Последний Самурай 2 (СИ)

Случившийся поединок был лишь первым шагом, но он стал решающим для моего пути в роли оябуна. Теперь они знали, что я не тот, кого можно легко сбросить со счетов.
— Адачи-сама, — Каору подошла ко мне и вежливо склонила голову. — Теперь, когда вопрос с сомнениями Инагава-кай решен, позвольте пригласить вас для важной беседы. Мне нужно кое-что вам показать.
  
Горькая правда лучше сладкой лжи
   
Проигрыш совсем не обрадовал Инагава-кай, конечно. Они рассчитывали на другой исход, но, к моему тихому удовлетворению (в который раз убедился в помешательстве якудза на традициях), после случившегося Курода с сопровождающими буквально ретировались из офиса Ямагути-гуми. Отклонялись в полном смысле этого слова.
Как только наши «гости» исчезли, в раз забыв обо всех претензиях, Каору, из-за которой весь этот балаган и начался,(потому что оябуном я стал с ее подачи), снова попыталась утащить меня на приватный разговор. Но куда там. Вакагасира, вдохновлённые случившимся, решили высказать своё «ценное» мнение, и мне пришлось задержаться.
— Адачи-сама, это было… неожиданно, но очень мудро. Впечатляюще. — выдавил из себя Кэзухи, глядя на меня так, будто я голыми руками армию самураев расколошматил.
Хотя, по чести сказать, героиней была Каору. Она же поставила этих долбаных Инагава-кай на место. Но вся фишка в том, что японцы реально так мыслят. Для них Куору сейчас являлась, образно говоря, чем-то вроде самурайского меча в моих руках. Соответственно, по мнению вакагасира врага одолел я. Вот такая у них странная логика.
Я кивнул, сохраняя на лице выражение, с которым обычно смотрят на земляных червей под ногами. К моим «лейтенантам» теперь тоже имеются вопросы. Их я сейчас и задам. Нельзя спускать подчиненным с рук любой косяк, а уж косяк задуманный специально — тем более.
— Что, по вашему мнению, впечатляющего в том, что вы за моей спиной решили устроить цирк, даже не удосужившись сообщить мне о реальном положении дел? — Мой голос был ровным, как лезвие катаны, я очень постарался, чтоб он звучал максимально жестко. — Вы думали, я совсем отупел? Или просто пешка, которую можно использовать, как заблагорассудится?
Кэзухи и остальные вакагасира побледнели, их довольные физиономии сменились растерянностью.
— Адачи-сама, мы… мы не хотели вас беспокоить… — пробормотал один из них, отводя взгляд.
— Не беспокоить? Вы скрыли от Инагава-кай, что Синода был убит! Что это за игра, мать вашу⁈ Вы думали, я не замечу, как вы пытаетесь использовать меня в своих мелких интригах? Думали, я тут так, временный оябун, а вы тем временем будете творить, что вздумается? — Я шагнул ближе, и они дружно отшатнулись, будто бандерлоги перед удавом Каа. — Всё понятно. Вчера вы сделали кое-какие неверные выводы. Решили, что можете вертеть мной, как захотите. Приняли мое спокойствие за слабость. Но запомните одно: я — ваш оябун. И если вы хотите, чтобы этот клан выжил, вы будете действовать честно. Со мной. Иначе… вы узнаете, что такое настоящее беспокойство. И это будет далеко не «впечатляюще». Напомню, если кто-то забыл. Я убил Синоду. Я был избран драконом. Если вы не уясните эту информацию в своих тупых мозгах, я превращу вашу жизнь в ад. В настоящий ад. Ясно! Поверьте, фантазии у меня на это хватит.
В комнате повисла тишина, такая густая, что её можно было резать ножом. Вакагасира стояли, потупив взор, их самоуверенность испарилась быстрее, чем саке в жаркий день.
Каору подошла ко мне, её губы изогнулись в едва заметной, какой-то чертовски соблазнительной улыбке. Мне показалось, она едва сдерживается, чтоб довольно не облизнуться. Ну чистая тигрица. Или пантера.
— Быстро сообразил, как проучить Инагава-кай. Молодец. — прошептала она, и в её голосе не было привычного яда. Вместо этого — что-то… слишком спокойное, от чего по коже пробегали мурашки. — Но ты многого не понимаешь, Такито. Появление наших соперников — это первый звоночек. Сейчас все хотят войны. Другие кланы ждут ее, чтоб отхватить себе кусок территории пожирнее. Полиция ждёт схватки между кланами. Эти вообще спят и видят, чтобы якудза перерезали друг друга. А потом придут и добьют ослабевших. Классика.
