Учитель из прошлого тысячелетия (СИ)

Я в отличии от него не успел остановиться и оказался в стене, металлической и холодной, слегка утонув. Выбравшись из дыры, удивился тому, что Бакунин не стал нападать, он стоял и ждал, давая мне время.
— Играешь в благородство? — на прямую спросил его я.
— Благородство для придурков, я лишь хочу продолжения драки. Мне необходимо набрать форму, а ты подходящая кукла для битья. К тому же, ты правда считаешь, что мне нужна твоя смерть? Ты не древний враг человечества, повелитель мёртвых и даже не бог. Простой человек с аномальными способностями. Я не могу получить от тебя ничего кроме опыта и покорности. Так что сначала сломаю тебя, а затем ты будешь моим верным псом.
  
Пришла моя очередь атаковать. Выпустив тьму, я принялся играть всерьёз. Появившись за спиной Бакунина, напитал клинок силой и вонзил меж лопаток.
Но потянув меч в свою сторону, столкнулся с проблемой. Враг развернулся, резко, вырвав меч из рук и я наткнулся на его улыбку.
— Что, не ожидал? — прищурился он. — Следовало сказать раньше, меня невозможно убить.
Безумный смех наполнил зал.
Я задумался. Может приказать вампирам вступить в схватку? До начала я дал команду не вмешиваться и сомневался в её благоразумии. С другой стороны, смерть семидесяти с лишним воинов если и поможет мне то не намного. Он им не по зубам. Как и Молоту с Марой.
А значит это мой бой.
Теневое перемещение, ещё одно и ещё. Клинок торчащий из груди Бакунина расплывается туманом и появляется в моей руке. Плащ тьмы скользит по плечам и спускается на пол.
Все атаки, которые я провожу с разных углов, отражаются. Он словно предвидит это, раз за разом. Чувствует, где я окажусь и постоянно готов.
После минуты ураганной атаки, перехожу к защиту. Аристо начинает нападать.
Скорость и сила, ничего не помогает против такой простой, но убойной комбинации.
Разрываю дистанцию после очередной атаки. Призываю астрального сокола. Разрушительное чудовище, гроза тонкого мира, расправляет сияющие крылья и после короткого взмаха, устремляется к противнику.
Успеваю заметить, как за его спиной материализуется костлявая фигура в капюшоне с серпом в руке. Замах, сокол изворачивается в полёте, сводит крылья вместе и принимает удар на них, тараном врезаясь в союзника Бакунина.
Вспышка яркого света едва не выжигает глаза. Фигура с серпом пропадет, как и сокол.
— Я думал мы будем сражаться один на один, — морщится Бакунин. — Решил, что зверушка из астрала тебе поможет? Зря.
Мы снова атакуем. Бакунин за доли мгновений набирает скорость для очередной сшибки и готовится перемолоть меня в фарш. Но я не сдаюсь. Каждый шаг пружинит. Воздух становится мягче, толкает в спину, усиливает рывок. Плиты многострадального пола бывшего правительственного строения, крошатся, разлетаются осколками. Я оставляю за собой цепочку пробоин, каждая из которых дальше от предыдущей.
Мы встречаемся в центре. Опыт против силы, стихия на стихию.
Я выжимаю максимум скорости. Первый удар ему придётся парировать. В момент когда наши клинки должны сойтись и огласить округу звоном, мой меч исчезает.
Я не продолжаю атаку. Его меч отведён, ждёт грузного падения моего. Взмах рукой, пальцы удлиняются когтями тьмы, они прорезают шею Бакунина и сносят голову с плеч.
Тело фонтанирует кровью, но не падает, а продолжает сражаться ко всеобщему ужасу.
— Я же говорил, меня невозможно убить! — кричит голова и заливается безумным смехом.
Он откидывает меня атакой, а затем кидается к голове.
— Мерзость! — роняет Мара, пиная голову Бакунина далеко в сторону, хохот затыкается.
Тело без головы сбивает Мару, рубящей атакой клинка, она парирует, но её уносит, как пушинку. Но я уже сзади, погружаю руку в спину и вырываю сердце врага.
В руках у меня не сердце, а яйцо.
Непонимающе смотрю на него. Без головы и без сердца Бакунин сражается. Нападает на вампиров, которые вступили в бой, пока я в ступоре.
— В сундуке заяц, в зайце утка, в утке яйцо! — кричит Молот, не забывая защищаться от Бакунина. — Свят, не тупи!
— В яйце игла, а на кончике иглы смерть Кощеева, — завороженно шепчу.
Меч яйцо не берет, пробую разломать, но не удаётся. Бакунин негодует и прорывается ко мне, на полу уже неподвижно застыли пять тел.
— Тебе нужно слияние… — шепчет голос в голове. — Иначе не получится.
Взываю к тьме, но она не отвечает. Пробую ещё и ещё. Плащ тьмы развевается, его полы трепещут, будто на ветру. Но ничего не выходит.
Я бессилен.
Смотрю на падающих соратников, что уже не встанут.
Бессилен, как всегда — шепчет альтер эго.
Всю жизнь сражался, питался их верой, но не спас даже себя.
— Нет!
Выкидываю яйцо, переходу в атаку на выродка из аристо, что посмел возжелать силы и уничтожил столько людей. Вампиры расступаются, отпрыгивают в сторону и уносят раненых. Я выкидываю меч и иду в рукопашную.
— Идиот! — гремит в голове голос Морены.
Я не слушаю её. Тьма приходит когда захочет? Нет, она приходит когда я на грани гибели. Так позовём её.
Бакунин находит свою голову и ставит на место. Чудовищная регенерация сращивает плоть. Лицо кривится от бешенства. Он скользит вперёд и бьёт. Не уклоняюсь, принимаю сталь грудью.
Режущая боль приводит в сознание. Включает панику, но я давлю её как мокрицу. Во рту копится кровь, аристо прокручивает клинок.
В следующее мгновение сознание гаснет. Но тут же включается снова. Мир делится на три цвета, черный, белый и красный.
Руки перехватывают клинок в груди и ломают его, как сухую ветку. Лезвие выдавливается быстро зарастающей плотью. Бакунин тщетно бьётся в моей руке, я держу его за шею, наслаждаясь страхом.
Бросок и его тушка летит в стену, погружаясь туда на добрые пару метров. Помещение дрожит, с потолка сыпется пыль, плафоны на стене мигают.
Мара уже рядом, она склоняет колено и подносит мне яйцо. Ломаю его, как совершенно обычное. Скорлупа падает на пол, а в ладони остаётся игла. Ломаю её двумя пальцами, по залу проносится потусторонний стон.
  
