Лукан. Конец (ЛП)

Я плакала только тогда, когда родился мой сын, — счастливыми слезами, но и горькими слезами, пока никто не видел, из-за того, что прекрасная женщина ушла и так и не смогла увидеть внука, о котором так мечтала.
В этот самый момент слезы, которые я сдерживала, грозят пролиться.
Отец замечает это и берет мое лицо в свои сильные руки.
— Она так гордится тобой, Андреа. — Он говорит это с такой любовью и убежденностью, что у меня перехватывает дыхание.
  
— Откуда ты знаешь? — Прошептала я. Мне кажется, он меня даже не услышал.
— Потому что она мне так сказала. — Его улыбка настолько широка, что занимает половину его красивого лица. — Я вижу ее каждую ночь в своих снах.
Вот и все.
Это происходит.
В этот момент, после долгих лет без единой слезинки, я прячу лицо в груди отца и плачу.
Большие, жирные и уродливые слезы.
В день моей свадьбы.
Папа ждет, пока я успокоюсь, поглаживая меня по спине и шепча слова ободрения и любви. Через несколько минут я заставляю себя успокоиться и собраться с мыслями. Мои враги никогда не должны видеть, как я срываюсь, но, кроме того, мой сын никогда не должен стать свидетелем этого.
— Ты не ответил на мой вопрос, папа, где Бенедетто и другие боссы?
— Они были убиты, il mio cuore26.
Я знал, что Святая Троица приветствует новых боссов, но я думала, что старые ушли в отставку, как и положено.
— Кто их убил? — спрашиваю я из любопытства, хотя на самом деле мне все равно.
— Их отпрыски и мои. — Говорит папа с гордой улыбкой на лице.
Ну и дела.
КАДРА
РУССКИЕ
«Ты либо умрешь героем, либо крысой». — Лукан
Говорят, что свадьбы — это самое счастливое место. Но только не это зрелище. Это похоже на похороны, начиная с черного свадебного платья и заканчивая мертвыми розами в цветочных композициях.
И в волосах невесты.
Надо отдать должное Андреа, она действительно устроила из этой свадьбы цирк. Большой «пошел ты» всем присутствующим.
Гостям.
Семьям.
Лукану.
От этого места несет опустошением.
Эта свадьба такая же черная, как моя душа.
Я оглядываю прием. Все присутствующие — со стороны жениха. С невестой только ее отец, подруга и маленький ребенок. Маленький ребенок, который, как мы узнали пару недель назад, ее сын. Это было во всех мировых новостях.
Маленький сорванец очень милый.
Я отворачиваюсь от счастливой сцены матери, обнимающей своего ребенка, прежде чем она успевает пробудить во мне чувства.
У меня никогда такого не будет.
Я не хочу этого.
Я беру со стола свой бурбон и сосредотачиваюсь на золотистой жидкости.
Мой единственный друг в последнее время.
Мое внимание привлекли громкие мужские голоса.
Впервые за долгое время итальянцы и русские оказались под одной крышей.
Чертовы русские.
Будь моя воля, я бы давно разнесла их задницы в клочья и избавилась от их родословной. Все в них меня раздражает. Начиная с их крикливых личностей и заканчивая их выбором алкоголя.
Это не совсем так.
Я ненавижу их, потому что они напоминают мне о нем.
Они напоминают мне о том, кем я была до того, как эта жестокая сука-жизнь и моя семья превратили меня в нее. Я делаю последний глоток своего напитка и собираюсь с мыслями, прежде чем встать и уйти. Хватит с меня принудительного общения на один день.
Кроме того, Мила дома одна, а я не доверяю никому рядом с ней.
Толпа мужчин окружила выход. Просто пьют и болтают о всякой ерунде. Я чувствую, как в меня закрадывается чувство страха. Ненавижу находиться так близко к мужчинам. Да и вообще с кем бы то ни было.
Я пробиваюсь вперед, пока не упираюсь в стену. Не стену. А человека.
Черт.
Очень русский и злой человек.
Ах.
Я знаю его.
