В Бездонном море тысяча ночей (СИ)

Стоя на холме и вглядываясь в фигуры Оиилэ, проплывавших мимо торговой площади, он боролся с желанием разнести весь этот город на части.
– Плыви к Ривэирру, – велел он глупой служанке, которой нельзя доверить даже присмотр за жалкой Гаанэ. – Пусть пришлёт слуг и добровольцев – нам нужно найти её до захода солнца.
Хуже времени для побега эта наземная выбрать не могла: третий день – день скрепления их брака и Связи. Если они не обменяются кровью, когда над океаном взойдёт Ары Риа, кровавая Луна, Связь будет разорвана, и наземная потеряет способность дышать под водой. Он искал жену с поверхности целых десять лет не для того, чтобы потерять её на третий день брака.
Когда слуги прибыли, он вместе с ними поплыл по улицам города. Они останавливали торговцев и жителей, но никто не видел девушку со светлыми волосами со дня венчания. Гнев закипал в венах Аруога и требовал расправы над девчонкой. Если уж ей и суждено погибнуть под водой, то он не отказался бы лично проводить её в Мир голосов!
– В северной части города её тоже не видели, анэ, – сообщил один из слуг.
Не нашли её и на юге, но проплыть сквозь Защитный покров она сама бы не сумела, а значит наземная всё ещё в городе.
«Думай, Аруог, думай!» – он сжал кулаки, впиваясь острыми когтями в ладони. – «Будь ты на её месте, куда бы ты поплыл?»
Закипавшая в нём Воля Океана требовала крови и затуманивала разум – невероятных усилий стоило ему собраться с мыслями.
– Проклятая Гаанэ! – выругавшись, он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
«Если бы я сбежал… то поплыл бы…. за дом. И спустился вниз по слепой стороне холма», – он кивнул сам себе. – «И доплыл бы до зарослей ламинарии. А оттуда… Оттуда либо на север, либо на юг».
Сами заросли они прочесали несколько раз, но там девчонки не оказалось. На улицах города её бы тоже заметили, а значит она пряталась в одном из домов.
– Возвращаемся на юг, – велел он слугам.
На южной границе зарослей начинались дома бедняков и переселенцев, и кто-то из них мог по глупости укрыть девчонку.
«Если бы она сбежала хотя бы после обеда», – он покачал головой, досадуя, что не успел укрепить Связь первой совместной трапезой. А значит, опоздай он хоть на минуту, и у наземной не будет шансов выжить.
– Плывите быстрее! – крикнул он слугам и поплыл вперёд, всматриваясь в тускнеющие солнечные лучи с поверхности. – Ищите её в домах.
К заходу солнца они успели проверить все дома и домишки на южной окраине. Напуганные хозяева впускали их внутрь, показывали им свои тесные комнаты, давали слово Оиилэ, что не видели никакой девушки со светлыми волосами. Ни в одном из домов её не оказалось.
– Я. Спрашиваю. Кто. Её. Спрятал?! – Аруог держал за грудки трясущегося от страха Оиилэ. – Отвечай!
– Не знаю, анэ. Я ничего не знаю, – повторял мужчина дрожащим голосом.
Аруог с силой швырнул его в сторону и зарычал от злости. С момента пропажи девчонки его кровь сходила с ума: она требовала расправы, и руки сами чесались разорвать кого-нибудь в клочья! Как же он ненавидел эту часть себя, эту ношу, которую повесила на него Дикая Луна ещё до его рождения.
Он родился и рос Диким зверем и надеялся избавиться от этого проклятия, женившись на наземной. Но настолько он был мерзок, что даже эта девчонка предпочла умереть, лишь бы не оставаться с ним.
Его руки тряслись, и в глазах темнело так же, как и в городе – солнце село и над океаном всходила луна.
«Девчонка уже мертва», – подумал Аруог с ненавистью, к себе и к ней. – «Я обыщу весь город, но найду её бездыханное тело и скормлю его акулам! Я разорву его на части собственными руками!»
– Мы нашли её, анэ! – крикнул кто-то со стороны зарослей.
Эти слова не уняли, а лишь сделали дрожь в его теле сильнее. Он зажмурился, пытаясь совладать с эмоциями, и поплыл к спрятанному меж водорослей заброшенному дому.
– Вы проверяли его раньше? – спросил он у одного из слуг.
– Мы… Мы не заметили его, анэ, – ответил слуга сдавленным голосом.
Аруог зарычал и вцепился ему в горло, царапая его кожу когтями. Тяжело дыша, он смотрел на хватающего воду ртом слугу и боролся с желанием увидеть, как жизнь покинет это жалкое тело. С омерзением он оттолкнул его в сторону и поплыл к полуразрушенному дому, где лежало тело девчонки. Его «жены».
 
