Крайние меры (ЛП)

Когда я отворачиваю голову и выпутываюсь из его объятий, он удивлённо моргает. Я смотрю на него снизу вверх, и мне становится стыдно. Мои щёки вспыхивают. Это не в моём духе.
— Прости, — мой голос звучит странно, почти бестелесно. — Я не могу этого сделать.
И прежде, чем он успевает сделать или сказать что-нибудь ещё, я разворачиваюсь на пятках и убегаю. Подальше от него и от клуба. Если бы только было так легко убежать от своих настоящих проблем.
  
***
Мне требуется некоторое время, чтобы вернуться в квартиру. Сначала я немного прогуливаюсь, чтобы проветрить голову, и ругаю себя за то, какая я идиотка. Мне жаль мистера Черепаховые Волосы. Полагаю, он подумал, что я намеренно ввела его в заблуждение, а потом, так сказать, кинула в последний момент. Но даже если бы я смогла подобрать слова, это слишком сложно объяснить.
Я уже стою за дверью, когда все мои чувства подсказывают мне, что что-то не так. Я замираю, напрягая слух. Единственная причина, по которой я улавливаю звук — это то, что О'Ши явно всё ещё испытывает боль и не может перестать громко ахать. Пока я смотрю, дверная ручка начинает медленно поворачиваться. Я невесело улыбаюсь. Очевидно, он не осознаёт, что я стою с другой стороны.
Я отхожу немного влево и жду, когда дверь со скрипом откроется. Когда она отворяется примерно на дюйм, я поднимаю ногу и выбрасываю её вперёд со всей силой, на которую способна. О'Ши кричит от боли, и я подскакиваю к нему, готовясь ударить его по носу тыльной стороной ладони, чтобы помешать ему попытаться куда-нибудь убежать. Мне не стоило беспокоиться. Он, может, и выбрался из кровати самостоятельно, но для этого ему пришлось волочь за собой безвкусное позолоченное изголовье. Когда дверь обрушивается на него, он отшатывается назад, и в процессе угол изголовья зацепляется за деревянный стул. О'Ши в отчаянии совершает несколько рывков, дёргает свободной рукой, но оно прочно застряло. Я наблюдаю за ним, слегка забавляясь, затем делаю шаг вперёд. Только когда я добираюсь до его брыкающихся ног, он, наконец, поднимает на меня взгляд и расслабляется. Как я и думала. Чертовски трудно выглядеть крутым частным детективом, когда на тебе короткое платье в цветочек.
Я присаживаюсь на корточки.
— Ты помнишь меня?
Уголки его губ приподнимаются.
— Дорогая, как я мог не вспомнить?
Он флиртует. Идиот. В тонком досье, которое Тэм предоставил мне перед катастрофой на Уилтшор-авеню, была указана одна существенная деталь, которую О'Ши теперь глупо пытается скрыть, пытаясь очаровать меня: я определённо не в его вкусе. Я раздражённо смотрю на него и вижу, как в его глазах зарождается понимание.
— О, — он слегка улыбается мне. — Ты знаешь, что я гей.
— Действительно.
Я устраиваюсь у него в ногах, скрещиваю ноги, кладу подбородок на руки и смотрю на него.
— Ты поможешь мне выпутаться из этого? — спрашивает он, поднимая закованное в наручники запястье. Изголовье кровати дребезжит.
Я качаю головой.
Он моргает, глядя на меня своими большими оранжевыми глазами.
— Ты спасла мне жизнь, — это не вопрос.
— Да.
— Значит, теперь ты собираешься привязать меня к кровати, чтобы заняться со мной своими извращениями?
— Мы это уже проходили, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно. Пять бокалов мартини, которые я недавно выпила, помогают мне в этом. — Хотя мне ещё не поздно передумать насчёт спасения твоей жизни.
В его глазах мелькает сомнение, как будто он уже решил, что у такой маленькой девочки, как я, не хватит на это духу. Он понятия не имеет. После последних двадцати четырёх часов я готова сделать всё, что потребуется. Что-то в моём поведении наконец заставляет его осознать это, потому что сомнение сменяется страхом. Вот и хорошо. Я протягиваю руку и слегка касаюсь раны на его торсе. Страх растёт.
— Расскажи мне, что ты делал в том доме.
Он сглатывает.
— Это дом моего детства. Я совершал путешествие по закоулкам памяти.
