Крайние меры (ЛП)
— Не так много людей имели доступ к этой крови.
— Кровь оставили без присмотра в комнате отдыха для новобранцев. Кто угодно мог добраться до неё.
— Ты в какой-то момент была одна в этой комнате?
Я таращусь на него, разинув рот. Конечно, я была там, но верить, что я имею к этому какое-то отношение — это безумие.
Монсеррат продолжает.
— О'Ши так и не увидел нападавшего. Затем ты волшебным образом появилась сразу после этого. Ты присутствовала при резне в «Крайних Мерах» и всё же не вмешалась.
— Потому что Арзо сказал мне не делать этого!
— Арзо был при смерти. Как он мог тебе что-то сказать?
— Его глаза… — мой голос срывается. Это нелепо. — Я спасла О'Ши.
— В тебе всего метр пятьдесят роста. Как ты могла спасти деймона весом восемьдесят с лишним килограмм?
Я качаю головой.
— Ты спятил. У меня была хорошая жизнь. Зачем мне её портить?
— Бо, даже полиция считает, что ты причастна к этому. Я был ослеплен верой Арзо в тебя. Я больше не повторю этой ошибки.
— Майкл, это всё косвенные улики…
Его лицо становится непроницаемым.
— Ты будешь обращаться ко мне «Лорд Монсеррат». И ты права. Пока что всё это косвенные улики. Но я не потерплю, чтобы кто-то угрожал моей Семье. Как только я найду хоть малейшее доказательство, — он мрачно улыбается мне, — и, поверь мне, Бо, я найду это доказательство, тогда ты почувствуешь всю мощь правосудия Монсеррата.
— Бет… — начинаю я.
Он жестом заставляет меня замолчать и поднимает трубку телефона на своём столе.
— Урсус, мне поступила жалоба на то, что один из новобранцев прячет какие-то запрещённые материалы. Кажется, её зовут Бет, — он немного слушает. — Да. Очевидно, это спрятано под её кувшином с водой. Не мог бы ты проверить это для меня?
Он вешает трубку и многозначительно поднимает брови. Я снова сажусь и засовываю руки под колени, чтобы не сжать их в кулаки.
— Я к этому непричастна. У меня нет мотива. Вы делаете поспешные выводы, основываясь на словах парня, который был в полубессознательном состоянии. Я была последней, кого он видел перед тем, как попытался повеситься. Возможно, поэтому он назвал меня по имени.
Монсеррат не отвечает. Я погружаюсь в молчание. Маленький белый пакетик Бет — лучшее, что у меня есть прямо сейчас, чтобы доказать свою невиновность. Примерно через две минуты чёртов Лорд Монсеррат будет молить меня о прощении у моих ног.
Чтобы зазвонил телефон, требуется меньше времени. Монсеррат берёт трубку.
— Да, — я самодовольно наблюдаю за ним. Он чертовски пожалеет. — Понятно. Ты уверен? — он слушает ещё мгновение, затем кладет трубку. — Там ничего нет.
— Что? Тогда они недостаточно внимательно посмотрели! Это прямо под кувшином. Это было там меньше часа назад. Пусть посмотрят ещё раз.
На его щеке подрагивает мышца.
— Теперь ты можешь идти, Бо.
— Я не имею к этому никакого отношения!
Его взгляд неумолим. Я чувствую оцепенение, как будто попала в какой-то странный эпизод «Сумеречной зоны».
— Если вы так уверены, что я в этом замешана, почему вы ждёте? — тихо спрашиваю я его. — Почему бы вам не казнить меня и не покончить с этим?
— Я обязан перед Арзо сначала найти доказательства. А потеря ещё одного рекрута на данном этапе без доказательств твоего предательства только расстроит остальных.
— Так что же мне прикажете делать?
Его взгляд твёрд.
— Молиться.
Глава 20. Водка
Я чувствую пустоту внутри и ещё большее одиночество, чем когда-либо. Я бросила всё и теперь оказалась заперта в Доме Монсеррат, в моих жилах течёт кровь вампира, и у меня нет ни одного друга. Бет может в любую минуту обрушить ад на каждого монсерратского вампира, и я ничего не могу с этим поделать.
В довершение всех моих бед я, кажется, страдаю от постоянной тошноты, хотя понятия не имею, от чего это — от моей растущей жажды крови или от отчаяния в моей ситуации. Я в шоке, что Майкл Монсеррат верит, будто я причастна к этому. Время до невидимого срока, установленного настоящим вдохновителем, уже истекает, а он тратит свои дни впустую, думая, будто я одна из виновников. Боже, может быть, он даже считает, что это я всё начала и хочу создать новую Семью. Учитывая, как мало я хочу быть частью мира кровохлёбов, как он вообще мог допустить такую мысль?