Глава 23
 
Теодор, Теодор Нуггет
 
Тяжёлые свинцовые тучи разразились проливным дождём, омывая серый город и словно очищая его от редких прохожих, предпочитающих пережидать непогоду в тёплых домах.
Массивное вытянутое вверх здание вокзала стояло слегка на возвышении, из-за чего перед ним образовалась приличной глубины лужа с участками вспученного асфальта.
Потоки воды хлестали по стеклянным сводам. В зал, отряхивая мокрые тренчи, ворвалась парочка — она с аккуратным светлым каре и большими глазами цвета великобританского мрачного неба, он — долговязый, с лицом, будто сошедшим со страниц романов о мрачных героях, и шевелюрой до плеч. Каролина и Алан Нуггет. Узнал их сразу — надменность в каждом движении. Именно так и представлял чопорных английских аристократов.
— И почему мы должны встречать какого-то деревенщину? — взвилась Каролина, оглядывая зал, будто тот оскорблял её своим существованием. Бушующее внутри девушки раздражение наконец обрело словесную форму. — Его даже в списке ста родов нет!
— Может, учился за границей? — дипломатично заметил брат, но голос его звучал вяло, настаивать на своих словах он явно не собирался.
Я стоял недалеко от них, скрытый тенью колонны. Собирался подойти к новоявленным родственничкам, но опередили другие. К ним стремительно двигалась компания молодёжи, типичные хищники из высшего общества. Эти мне надоели ещё в моей империи, так что решил пока со знакомством не торопиться.
— Только посмотрите, — раздался тягуче-ленивый голос.
  
Парочка обернулась и на мгновение их лица синхронно скривились, словно оба глотнули концентрированного лимонного сока, но тут же прикрылись масками напускного безразличия.
Хозяин голоса, по-видимому, выступал заводилой: высокий и довольно широкоплечий парень, явно не понаслышке знакомый со спортом. Короткая модельная стрижка, тёмные глаза и полные губы в совокупности с хорошей фигурой и тугим кошельком делали его объектом внимания многих девушек. — Наггетсы собственной персоной. Слыхал, что в вашем мэноре такие дыры, что вороны залетают свободно. А вы ютитесь в Брикстоне, в кондоминиуме с себе подобными. Зашли погреться?