Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Старик снова довольно улыбнулся, растягивая тонкие, почти черные губы и победоносно посмотрел на переглядывающихся в недоумении собеседников. Надежда же, чувствуя, что ей если не врут, то недоговаривают очень многое, быстро соображала.
— То есть, ради мифического испытания, вы подвергли малыша смертельной опасности, не стали даже подстраховывать, и если бы он погиб, то так тому и быть? — уточнила она возмущенно, прижимая тощее тельце чуть сильнее.
  
Совенок пискнул, но вырывать не стал, и девушка спохватившись, виновато погладила его по спинке.
— Что-то тут, ваше Темнейшество, не сходится, — покачала она головой недоверчиво, — если все ваши дети подвергаются таким опасным испытаниям, то, как до сих пор существует ваша община? Знаете, как я вижу ситуацию? Если малыши гибнут пачками, то вы бы вымерли давно, но я-то вижу, что молодежи у вас много. Нет, что-то вы недоговариваете, — хмыкнула девушка насмешливо, — а точнее, думаю, вы просто лжете, чтобы не признавать себя обязанным. Я права?
Надежда посмотрела на собеседника требовательно, а главный Совин поджал губы, но уже в недовольной гримасе.
Помолчав, задумчиво глядя на слишком прозорливую девчонку, следующий этап переговоров он начал уже более аккуратно, видно понял, что нахрапом ничего не получит.
— Испытание должно было проходить на специальном поле, — признался он недовольно, — там конечно опасно и можно получить травму, но смертельного ничего нет, а как он в лесу оказался и почему не дождался наставников, я до сих пор не знаю. Может, испугался, что магия не отозвалась, и сам убежал? Но тогда он сам виноват.
Старейшина в первый раз посмотрел на малыша с интересом и заговорил с ним на своем, тарахтящем языке.
Совенок любопытно вытянул тощую шею, залепетал, что-то в ответ, но с каждым сказанным в ответ словом, стал сжиматься больше и больше, а после и вовсе захныкал обижено.
Девушке это не понравилось. Отвернув малыша мордашкой к себе и прижав к плечу, она сердито посмотрела на старика.
— Что вы ему сказали? — спросила зло, — почему этот ребенок плачет?
Илираад темнейший и наинаглейший пожал плечами недоуменно.
— Я был прав, — сказал он равнодушно, — у Рассана не открылся дар и он убежал в лес с тренировочного поля, где и наткнулся на саблезубого зверя. Совсем пустой и бесполезный член общины, его спасение не является важным. Возможно, мы даже изгоним его, если в ближайшее время темный дар так и не появятся.
Надежда скрипнула зубами от злости, переглянулась с прислушивающимся к разговору, но не влезающим в него царевичем и кивнула разочаровано.
— Хорошо, я поняла, что спасение малыша вы не оценили, сказала спокойно, — тогда, вопрос другой — что вы хотите получить за помощь моему другу?
Старик явно ждал этого вопроса и заулыбался довольно, слишком радостно, словно миллион в лотерею выиграл.
— Немного, вы даже не почувствуете потери, — сказал он небрежно, — я хочу, чтобы твой друг добровольно согласился передать мне энергию что находится на его лице, — выпалил скороговоркой и замолчал наслаждаясь недоумением собеседников.
Наверно, это был идеальный вариант, избавить наследника от «проклятия» и ничего не потерять взамен, но интуиция упрямо визжала, что подвох здесь имеется. Мысли в голове заметались как стая вспугнутых рыбок в пруду.
С одной стороны, темный Совин хочет забрать себе темную энергию, как он ее назвал — вроде все закономерно, и разумно, но, что это значит? Как он это сделает? Вытянет? А не получится ли хуже, не потянет ли он еще что-то вроде жизненной энергии? А так можно? Доверять этому сморщенному старикашке точно не стоит. И почему темнейший заострил внимание на слове добровольно? Получается, он хочет забрать, что-то важное, о чем мы потом можем пожалеть, но сделать насильно этого не может? А ведь хранитель предупреждал…
Дернув Ивана, который, кажется, собирался согласиться на предложение и, сделав большие и «страшные» глаза, Надежда прошептала одними губами, — Никаких сделок и договоров с этим народом. Забыл?
