Сводные. Пламя запретной любви

«Так, Саша, соберись», – приказала я себе. – «Это же Егор. Мистер Я-Всех-Ненавижу-А-Тебя-Особенно. Не пялься на него, как подросток на постер с рок-звездой»
Он обернулся, поймал мой взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то хищное.
– Доброе утро, – выдавила я из себя, стараясь звучать нормально.
– Что, нравится вид? – усмехнулся он, и я почувствовала, как краска заливает мое лицо.
  
– Я… я просто за водой, – пробормотала я, проклиная свой дрожащий голос.
– Конечно, – он подошел ближе, его глаза не отрывались от моих. – За водой в семь утра. В выходной день. В футболке, которая едва прикрывает твои зад.
Опустила взгляд и с ужасом осознала, что на мне действительно была только длинная футболка с изображением смешного авокадо и надписью: «Я спелый!». Мои щеки запылали еще сильнее.
– Я не думала, что кто-то будет на кухне, – попыталась оправдаться я.
– Очевидно, – его улыбка стала шире. – Но я не жалуюсь. Авокадо тебе идет.
С этими словами он прошел мимо меня, слегка задев плечом, и я почувствовала запах его одеколона – терпкий, мужской, слишком привлекательный для кого-то настолько невыносимого.
Соберись, Саша!
Мысленно крикнула я себе, хватая стакан и наливая воду трясущимися руками.
Тебе нельзя думать о нем так. Он твой сводный брат. К тому же, самый несносный человек на планете!
Но мое тело, казалось, не слушало голоса разума. Каждый раз, когда он был рядом, мое сердце начинало биться чаще, а дыхание перехватывало. Это было как болезнь, от которой нет лекарства.
Это просто гормоны, успокаивала я себя. Просто глупые гормоны и недостаток общения с нормальными парнями. Пройдет, как только я начну ходить в университет и встречу кого-нибудь, кто не смотрит на меня, как на надоедливую муху.
Но где-то в глубине души я знала, что это не просто гормоны. Это было что-то более глубокое, более опасное, и оно пугало меня до дрожи.
***
Однажды вечером произошло то, что перевернуло все с ног на голову. Я возвращалась из ванной, завернутая в полотенце, с мокрыми волосами, прилипшими к плечам и шее. Егор шел навстречу, и мы замерли в узком коридоре, лицом к лицу.
Ну почему? Почему именно сейчас?
Я запаниковала, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.
Почему я не могу встретить его, когда на мне три слоя одежды и шапка?
– Чего уставилась? – хрипло бросил он, но в его голосе не было привычной злости, только напряжение, которое он больше не мог скрыть.
– Извини… – прошептала я, опустив взгляд. Я шагнула в сторону, чтобы пройти, но Егор не выдержал. Его рука поднялась, перегородив мне путь.
Я замерла, не понимая, что происходит. Мой разум кричал: «Беги!», но тело отказывалось слушаться.
– Егор… – начала я, мой голос был таким тихим, что я сама едва его слышала.
И это имя, произнесенное мною впервые, стало последней каплей.
Он шагнул ко мне, прижал к стене одним движением – резким, но не грубым. Я ахнула, мои ладони уперлись ему в грудь, но я не оттолкнула. Его лицо оказалось в сантиметре от моего, и я видела, как его глаза потемнели от желания.
«Это сон», – пронеслось у меня в голове. – «Это должен быть сон».
А ПОТОМ ОН ПОЦЕЛОВАЛ МЕНЯ.
Губы были мягкими и горячими, с привкусом мятной зубной пасты. Я ощутила, как мое тело предательски отзывается на этот поцелуй, как мои руки сами собой обвиваются вокруг его шеи, притягивая ближе.
Что я делаю? Это же Егор! Человек, который сделал мою жизнь адом последний месяц!
Но логика молчала, заглушенная стуком сердца и жаром, разливающимся по телу. Его руки скользнули к моей талии, сжали ее сквозь тонкое полотенце, и я тихо всхлипнула – не от боли, а от смятения.
Егор углубил поцелуй, его язык скользнул к моему, и я ответила – неуверенно, робко, но ответила.
Это было как падение с высоты – страшно и захватывающе одновременно.
Я задохнулась, мои щеки пылали, а в глазах стояли слезы – от смятения, от страха, от чего-то, чему я не могла найти названия. Я чувствовала его силу, его жар, его огромное желание, и это пугало меня до дрожи.
Но в то же время мое тело предавало меня: жар поднимался от живота к груди, сердце стучало так громко, что заглушало все мысли.
Егор отстранился первым, резко, как будто опомнился. Его дыхание было тяжелым, глаза темными от страсти и смятения. Он смотрел на меня, на мои припухшие губы, на мое раскрасневшееся лицо, и выругался себе под нос.
– Черт… – хрипло выдавил он, отступая на шаг. – Иди. Просто… иди Саша.
Я не могла говорить.
Я только кивнула, прижимая полотенце к груди, и почти бегом бросилась к своей комнате. Дверь захлопнулась за мной, и я рухнула на кровать, задыхаясь от слез и жара, который все еще горел в моем теле.
Что это было?
Мысленно кричала я, закрывая лицо руками.
И почему… почему мне понравилось?
 
