенах, а вокруг нас — опасность.
— Вин, верни им мальчика! — Девушка, которую моя жена держит в заложниках, умоляет помочь ей.
— Дав. — Винченцо смотрит на нее с гневом в глазах. — Какого черта ты здесь делаешь? — Сердито говорит он, подавая сигнал своим людям опустить оружие.
— Отдай мне моего сына, сейчас же! — Андреа грубо прижимает девушку к груди. — Мой сын за твою сестру.
Винченцо выглядит разъяренным. Мысль о том, что женщина держит его за яйца, скорее всего, сейчас приводит его в ярость.
— Ты, блядь, не хочешь делать это, дрянь! — Винченцо кричит на мою жену, и мне приходится найти в себе силы, чтобы не уебать его и не разрушить план.