Лукан. Конец (ЛП)

— Я не облегчила тебе задачу, не так ли? Ты не доверяешь мне настолько, чтобы делиться своими секретами.
— Ты доверяешь мне свои?
Да.
За последние несколько дней я узнала совсем другого человека. Мужчину, с которым я себя вижу в будущем. Мужчину, которому я могу доверять.
И все же что-то удерживает меня.
Страх доверить ему Романа.
Мою жизнь.
Я просто боюсь, что ты меня возненавидишь.
  
Что в гневе ты заберешь его у меня в качестве расплаты.
Но способен ли на это человек, который стал мне так дорог за последние несколько дней?
— Я должна сказать тебе…
— Моя жизнь была…
Мы оба начинаем говорить одновременно, перебивая друг друга.
— Ты первый. — Говорю я ему.
Отлично, Андреа, продолжай затягивать, и будет только больнее.
— У меня было не самое лучшее детство. Я родился безумно богатым и имел в своем распоряжении все. Но это стоило мне рассудка и всех детских мечтаний, которые у меня были в детстве. Я родился в этой жизни, и у меня не было выхода, тем более что я был единственным сыном. Отец использовал мою любовь к сестрам против меня, потому что, поверь мне, Андреа, если бы не они, я бы давно покинул город и эту гребаную семейку.
— Я не такой, как твои братья или даже сестры Паризи. Мы с сестрами бунтовали против преступной жизни, в то время как другие процветали в ней.
— Почему ты остался? Почему не ушел? — Мне действительно нужно это знать.
— У меня не было выбора. Как бы я ни хотел, я не мог бросить своих сестер на произвол судьбы в жизни, где их отец причинил бы им боль или даже продал бы их тому, кто больше заплатит, если бы это означало больше власти и денег для него самого. Я остался и выполнял свой долг. Какое-то время мне это нравилось, но сейчас, оглядываясь назад, я не получал удовольствия от этой жизни. Я наслаждался тем, каким могущественным я себя чувствовал, когда всю свою юность я чувствовал себя совсем не так.
— Ты можешь уйти? — Спрашиваю я, уже зная, что жизнь без криминала может никогда не стать для нас вариантом.
— Я — капо трех самых влиятельных семей города Детройта и Америки. Это не будет так просто. — Он вздыхает и потирает грудь.
В этой истории должно быть что-то еще. Я знаю, какие ужасы он пережил от рук своего жестокого отца и как сильно на него повлияло то, что его бросила мать, но есть что-то еще.
— Это то, что не дает тебе спать по ночам? — Мягко спрашиваю я, кладя голову ему на правое плечо. — То, что ты делаешь для них?
— Я бы хотел, чтобы дело было только в этом. — Он беззлобно смеется.
— Я хочу знать.
— Что?
— Ты сказал мне спрашивать, когда я действительно захочу узнать больше о тебе и о том, что тебя ранит.
Он не отвечает мне, и мы оба просто лежим, глядя на беззвездное небо через стеклянную крышу. Дождь льет не переставая, а погода так и не прояснилась с тех пор, как мы были на улице.
Роман любит такую погоду. Боже, как я по нему скучаю. Мне нужно наладить свою жизнь с Луканом, чтобы я могла дать своему малышу жизнь и будущее, которых он заслуживает. Он никогда не должен был быть тайной, даже если я сделала это, чтобы уберечь его. Он никогда не должен чувствовать себя так, как чувствовала я, когда у меня не было отца, когда я верила, что он не хочет меня.
Я хочу добиться большего, чем наши родители.
Роман заслуживает этого, и я тоже. Я заслуживаю счастья и всего, чего хочу от жизни.
Борись, за свою свободу и счастье. Обещай мне.
Я слышу слова моей мамы и чувствую их до глубины души.
— Моя мама не бросила нас, как заставлял нас думать отец. Она пыталась сбежать с нами, но он узнал об этом и убил ее. — В его словах столько боли, а в голосе — ненависти. — Я проклинал ее имя и ненавидел ее так долго, а она этого не заслуживала. — Его голос понижается на октаву, и он шипит от гнева.
На себя?
На своего отца?
— Ты был молод. — Я пытаюсь его образумить. — Ты не мог знать.