— Интересно… — Я покосился на Куору, — Какой смысл полиции избавляться от якудз, если наши люди по ночам охраняют покой граждан?
— Поверь, они найдут способ восполнить эту потерю.
— Значит, это был лишь первый звоночек? — спросил я, прищурившись.
Очередная игра в кошки-мышки. Что-то лепит мне девка, не особо логичное. Полиция хочет уничтожить якудз? А потом как они будут справляться с демонами?
— Один из многих звоночков, — её глаза блеснули, словно у хищника. — Но сейчас есть кое-что поважнее. Идём.
Куору развернулась и пошла в выходу из зала, не дожидаясь ответа. Я последовал за ней, машинально отметив про себя, как бесшумно и плавно она движется — словно не человек, а тень, скользящая по полу.
Мы углубились в лабиринт коридоров штаб-квартиры, свернули в узкий проход, который я бы даже и не заметил, остановились перед неприметной дверью. Каору достала старый железный ключ с замысловатыми узорами, вставила его в замок и повернула.
Дверь со скрипом открылась, выпустив наружу волну тяжёлого, затхлого воздуха, пропитанного запахом старой бумаги и воска. Честно говоря, даже захотелось откашляться. И очень не хотелось заходить внутрь.
— Добро пожаловать в тайную комнату Синоды, — Каору сделала шаг вперёд, её силуэт растворился в полумраке, словно она и сама была его частью.
Я вошёл следом.
Комната оказалась небольшой, но переполненной всяким хламом. Древние свитки, потрёпанные книги, разнообразные статуэтки. Одним словом — хлам и есть.
В центре стоял массивный стол, заваленный бумагами, а на стенах висели странные рисунки — драконы, демоны, ритуальные круги. Прямо декорации для фильма ужасов.
Но больше всего меня зацепило одно изображение.
— Это же…
Я подошёл ближе. На пожелтевшем листе, приколотом к стене, был нарисован дракон — точь-в-точь как моя статуэтка. А рядом — О́ни, тот самый демон, с которым мне выпала «честь» встречаться. Причем демон был изображен в своем, так сказать, первозданном виде. Я понял, что это именно О́ни только по надписи, имевшейся рядом с нарисованным монстром.
— Синода искал силу, — голос Каору прозвучал прямо за моей спиной, заставив меня вздрогнуть, хотя я постарался не подать виду, насколько это было неожиданно. — Силу дракона. И сотрудничал с О́ни, чтобы её получить.
Я медленно повернулся к ней.
— Ты хочешь сказать, он пытался… заключить сделку с демоном? Псих.
— Не пытался. Заключил. — Глаза Каору сверкнули в темноте, как у кошки. Черт… Все-таки девка несомненно подозрительная. Если бы не ее нормальное существование в дневное время, я бы всерьёз задумался о том, кто она. — Синода верил, что сможет стать богом. О́ни обещали ему, если он принесёт достаточно душ, открыть путь к дракону. Считалось, что сила дракона Рю может быть передана через ритуалы, и О́ни — ключ к их проведению. Эти демоны питаются людскими слабостями, страхами, отчаянием. Но вся суть в том, что драконы не подчиняются людям. Их не купишь ни за какие коврижки. И насчёт ритуалов, скажем так, О́ни Синоду обманули.
Я перевёл взгляд на стол, схватил первую попавшуюся тетрадь и начал ее листать. Записи Синоды. Ритуалы. Жертвоприношения. Имена. Чёрт, да тут целое досье на психа. Интересно, как сильно охренеют якудзы, когда узнают, что их кумитё рвал себе задницу в поисках дракона вовсе не ради величия клана. Если Синода и хотел какого-то величия, то это только для себя.
  
И вдруг мне в глаза бросилась фамилия, от которой я немного прибалдел.
— Кайоши Миядзаки… — На автомате произнёс я вслух.
Каору, стоявшая до этого спокойно, напряглась. Её плечи едва заметно дёрнулись, а глаза метнулись к тетради.
— Кайоши Миядзаки? Откуда ты знаешь это имя? — Голос девки стал резче, в нём проскользнула неприкрытая тревога. — Ты… ты видел его?