— Значит, ты и есть тот самый печально известный Виталий Солоник? Должна сказать, милый, я не впечатлена. — Бесчувственный человек из Нью-Йорка. Он сделал себе имя на улицах России и, когда ему стало скучно, решил покорить Штаты. Так говорят гнилые языки в этом городе.
Его смех такой же темный, как и его волосы.
— Следи за языком, Kotyonok. Из-за него у тебя могут быть неприятности.
— Ты мне угрожаешь?
— Воспринимай это как хочешь. Мне, честно говоря, плевать. А теперь извини, ты портишь мне настроение. — Он ухмыляется и поворачивается ко мне спиной, после чего идет туда, где стоят остальные русские.
Видите?
Чертовы русские.
Ненавижу их всех.
Как только я выхожу из здания, на меня обрушивается холодный воздух. Я чувствую, что снова могу дышать.
— Босс, хотите, чтобы мы проследили за вами до дома? — услышала я голос Пьетро сзади. На мгновение я забыла, что пришла с подкреплением.
— Не сегодня. Оставайтесь и наслаждайтесь праздником.
— Но босс…
— Кажется, я отдала вам приказ. — Я не удосужилась посмотреть на него. — Не заставляйте меня повторяться.
Они знают, что на меня нельзя давить.
Мое слово — закон в нашей семье.
Парень-парковщик подъезжает на моем Ducati. Сегодня я отказалась от Lambo. Мне нужен был кайф, который дает только мой мотоцикл.
Я задираю платье, перекидываю одну ногу через байк и сажусь на него.
Я чувствую взгляд на своем затылке и только из любопытства оглядываюсь через плечо. Там в тени стоит человек, очень похожий на Солоника.
Я показываю ему средний палец и включаю двигатель. Мне нравится этот звук. Он заставляет меня взбодриться.
Я вылетаю оттуда, оставив после себя только дым, а также мрачного мужчину.
У меня полно дел, и злой русский не входит в мои планы.
Как только я удаляюсь от здания и мчусь по оживленным улицам своего города, русский уже давно забыт.
ВАЛЕНТИНО
СКРЫТОЕ В ТЕНИ
«О, они безнадежны». — Фэллон
Тени.
Там вы меня и найдете.
Прячусь в них и наблюдаю, как жизнь проходит мимо меня.
До нее я всегда наслаждался тишиной, как в своей голове, так и в своей жизни.
Она была хаосом.
Самый затягивающий.
Она наполнила мое черно-белое существование своими ослепительными красками и необычными способами. Фэллон Алисия Джеймс сумела дать мне почувствовать вкус рая, прежде чем приковать меня к аду. Я видел ее, когда никто другой не находил на это времени. Я любил ее, когда никому не было до этого дела.
Я совершал ошибки.
Они принадлежат мне, но и ей тоже.
Я был глупым ребенком, пытавшимся доказать свою правоту человеку, на которого равнялся больше всех. Единственному человеку, благодаря которому я чувствовал, что у меня есть цель в жизни, который относился ко мне как к мужчине даже в таком возрасте. Мой отец обращался со мной как с ребенком, потому что беспокоился обо мне. Он всегда говорил, что эта жизнь не предназначена для таких, как я.
Не для людей с добрыми сердцами и ранимыми душами.
Мой брат чувствовал ответственность за меня и относился ко мне как к ребенку, который не может сам за себя постоять. Но не дед, он научил меня всему, что я знаю. Он создал меня по своему образу и подобию, и теперь я вижу, что для него это всегда было игрой.
Видите ли, я был всем, что он презирал.
Я был сыном своего отца.
Сын, в котором он больше всего разочаровался.
Я позволил ему играть со мной, и все, что я получил, — это испорченную душу и дыру на месте моего сердца.
Я потерял девушку.
Она потеряла меня.
Мы потеряли все.
Из тени я смотрю на нее во всем ее хаотичном великолепии.
Голубые волосы, как у русалки, завиты волнами, спускающимися по спине. Ее красивое лицо покрыто готическим макияжем, который делает ее сексуальной, но я знаю, что она использует его только для того, чтобы скрыть себя.
Я знаю ее настоящую.
Девушка, которой она была до того, как создала эту фальшивую личность.
Милая ботаничка, которая хочет, чтобы ее любили и видели.