— Я должен был верить в ее любовь к нам, а не в человека, который причинил боль ей и нам. Как я мог так поступить, а? Я поверил человеку, который сломал мне руку в детстве, когда поймал меня за тем, что я держал розовый карандаш вместо ножа? Тому же ублюдку, который обращался с Карой как с принцессой, а с Джианой — как с помехой? Тот самый, что надел на мою голову тяжелый терновый венец, который с тех пор медленно убивает меня, все это время замышляя мою гибель за моей спиной. — Его дыхание стало неровным, и я чувствую, как напрягаются его мышцы под моим прикосновением.
Я помогу ему обрести покой, даже если это оставит других в беде.
— Ты должен найти способ простить и быть добрее к себе. Как только ты это сделаешь, я обещаю, все будет в порядке.
— Ты не понимаешь. — Спорит он.
— Понимаю, больше, чем ты думаешь. — Отвечаю я.
— Ты когда-нибудь ненавидела человека, который любил тебя больше всего на свете?
Мое сердце замирает.
Чувство вины, которое я носила в себе все эти годы, тяжелым грузом лежит на моей спине, а мои демоны воют, желая вырваться наружу.
— Я ненавидела свою маму. — Выдыхаю я. — На ее смертном одре я не чувствовала ничего, кроме ярости и ненависти к ней. — Не в силах сдержать слезы, я даю им упасть, надеясь, что, когда глаза высохнут, мне станет легче дышать. — Я ненавидела ее не потому, что она умирала. Я ненавидела ее за то, что она не помнила меня. В последние минуты нашей жизни она не помнила, кем я была. Кем я была для нее и что она для меня значила.
Вот.
Теперь он знает, почему я такая, какая есть. Почему я защищаю своих любимых со всей силой, которая во мне осталась. Может быть, он поймет, когда узнает о Романе.
Я не могу потерять свое сердце дважды.
Смерть мамы сломила меня, но, если бы я тогда потеряла сына, это бы навсегда покончило со мной.
Поэтому я солгала.
Я держала их отдельно друг от друга.
Все для того, чтобы уберечь его от вреда.
Я бы никогда не смогла пережить потерю своего Романа.
Лукан крепко обнимает меня, пока я плачу. Он ничего не говорит, за что я ему благодарна. Я просто чувствую его тепло и силу, окружающую меня, даже когда ему тоже больно. Это успокаивает меня. Это дает мне ощущение, что в конце концов все может быть хорошо.
Может быть.
— Она не могла контролировать болезнь. — Он шепчет и успокаивающе гладит меня по спине. — Кроме того, я очень сомневаюсь, что она полностью забыла тебя, дорогая жена. Ты незабываема. — Он еще раз целует мою голову. — Прости себя.
Сейчас я это понимаю, но тогда мне было так больно, что я не думала ни о чем, кроме своей боли.
И вот, лежа в постели и глядя на небо, пока мой муж крепко обнимает меня, я прощаю себя за то, что все это время испытывала чувство вины за то, что случилось с моей мамой.
— Ты тоже должен простить себя. — шепчу я. — Ты не мог контролировать действия своего отца и несчастье своей матери.
— Есть так много вещей, за которые мне нужно простить себя, детка, и я никак не дойду до этого. — шепчет он.
— У тебя все получится. — Я хочу, чтобы он знал.
— Такая вера в меня, mia regina46. — Он усмехается.
— Разве никто не говорил тебе, что вера может сдвинуть горы? — Шучу я.
— Не думал, что ты верующая. — Отвечает он.
— В жизни нужно во что-то верить.
— Это правда. — Шепчет он.
— Во что ты веришь? — Спрашиваю я.
— В тебя. — Он шепчет, и я чувствую, что проигрываю эту битву с сердцем и разумом. — Я верю в тебя, Андреа.
Он верит в меня.
Почему?
Я всего лишь лгунья.
Как только он узнает, что я была слишком труслива, чтобы сказать ему правду, он даже смотреть на меня не захочет.
Я знаю это.
Он ненавидит лжецов.
Иногда я даже не могу посмотреть на себя в зеркало, не чувствуя себя самым большим куском дерьма.
— Ты сможешь когда-нибудь простить ложь? — Шепчу я. Я чувствую, как его тело напрягается подо мной, а дыхание замедляется. — Простишь ли ты кого-то, если узнаешь, что он лгал тебе все это время?