Я прижимаю пальцы, и он ахает.
— Ладно, ладно! Не нужно устраивать мне Гуантанамо. Боже, — он закатывает глаза, как будто я нарушаю его права человека. Ладно, полагаю, так оно и есть. Но у меня есть причина.
— Расскажи мне, что ты делал в доме, — повторяю я. Я знаю, что сказал мне Тэм, но сейчас у меня нет причин верить его словам.
О'Ши выглядит удручённым. К несчастью для него, его закатно-оранжевые зрачки напоминают мне скорее злую кошку моего деда, чем милого щеночка.
— Хорошо. Ничего важного. Я просто продавал улучшающее заклинание, вот и всё.
— Что за улучшающее заклинание?
Он улыбается мне, хотя я могу сказать, что это вымученно.
— Ну, знаешь…
— Нет, О'Ши, я действительно не знаю.
Он показывает на свою промежность.
— Улучшающее заклинание.
Мои щёки краснеют.
— Для мужской силы или для увеличения размера?
— Чем они больше, дорогая, тем они твёрже…
Я перебиваю его.
— Хорошо. Я поняла. К чему такая секретность? Почему именно там?
— Это не совсем законно.
— Поясни.
— Есть некоторые, — он облизывает губы, — побочные эффекты.
Я боюсь даже подумать. Тем не менее, мне нужно знать, поэтому я жестом прошу его продолжать. Он пожимает плечами.
— Ну, это ты заговорила о мужской силы. К сожалению, заклинание делает получателя импотентом. Ну то есть, конечно, встать у него по-прежнему может, — смеётся он. — В этом вся суть. Но что касается способности к воспроизведению, то заклинание как бы отнимает это.
Я не совсем понимаю.
— Но я уверена, что есть много мужчин, которые были бы более чем готовы подвергнуться магической вазэктомии. Больше не нужно беспокоиться о возможных оплошностях…
Он хмурится.
— Это не вазэктомия как таковая. Магия ненадёжна, и это заклинание, в частности, относится к простой физической магии. Если вы начнёте с этим возиться, может случиться всякое. Мужская сила связана с тестостероном. Тестостерон связан с поведением.
— Итак, лиши себя мужественности, и ты лишишься тестостерона. Лишись этого, и в итоге ты получишь… что? Пассивных мужчин?
— По сути да.
— Как они могут, — я неловко кашляю, — как они могут возбуждаться без тестостерона?
— Заклинание содержит маркер для искусственного повышения либидо, — объясняет он.
Я киваю, как будто в этом есть смысл. Смысла там нет. Это одна из причин, почему мой дедушка ненавидит творцов магии. С другой стороны, мой дедушка ненавидит всех.
— Я всё равно не понимаю, почему пассивность мужчин является проблемой, — говорю я. — На самом деле, я думаю, это звучит как чертовски хорошая идея.
— Ты не единственная женщина, которая так думает. Клиент, с которым я должен был встретиться — женщина.
Я вижу здесь определённую извращённую логику. Я вспоминаю странный запах розовой воды, исходивший от его истерзанного тела, когда я открыла дверь. И хотя я не видела его лица, я почти уверена, что вампир, напавший на Тэма и остальных, был мужчиной.
— Твоя клиентка пришла?
Он качает головой.
— Только этот чертов кровохлёб. Он забрал заклинание, приковал меня наручниками к стулу, а затем попытался убить.
— Ты знаешь, кто это был?
— Нет.
— Эта клиентка была вампиром?
— Я никогда с ней не встречался. Но нет, я так не думаю.
— Если ты никогда с ней не встречался, как вы организовали встречу?
— В приватном чате. Люди связываются со мной напрямую через него, — он пожимает плечами. — Раньше я связывался с ними по старинке, писал шифром на поздравительных открытках и тому подобное, но это стало слишком хлопотным делом. В наши дни все предпочитают интернет, — его голос звучит раздражённо, как будто это личное оскорбление.
  
Я мягко возвращаю его к настоящей теме разговора.
— Как её зовут? Клиентку?
— Я знал её только по аватарке, Люси.
Совсем как подруга Мины из книги «Дракула», как я понимаю. Та, которой нравилось заманивать мужчин в ловушку, когда она была человеком, но которая затем превратилась в вампира. Соответствует.