Глава 5
 
Утро началось с привычного шума – звон посуды, голоса родителей, аромат кофе. Я спустилась вниз, кутаясь в кардиган, и замерла на пороге кухни. Егор стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде, а рядом с ним, облокотившись на столешницу, стояла девушка.
Высокая, с темными волнистыми волосами, в обтягивающей футболке и с уверенной улыбкой, которая казалась слишком яркой для этого утра. Она смеялась над чем-то, что сказал Егор, ее рука лежала на его плече – так естественно, так привычно, словно она имела на это полное право.
Ее идеальные ногти с безупречным маникюром легонько поглаживали его плечо. Каждое ее прикосновение отзывалось во мне острой болью, как будто кто-то втыкал иголки прямо в сердце.
– Зай, ты забыл посолить, – проворковала она, наклоняясь к нему так близко, что ее волосы коснулись его щеки.
Зай? Серьезно?
У меня внутри все перевернулось от этого приторного обращения. Но еще больше меня поразило то, что Егор, мой колючий и язвительный Егор, который огрызался на любое слово, просто улыбнулся и позволил ей взять солонку и самой посолить то, что готовилось в сковороде.
Шок.
– Так лучше, правда? – она посмотрела на него снизу вверх, кокетливо наклонив голову. – Ты бы пропал без меня на кухне, сладкий.
Сладкий?
Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Каждое ее слово, каждый взгляд, каждое прикосновение – все это вонзалось в меня, как острый нож. Я стояла, не в силах пошевелиться, наблюдая, как она практически обвивается вокруг него, а он… просто позволяет ей это.
Егор не отодвигался, не морщился от ее прикосновений, не закатывал глаза от ее приторных слов. Он молчал, изредка бросая на нее взгляды, в которых я видела… что? Привязанность? Привычку? Или что-то еще? Я не могла разобрать, и это убивало меня изнутри.
Конечно, у него есть девушка. У такого парня ее не может не быть.
Я чувствовала, как внутри у меня все обрывается, будто я падаю с высоты в ледяную пропасть. С каждой секундой падение становилось все страшнее, все болезненнее.
А чего ты ожидала? Что он влюбится в меня?
Проснись и понюхай кофе. Ты просто очередная глупая девчонка, которая вообразила себе невесть что.
Девушка снова рассмеялась, и ее смех звучал как музыка – уверенный, красивый, идеальный, как и она сама. Она облизнула ложку, которой только что пробовала то, что готовил Егор. Этот жест был таким интимным, что я почувствовала, как краснею.
Мне хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, только бы не видеть этого.
– Еще бы немного сливок, и будет идеально, – она вновь прижалась к нему, проводя рукой по спине так собственнически, словно он был ее личной вещью.
Егор молчал, позволяя ей хозяйничать и в сковороде, и в своем личном пространстве. Он словно растворялся в ней, становился мягче, податливее – совсем не тот колючий и язвительный парень, которого я знала.
  
Его молчаливое согласие с ее действиями было красноречивее любых слов: он принадлежал ей, а она – ему, и в этом уравнении для меня не было места.