Царевич дернулся, видимо разрываясь между желанием получить помощь и подозрениями, которые у него также возникли, но сдержался. Неизвестно, чего это стоило мужчине, но уважение он заслужил однозначно.
Попытавшись передать взглядом, все свои страхи и опасения, Надежда еще немного посмотрела на наследника и обернулась к ожидающему ответа старейшине.
— Уважаемый Илираад, — подбирая слова, проговорила она, — мы безумно благодарны вам за предложение, но, по совету хранителя, хотели бы получить немного другую помощь. Прошу, расскажите нам о рождении магических помощников и фамиляров. Думаю, эта услуга не будет слишком дорогой?
Совин резко замер, словно на стену наткнулся, мгновение помолчал, переваривая просьбу, зашипел недовольно, а потом, его глаза-щелочки в одно мгновение вдруг стали огромными, черными с вертикальными желто-болотными зрачками, а сморщенное лицо стало совсем темным. Наверно, будь кожа светлой, он бы покраснел от праведного гнева и негодования, но получилось то, что получилось.
— Что? Ла как вы смеете голову мне морочить? — взвизгнул он злобно, — то помочь и избавить от темной энергии просите, то отказываетесь от сделки. Ничего вам рассказывать не буду. Хотите избавиться от дара… проклятия то есть, — быстро исправился он, — значит, должны принять мои условия, а иначе я вас обоих на тренировочное поле в качестве экспонатов отправлю.
Отреагировать ошарашенная вспышкой чужого гнева, Надежда не успела. Одним, неожиданно гибким движением старик подскочил на ноги и серая, полупрозрачная дымка закружилась вокруг него, уплотняясь, расползаясь по веранде и темнея с каждым мгновением.
Девушка, все так же машинально прижимая малыша подскочила следом, но растерялась, поскольку как противостоять незнакомой магии, да еще с занятыми руками, не знала.
Все решил мгновенно появившийся рядом Иван. Отодвинув спутницу за спину, он встал, расставив ноги, словно на ринге, готовясь к бою, и Надежда почувствовала как сила, которой он начал давить, обрушилась на противника.
Несколько минут два мага боролись молча. Судя по всему, противостояние далось нелегко обоим, и кто побеждает было непонятно абсолютно, но тут, темная дымка начала светлеть и рассеиваться.
Первым не выдержал старик. Он оступился, шагнул назад и вдруг упал, промахнувшись мимо циновки. Иван, лицо которого покрылось потом от усилий, сбавил напор, и это стало его ошибкой.
— Сюда. На помощь, взять чужаков, — заверещал получивший передышку старейшина, — убить их всех.
Царевич вздрогнул, видимо собрался снова применить магию, которая хоть и работала в долине, но давалась особенно тяжело, но Надежда решила не испытывать судьбу.
— Не стоит. Только время потеряем. Уходим, быстро! — рявкнула она и, потянув спутника за рукав, рванула к ближайшему, завешанному тростником, проему в стене.
Повторять дважды не пришлось. Сидевший на руках совенок лишь сильнее вцепился в девушку, а прикрывавший ее спину наследник нырнул следом за ней, отставая лишь на долю секунды.
На противоположной стороне веранды раздался шум, гам и крики. Судя по всему, вредный старикашка указывал направление, куда побежали чужаки и требовал расправиться с ними, но естественно, беглецы ждать развязки не стали. Мгновенно свернув за угол, петляя в проклятом лабиринте, они продолжали бежать по наитию.
Поворот, другой. Шум и крики приближались. Надежде показалось, что их обошли по соседним улочкам поселения и теперь загоняют как диких животных. Это было плохо.
  
Тяжело дыша, она чуть снизила темп бега, чтобы судорожно оглядеться и найти выход из положения. Поскольку Иван поступил также, она поняла, что и он осознает размер неприятностей, в который они попали. Учитывая сколько народа живет в поселении, выбраться и победить всех, шанса практически не было.
— Можно попробовать пробраться через дворы, — неуверенно предложила девушка, рассматривая высокие заборы, — отсидеться не получится, но лучшей идеи, чем спрятаться и получить небольшую передышку мне в голову не приходит.