Последний Самурай 2 (СИ)

Мои, лично мои, навыки больше напоминают стиль уличного хулигана, который может дать в морду и быстренько красиво сделать ноги, а никак не мастера боевых искусств. Поэтому я повел себя так, как умел лучше всего — навел суету.
Понимая, что как только взбешенный якудза доберется до меня, я окажусь в крайне невыгодном положении, рванул к ближайшей бочке, резко толкнул ее в сторону Шрамистого— и липкая, пахнущая алкоголем жидкость хлынула на пол.
  
Мой противник, который столь некрасивого поведения не ожидал, искренне рассчитывая на честный бой, нелепо взмахнул руками, сделал несколько раз ногами «ножницы» назад-вперед, а потом благополучно со всей дури шлёпнулся на пол.
— Эй, это же ликёр премиум-класса! — возмутился кто-то из вакагасира.
Мне некогда было оправдываться и уж тем более извиняться. Поэтому гневное высказывание особо практичного из якудз я проигнорировал.
Подскочил ко второй бочке и так же резко толкнул ее под ноги «стрелкам», пытавшимся прицелиться. Палить во все стороны они опасались. Все же в помещении полным-полно «братьев». Выйдет некрасиво, если пулю словит кто-нибудь из них.
Первый «стрелок», который оказался прямо на пути бочки, попытался ее перепрыгнуть, но в итоге, сделав резкий жест рукой, все же выстрелил. В потолок. Второй избежать встречи с бочкой не смог. Она подбила его под ноги и, прихватив якудзу с собой, покатилась вперед, расплёскивая содержимое.
— Осторожно, там мокрый пол! — крикнул я бедолаге, хотя на самом деле думал совсем о другом.
Я думал о драконе и о том, какая он сволочь. Развлекается за мой счет. Однако времени на то, чтоб углубляться в подобные размышления совсем не было.
Пока Шрамистый пытался подняться с пола, елозия по огромной луже липкого и скользкого ликёра, я схватил столик, который находился ближе всего, уронив на пол чашку, и со всей дури вмазал якудзе по спине.
— Ай! Сука! — Взвыл он.
— Не матерись, тут же священное место! — парировал я, заодно подбирая его же вакидзаси.
Затем подумал буквально секунду и поступил совсем некрасиво. Зарядил ногой бедолаге в пах. Удар был сильным. Шрамистый, который почти смог подняться на ноги, сложился пополам, издав звук, очень похожий на стон раненого буйвола. Он больше не был похож на раненного оленя.
Не долго думая, я перехватил поудобнее вакидзаси, подскочил к тому «стрелку», что справился с бочкой, и резко, одним ударом воткнул меч ему предплечье. Потом, ни секунды не медля, выдернул обратно, развернулся к якудзе, который сидел ближе всего, и перекинул орудие ему.
— Держи, дружище. Пригодится.
Тот растерянно уставился на нож, потом на своего орущего от боли «брата».
— Это не я! — заблеял он, пытаясь отпихнуть вакидзаси обратно ко мне, но я уже отскочил в сторону.
— Да я вижу! — завыл раненный, прижимая к себе повреждённую руку.
Тем временем второй стрелок, который был явно более собранным, наконец, прицелился. Бочку он догадался отпихнуть в сторону. Но я уже пригнулся и, словно в боулинге, толкнул в него Шрамистого, который только-только, со стонами и бранью, поднялся на ноги.
Раздался выстрел.
— Ай, бля! Ты мне в ногу! — взвизгнул якудза со шрамом.
— Сам виноват. — Поучительно произнёс я. — Два раза отхватил, нужно было угомониться и присесть на задницу.
А потом меня вдруг очень резко отпустило. Волна искрящегося, безудержного веселья схлынула в один момент. Похоже, дракону надоело развлекаться и он решил перейти, наконец, к серьезному разговору.
Это, конечно, круто, что меня признала какая-то мифическая, потусторонняя сущность, но тот факт, что его желания и эмоции, влияют на мне поведение — мало радует.
Я сделал шаг вперед, наклонился, подобрал брошенный первым «стрелком» пистолет и выстрелил в сторону дальнего, очень дальнего угла, искренне надеясь, что пуля не срекошетит в обратную сторону.
Громкий звук эхом разнесся по комнате.
— Всё, спектакль окончен, — произнес я, оглядывая всех присутствующих.
