Тени тебя (ЛП)

Я только хмыкнул. Мне не нужно было знать ее имя. Я и так уже знал слишком много.
Она что-то пробормотала себе под нос, но я не расслышал.
— На счет три. Раз, два, три.
Мы перевернули косулю и подсунули доску, закрепили ее ремнями. Я быстро подогнал снегоход и пристегнул носилки.
— Садись, — сказал я Аспен.
Ее глаза распахнулись:
— Со мной?
— Хочешь пешком идти?
  
Ее снова пробрала дрожь, и она покачала головой. Очень осторожно она перебросила ногу через сиденье.
— Держись за мою талию, — сказал я хриплым голосом.
Она послушалась. И я едва не дернулся от ее прикосновения. Даже через слои одежды от нее исходило обжигающее тепло. Опасность. Это слово мигало в голове, пока я медленно трогался с места.
Я сжал зубы, сворачивая на подъездную дорогу к дому Аспен, и почувствовал, как она крепче ухватилась за меня. Когда мы остановились перед старым домом, она отпустила меня, и я, наконец, выдохнул, затаив дыхание с того самого момента, как почувствовал ее руки на себе.
Аспен быстро спрыгнула со снегохода и тут же распахнулась дверь, и маленькая девочка выбежала на крыльцо.
— Мамочка!
Она слетела по ступенькам так быстро, как только позволял пухлый зимний комбинезон, похожая на розовый сверкающий снежок.
— Кэйди, — мягко пожурила ее Аспен. — Я же сказала тебе ждать внутри.
Виноватое выражение промелькнуло на лице девочки.
— Я знаю, но... — Она замолчала, увидев косулю на задней платформе снегохода. — Нет! Она что, умерла?!
Аспен тут же обняла дочь.
— Нет, Стрекозка. Она просто спит, чтобы мы смогли ей помочь.
В глазах девочки выступили слезы.
— Правда?
— Правда. Люди из охраны рыбных ресурсов помогли нам. Мы позаботимся, чтобы с ней все было хорошо.
Взгляд девочки метнулся ко мне — таким же зеленым, как у матери, и я застыл на месте.
— Вы поможете моей маме спасти Бэмби?
Черт побери. Я не мог сказать «нет» ни этому взгляду, ни этой чертовой косуле.
  