Когда он пересёк порог заброшенного дома, Воля Океана уже взяла над ним верх: он растворился в её бушующей силе и принял её безумную ярость. Вода расходилась от него волнами, ударялась о стены дома и поднимала с пола ил.
Из тесной прихожей он свернул в небольшую комнату, в углу которой над сжавшейся в комок хрупкой девушкой склонились двое слуг. Но стоило ему только увидеть её, и его жгучая злость обратилась в леденящий кровь ужас.
Лежавшая в углу девчонка выглядела такой маленькой и беззащитной, такой бледной и безжизненной. Он знал, что сломает её. Знал, ещё когда дельфины привели его на поверхность, и он увидел эту слабую, жалкую Гаанэ. Разве могла она пережить погружение и стать женой Дикого зверя?
Один из слуг потянулся к наземной, и сердце Аруога сжалось:
– Не трогай! – крикнул он, ринулся вперёд и оттолкнул нашедших девчонку Оиилэ. – Ждите снаружи.
Когда слуги уплыли, Аруог осторожно убрал выбившуюся из хвоста прядь волос, закрывавшую лицо девушки, и провёл пальцем по всё ещё тёплой коже, скользнул вниз на шею и остановился возле почему-то колышущихся жабр.
– Жива… – прошептал он, и сам не поверил ни тому, что сказал, ни тому, что увидел. Но грудь девушки снова приподнялась в еле заметном вдохе. – Жива!
Не медля ни секунды, Аруог поднёс своё запястье к губам и резанул клыками по коже – в воду хлынула кровь. Он приложил рану к губам девушки, но она никак не реагировала и не приходила в себя. Тогда он опустил руку к жабрам, позволяя ей вдохнуть наполненную его Волей красную жидкость, истинную причину его проклятья.
Дыхание девушки стало резче, она несколько раз моргнула и открыла глаза, ярко-голубые, как освещённая солнцем поверхность океана. Одной рукой схватив её за затылок, а вторую, с разрезанным запястьем, прижимая к её губам, он коснулся её лба своим:
– Пей, Рриану.
Она сделала неуверенный глоток, и глаза её расширились от удивления.
– Если хочешь жить, пей! – крикнул он, сильнее прижимая запястье.
Убедившись, что она продолжает глотать, он осторожно отпустил её голову, взял её тонкую левую ручку и без предупреждения прокусил кожу на её запястье. Она вскрикнула и отстранилась.
– Я сказал, пей! – зарычал Аруог. Вздрогнув, девчонка снова припала губами к ране на его руке.
Аруог тоже сделал первый глоток её Солнечной крови, отдававшей железом и ветром, совсем не похожей на Лунную. С блаженством он смаковал её вкус, теряясь в ранее неизвестных ему ощущениях. Ярость и злоба, преследовавшие его на протяжении жизни, наконец отступали. Благословение Солнца приходило на место Благословения Луны. Неужели он и вправду сможет избавиться от этого проклятья крови?
Когда жгучее желание испить супругу до дна отступило, Аруог отпустил её руку. Её губы, теперь не синеватые, а красные, тоже покинули его запястье. Несколько секунд он молча смотрел в её голубые глаза и видел в них своё искупление. В тот момент он дал себе слово во что бы то ни стало сохранить Рриану жизнь – может, тогда он наконец перестанет быть Аала Ургул, Диким зверем.
– Ну, что, наземная, теперь будем договариваться, – сказал он через Связь, но уже не касаясь её лба своим. После Кровавой Луны третьей ночи Связь становится крепче.
 
– Отпусти меня, – ответила она устало.
– Я искал тебя десять лет не для того, чтобы отпустить.
Девушка посмотрела на него с раздражением.
– А что, если я не хочу за тебя замуж?!
Он рыкнул и выпалил в ответ:
– Ты думаешь, я хотел на тебе жениться?
– Ну так, зачем женился, если не хотел?
– У каждого свой долг и свой путь, Рриану, – ответил Аруог с горечью. – Отпустить тебя я не могу, а теперь и нет смысла. Третья луна укрепляет брак и Связь – ты больше не сможешь дышать на поверхности.