При первой же возможности я прокрадываюсь обратно в комнату Бет. Там больше нет никаких следов того, что она прятала. Моя единственная надежда — найти настоящих предателей, но я не получаю никакого прока от новобранцев, и теперь у меня нет ничего существенного на Бет, хотя я стараюсь постоянно держать её в поле зрения. Кроме того, в этом замешаны все Семьи, а не только Монсеррат, так что я вряд ли могу возлагать вину за это на неё и надеяться на лучшее. Я должна найти причину, но понятия не имею, как. Как бы ни было заманчиво застать Бет врасплох и заставить её выложить всё начистоту, это не кажется особенно реалистичным. Пытки — это не моё. Мне повезло, что О'Ши искренне хотел поделиться со мной своими проблемами и поддался, когда я надавила на него; почему-то я не испытываю надежды на такой же исход с Бет. Кроме того, учитывая моё нынешнее положение, у меня, вероятно, будет меньше пяти минут наедине с ней, прежде чем нагрянут головорезы Монсеррата. Я уверена, что за мной постоянно наблюдают, хотя я никогда не замечала, чтобы кто-нибудь следил за мной.
Урсус продолжает свои вечерние тематические мастер-классы. К счастью, у нас есть небольшие перерывы, и мы ради разнообразия получаем других вампиров-тренеров. Наряду с лучшими способами пить кровь непосредственно из человека (которые заставляют тех немногих из нас, кто ещё не отведал первой отрицательной, ёрзать на своих местах), здесь есть основы рукопашного боя и тренировки по фитнесу. Я представляю на своей боксёрской груше лицо Лорда Монсеррата. Когда это перестает работать, я переключаюсь на светловолосого вампира, который так бессердечно убил Черити Уэзерс, и на темноволосого монстра, ответственного за убийство всех в «Крайних Мерах». Однако воображаемое надирание их задниц не заменит реальности.
Моя физическая сила и вампирские способности, возможно, и развиваются, но я чувствую себя всё более и более взвинченной и всё менее и менее контролирующей свою судьбу. Мне это совсем не нравится, и к концу седьмого вечера, спустя целую неделю после моего официального обращения, моё терпение практически трещит по швам.
— Может, тебе стоит выпить, — говорит Нелл. — Это улучшит твоё самочувствие и поможет лучше спать.
— Нет, — резко отвечает Бет.
— Всё не так плохо, как вы думаете, — сообщает нам Нелл. Накануне вечером она сдалась, жадно выпив три стакана густой вязкой крови подряд.
— Чем дольше ты будешь воздерживаться от употребления крови, — говорит Бет, бросая на Нелл сердитый взгляд, — тем более могущественной ты в конечном итоге станешь. Давно пора, чтобы в Семье Монсеррат появились влиятельные женщины, с которыми приходится считаться.
Я оживляюсь от её слов. Это то, чего я ждала. На этот раз у меня также будут свидетели.
— Да, — соглашается Никки, вытягивая ноги. Она всё ещё не привыкла к тому, что может двигать конечностями. — В их рядах слишком много тестостерона.
— Но часть этого тестостерона такая аппетитная, — вставляет Нелл, подмигивая.
Я пытаюсь направить разговор в нужное мне русло.
— Жаль, что только в семье Бэнкрофт есть женщина-Глава.
— Да, но, по-видимому, она стерва.
Я вздыхаю про себя от слов Нелл. Ничто не превзойдёт женщин, поносящих свой же пол.
— Представьте, если бы всё было наоборот, — небрежно говорю я. — Если бы это четыре женщины-Главы и только один мужчина-Глава.
— Было бы много вина и шоколада, — улыбается Ники.
— И эпизодов «Секса в большом городе».
— Но ведь это несправедливо, не так ли? — настаиваю я, глядя при этом на Бет. — Тот факт, что женщины занимают меньше руководящих должностей, чем мужчины, объясняется тем, что они проводят девять месяцев без работы, будучи беременными, а затем остаются дома, чтобы присматривать за своими детьми. В данном случае это не так, — мы уже убедились в том, что нам больше не нужно беспокоиться о месячных. Я задавалась вопросом, хотя и про себя, будет ли это актуально, если я стану Сангвином. Я не была уверена, расстроит меня это или обрадует.