3
 
АСПЕН
Я видела тот миг, когда суровый мужчина вдруг стал мягче. Даже самый черствый не устоял бы перед моей Кэйди.
— Да, помогу ей, — пробормотал он.
Я не смогла удержать губы от улыбки. Мужчина заметил это движение, и его неохотное согласие сменилось хмурым взглядом. От этого мне захотелось улыбнуться ещё шире.
Кэйди заерзала, пытаясь вырваться из моих рук:
— Спасибо, спасибо, спасибо! Что мы теперь будем делать? Я хочу помочь. Я вообще очень хороший помощник. Правда ведь, мама?
— Лучший помощник на свете, — подтвердила я.
Мужчина нахмурился:
— Думаю, лучше держаться немного подальше — на случай, если она проснётся.
Кэйди энергично закивала:
— Я так и сделаю. — Она подняла на меня глаза. — А может, ей одеяло нужно?
Я покачала головой:
— В сарае есть солома и тепловые лампы.
Мужчина, имени которого я до сих пор не знала, удивлённо поднял брови. В голове я тут же окрестила его Ворчуном.
— У вас есть тепловые лампы?
Я кивнула:
— У нас недавно появились утята, им сейчас нужно дополнительное тепло. И козлята тоже были.
Кэйди принялась рассказывать ему о нашей живности:
— У нас есть утки и козочки, и ослики, и пони, и альпака, и четыре кошки, и собака, и эму, и…
У Ворчуна отвисла челюсть:
— Ты сказала — эму?
Я почувствовала, как щёки вспыхнули. Когда Кэйди перечисляла их всех подряд, это и правда звучало странновато.
— В Брукдейле жил один парень, решил, что завести эму как домашнего питомца — отличная идея, а потом понял, что это не так-то просто.
Ворчун покачал головой:
— Давайте затащим её внутрь, пока снег не усилился.
Снега уже намело как минимум по колено.
Кэйди потянула меня за руку:
— Как думаешь, у меня завтра будет выходной из-за снега?
— Вполне возможно.
Она взвизгнула и закружилась на месте:
— Я обожаю снег!
Я рассмеялась, глядя на Кэйди. Она постоянно напоминала мне, за что я должна быть благодарна судьбе.
Мужчина откашлялся:
— Туда?
Я перевела на него взгляд. Он уже отцепил носилки от снегохода и держал буксировочный трос.
— Ага. Я могу помочь тянуть…
— Я справлюсь, — отрезал он.
— Ну ладно, — пробормотала я и пошла к сараю. Кожу словно покалывало изнутри — мне стало тесно в собственной шкуре. Я не привыкла к посторонним в нашем пространстве. Только самые близкие друзья или по строгой необходимости. Сейчас случай как раз такой — чрезвычайный, но всё равно мне было не по себе.
Кэйди прыгала вокруг нас, без умолку болтая обо всех животных, рассказывая их имена, забавные истории и как они у нас появились. Мужчина не отвечал ни разу, разве что иногда хмыкал, но Кэйди это ничуть не смущало. Она всё равно тараторила.
Я поспешила вперёд, чтобы распахнуть дверь сарая. Животные подняли головы от звука. Сид — наш глухой пони — просто повторил за остальными и повернулся к двери. Он радостно заржал, и Кэйди тут же бросилась гладить его по носу.
Мужчина втащил олениху в проход между стойлами:
— В какое стойло?
— Самое дальнее справа — там самая высокая дверь.
Он ничего не ответил, просто потащил доску и олениху туда. Вскоре он отцепил её и уложил на сено.
Кэйди прижалась ко мне:
— Она ранена.
Я обняла её:
— Именно поэтому она здесь. Чтобы мы могли ей помочь.
Она посмотрела на меня:
— Кто-то её обидел?
Грудь сжало. С Кэйди мне приходилось балансировать, я не хотела лгать, но и знала, что она пока не готова к полной правде. Всё же она уже понимала, что люди иногда делают плохие вещи.
Мужчина поднял взгляд на Кэйди, уловив в её словах что-то большее.
— Не нарочно, — поспешила я успокоить её. — Она застряла в садовой ограде.
Кэйди кивнула, и тревога в её глазах чуть ослабла:
— Нам надо дать ей имя.
Я щёлкнула Кэйди по носу:
— Хорошо, что я знаю идеального человека для этой задачи.
Она захихикала:
— Я начну думать.
— Не стоит её называть, — сказал мужчина.
Я сузила глаза:
— Каждое живое существо заслуживает имя.
— Она не питомец. Если всё пройдёт как надо, она вернётся в дикую природу.
— У неё может быть имя и в дикой природе, — не растерялась Кэйди, нисколько не смущённая его резкостью. — Я даю имена всем животным вокруг. Есть Рита — черепаха. Джульетта и Джеймс — олени. Карсон — бурундук. — Она задумчиво постучала пальцем по губам. — Иногда я забываю, как их назвала, потому что их очень-очень много. Но тогда я даю им новые имена, и, по-моему, им всё равно.
Мужчина уставился на неё так, будто вообще не понимал, как с ней обращаться. Потом поднялся на ноги, достал телефон и набрал номер. Поднёс его к уху и стал ждать.
— Да. У меня тут раненая олениха на Хаклберри-лейн. Запуталась в каркасе от помидоров.
Пауза.
— Освободил, но, похоже, началось заражение.
В сарае стояла тишина, нарушаемая лишь любопытными звуками животных или их просьбами о раннем ужине.
— Да, у меня есть кое-что в аптечке. Сделаю.
Он посмотрел на меня:
— Доктор Миллер может завтра приехать и осмотреть её?
Я напряглась. Слышала, что в городе появился новый ветеринар, но с тех пор, как он приехал несколько месяцев назад, у Чонси не было планового осмотра. Уверена, он хороший человек — просто это означало, что на моём участке появятся ещё незнакомцы. Я облизнула вдруг пересохшие губы.
Мужчина сузил взгляд, заметив моё малейшее колебание.
— Конечно. Дайте ему мой номер. — Я продиктовала цифры, стараясь не обращать внимания на пот, выступивший у меня на спине.
Он повторил их ветеринару и повесил трубку:
  
— Миллер сказал, что позвонит вам завтра утром.
— Хорошо. — Одно это слово застряло у меня в горле, и мужчина это заметил.
— У вас есть кто-то, кто помогает со всеми этими животными?