Самое интересное, остальные вакагасира, не считая тех, что решили проявить активность, сидели на своих местах, не сдвинулись в сторону ни на сантиметр. Лица их по-прежнему оставались каменными. Выдержка, конечно, феноменальная.
— Ещё вопросы? — спросил я, давая «лейтенантам» возможность осмыслить произошедшее.
Судя по хмурым взглядам, вопросы были. Много вопросов. Но в этот момент. Каору вышла вперед.
— Синода-сама в последнее время был слишком увлечен поиском, — Начала она, будто между ее последними словами о новом «отце» и этим моментом совершенно ничего не случилось. Голос девицы был четкий, пронзительный, словно лезвие. — Слишком много времени, слишком много ресурсов он тратил на одержимость золотым драконом. Для вас это не секрет. Вы, его верные помощники и «сыновья», знали, что Синода-сама мечтал возвысить Ямагути-гуми до небывалых высот. Именно поэтому он нанял меня, о чем вам тоже известно.
Я напрягся. Судя по тому, что слова про статуэтку не вызвали удивления, якудзы знали о планах из босса. Так, выходит. Я взглянул на Каору, пытаясь прочесть ее мысли, но лицо девицы было непроницаемым.
Вакагасира же, напротив, явно поняли, о чем идет речь. По их физиономиям пробежала волна узнавания, кто-то кивнул, кто-то обменялся взглядами. Черт, так они реально знали о планах Синоды!
— Он искал его везде, — продолжала Каору. — Посвятил этому все свое время, забыв о насущных делах клана. Но дракон не нуждается в том, чтобы его искали. Дракон сам находит того, кого сочтёт достойным.
Девица замолчала, выдерживая паузу, затем повернулась ко мне. Я уже в тот момент понял, что она сейчас скажет. Вот ведь дрянь! Эта девка с самого начала планировала сослаться на дракона. Она просто поглумилась, заставив меня разыгрывать дурацкий аттракцион с якудзами.
— Дракон сам нашёл Синоду-сама. — Повысив голос выкрикнула девица. — Только сначала он выбрал того, кто стал его хранителем. Это — Такито-сама.
Слова Каору прозвучали, как гром среди ясного неба.
В зале снова воцарилась гробовая тишина, но на этот раз она была наполнена не напряжением, а чистейшим, неподдельным шоком. Некоторые из вакагасира открыли рты, другие просто уставились на меня. Их глаза были полны непонимания. У каждого во взгляде читался вопрос:«Кто⁈ Он⁈»
Пожалуй, если бы я начал громко блеять или пускать ушами мыльные пузыри, якудзы удвились бы гораздо меньше.
— Он — воплощение силы, которая всегда была целью Синоды-самы, — продолжала Каору, словно наслаждаясь произведенным эффектом. — Но Синода-сама был слишком слаб, чтобы совладать с подобной мощью. Он хотел ее подчинить, а дракон не подчиняется. Он правит.
Девица подошла ближе ко мне, ее рука едва заметно коснулась моей спины.
Едва я почувствовал пальчики красотки, меня вдруг прибило волной необъяснимой энергии, словно прикосновение Каору зарядило все тело. Это было почти физическое ощущение и оно очень отдаленно напоминало те эмоции, которые возникали благодаря дракону. Я вдруг понял, что если сейчас кто-нибудь из вакагасира решится на протест, случившееся на парковке станет маленьким детским развлечением.
Я покосился на девку, пытаясь скрыть свое пристальное внимание. Может, она все-таки… Кто-то из списка мифических существ? Кицунэ есть. Дракон в виде статуэтки есть… Или все же демон? Однако последнюю версию я снова отмел из-за дневного времени суток.
— Такито Адачи не просто убил Синоду-саму. Он забрал его жизнь, потому что так было предначертано, — Голос Каору понизился, но от этого не стал менее пафосным. — Вы видите его. Он не просто человек. Он — оябун, выбранный силой, которая выше наших пониманий.
  
Некоторые из вакагасира опустили взгляды, другие смотрели на меня с новой, почти суеверной опаской. Те, кто еще минуту назад хотел разорвать наглеца, теперь, казалось, переосмысливали произошедшее.
Похоже, план сумасшедшей девки удался.
  
Правилам не подчиняется тот, кто их придумывает
 
Проснулся я от того, что кто-то методично долбил мне по лобу. Нет, не в переносном смысле. Буквально.