Солнце мое (СИ)
Дальше я уже могла поддерживать вполне связную беседу, и мы погуляли вперёд, периодически спускаясь за новой порцией холодной водички. Парень оказался даже по моим запойно-читательским меркам начитанный просто до безобразия. И остроумный! Такая среди парней редкость, уж извините. Они как-то всё больше годам к тридцати до кондиции доходят, а то и к сорока.*
*Да-да, первые сорок лет детства —
самые тяжёлые в жизни мужчины.
Одним словом, разговаривать с ним было ужасно интересно.
02. ДОМ РОДНОЙ
И ВЕДЬ ДОВЁЛ!
Плотина почти закончилась, когда я увидела приближающуюся к пляжу Якоби моторку. И что-то так похоже показалось…
— Вова, пойдём спустимся, а? — не хотелось загадывать, а вдруг я ошибаюсь, — Буквально на пять минут.
— Да без проблем.
Пляж Якоби был совершенно диким местом, образовавшимся практически самопроизвольно во время затопления Иркутского водохранилища. Ни тебе качелей, ни хотя бы скамеек, как в центральном парке. Разве что отдельные лоточники тут по выходным бродили, когда народу побольше, продавали свои сомнительные пирожки. Зато моторки подходили совершенно свободно — да и кто бы им запретил?
Точно, папа!
Здесь надо пояснить, что отец мой вместе со второй женой, их общими детьми и кучей таких же любителей дикого отдыха каждое лето выезжают на облюбованный ими залив Иркутского нашего водохранилища. Не так, чтоб очень отдалённый, но добраться туда можно было только по воде. Тупо в силу отсутствия дорог.
Так вот — ехали они на моторках, ставили капитальный лагерь, каркасную кухню под армированной плёнкой, туалеты. Сейчас они как раз там живут. Кто может — постоянно, кого работа не отпускает — наездами. Рыбалка, долгие посиделки у костра, песни (благо, в компании множество музыкантов) и неимоверное количество самогона. Время от времени они привозили-отвозили кого-нибудь по делам. И, надо же, мне повезло!
Я подумала, что тащить за собой случайного сопровождающего и знакомить его сразу с отцом будет неправильно.
— Вова, ты подожди меня, я к лодке подойду?
— Хорошо.
Я заторопилась к берегу.
— Па-ап! — надо крикнуть, для профилактики. Он меня сам об этом просил, я как-то раз чуть на него не прыгнула на улице. Тоже, случай был: иду, а он стоит, гараж закрывает у дома. Я обрадовалась, думаю: ух, сейчас устрою сюрприз! Хорошо, в последний момент заорала: «Папа!» Тогда он мне и сказал: «Хорошо, что крикнула. Я смотрю краем глаза: бежит кто-то. Думаю, сейчас прыгнет, а я его через бедро…» А поскольку папаня мой — тренер союзной категории по классической борьбе, кинуть через бедро он мог с лёгкостью.
Ну вот. Отец обернулся — удивился. Обрадовался!
— Дочура, привет! Ты как узнала, что мы подъедем⁈
— Да я вообще случайно, представляешь! Отправили меня в ИВАТУ, чтоб статью про них написать, а я перегрелась, что ли, начала в обмороки падать, — Из кабины моторки выглянул дядя, — Ой, дядя Коля! Здрассьте!
— Привет, Ольгуньчик! Ты какими судьбами?
— Да вот, мимо шла.
— А чего ты ходишь, если в обмороки падаешь? — отец смотрел с тревогой. — Может, тебя до дома проводить?
— Да нет, меня уж провожают. Курсанта отправили, — я мотнула головой в сторону Вовы, прислонившегося к дереву в теньке.
— А-а, — голос папани стал ревнивым, — ну, ты смотри, аккуратно.
— Да смотрю я, смотрю, — я засмеялась. — А ты что, на работу приехал?
— Ага. Мы тут точку новую открываем, под секонд. Рядом с рынком, — он начал объяснять, куда и как можно при случае зайти. — Эх, жаль, не знал, что встречу тебя. Рыбы бы побольше прихватил. О! — он порылся в пакетах. — Держи! К себе не прислоняй только!
Пакетик был не особо объёмным и пах копчёностью.
— А что это?
— Щука!
— М-м! Спасибо!
Из лодки снова выглянул скрывшийся было дядя Коля:
— Саня! Барсетку забыл!
— Ох ты ж, бля! — отец поймал больше похожий на папку прямоугольник из чёрной кожи. — Спасибо, Коля! Кстати, доча… Завтра хотел зайти, но раз уж встретились… — он вжикнул молнией, вынул простой почтовый конверт, — держи. Пока так. Если дела пойдут, в следующем месяце побольше подкину.
— Ой, спасибо! — заглядывать внутрь было как-то совсем неудобно.
— Да не держи в руках-то, в кошелёк убери.
Я поспешно спрятала конвертик в сумочку. Отец вытолкал моторку на глубокую воду:
— Ну всё, Коля, пока! — он подхватил пакеты. — Ты щас куда?
— Да домой, в Юбилейный. Пройтись хочу, голову проветрить.
— Или всё-таки проводить тебя?
— Да перестань, пап! Чё ты будешь… Проводят меня. Тем более, начальники его знают с кем и куда я пошла. Нормальный парень, не псих. Сержант…
Не знаю, аргумент это или нет? Для меня они все «товарищ военный». Сосед у нас раньше был, так я еле как запомнила, что он майор, а погоны так выучить и не смогла. Безнадёжная я в этом отношении, со-вер-шенно, ну реально — не удерживается информация в голове.
— Ну, всё тогда, я побежал, — папа чмокнул меня в щёку и бодро понёсся к остановке.
Я подошла к Вове, помахивая пакетиком.
— У меня есть рационализаторское предложение. Сесть где-нибудь тут на травке минут да десять. Как ты на счёт копчёной щуки? Очень мне её не охота домой тащить, пакет жирный, будет юбка потом в пятнах…
И мы посидели, даже не десять минут, а все двадцать. Чем мне нравится Якоби — и тенёк рядом, роща, и вода. Раз — и руки помыл от рыбы.
— У меня с рыбой тоже история была, — рассказывал между делом Вовка, — лет пять назад. Отправили меня летом в Горловку — это Донецкая область, — к дальней родне, поездом. Зарплату родителям два месяца не платили, да и в магазинах в Железногорске тогда вообще голяк был.
— Как⁈ Севера же всегда лучше снабжали?
— Ну, вот тогда всё и кончилось. Хорошо, отец рыбу красную привёз с рыбалки.
— А там ловится, по рекам?
— Конечно, полно! Ну вот, мать мне три рыбины сварила, и больше у меня ничего нет. Сел я в поезд, а там в моём купе семья армянская едет. Сколько-то проехали, вроде и поесть пора, я достаю эту рыбу — а они на меня такими глазами смотрят и спрашивают: это, мол, что? Я говорю — рыба красная. А они видят, что у меня стол пустой, давай аккуратно уточнять. Ну вот, говорю, отец выловил, а больше ничего. И тут этот мужик говорит: «Мальчик, а давай меняться? Ты нам рыбу — а мы тебе своих продуктов?» Мне, если честно, эта рыба надоела тогда до посинения. «Ну, давайте», — говорю. Они мне как давай выкладывать: курица жареная, лаваши, яйца варёные, овощи, фрукты, соусы их какие-то, — две сумки продуктов оставили, ещё и, по-моему, переживали, что так мало. На следующей остановке они вышли, а я до самого места королём ехал.
Слушать его было интересно. Я вообще слушать больше люблю, чем рассказывать.
— А море там тёплое?
— От самой Горловки далеко, в Мариуполь мы ездили, тоже к какой-то их уже дальней родне. Приехали — а небо хмурое, пляж пустой, не купается никто. Типа — ну, как же, пасмурно и волна. Я зашёл, а вода-то — солёная, сама несёт. Тем более, я плаванием несколько лет занимался. Да и двадцать восемь градусов, представляешь!
— Ого! После нашей-то водички…
— Ну! Я и поплыл, — Вовка усмехнулся: — Местные спасатели решили, что меня в море унесло. Подплыли на катере, круг кидают. Я его поймал, возвращаю им, говорю: «Зачем?» — «А ты что, не тонешь что ли?» — спрашивают.
Мы посмеялись. Эх, нам бы такую воду тёплую! Я дубак нашего залива категорически не люблю, хоть пляж тут обычно полон. В самую жару вода на мелководье еле как прогревается до восемнадцати! Плещутся как-то люди, но я — нет. Увольте-с.
ВОТ И ДОМ
Я так понимаю, «проводить девушку до квартиры» — занятие небыстрое, однако наглеть тоже не следовало, и мы пошли дальше. До дома оставалось километра два с небольшим — один под гору, да один в гору, ибо Юбилейный стоит на здоровенной круглой сопке, а мой дом — почти на самой её макушке.