Сводные. Пламя запретной любви

Завел мотор и выехал с парковки, намеренно резко вдавив педаль газа. Мы проехали несколько кварталов в напряженной тишине, и я уже думал, что так и будет – еще одна молчаливая поездка в коллекцию наших неловких совместных моментов.
Но потом она вдруг заговорила:
– Я не знала, что ты играешь в баскетбол.
Ее голос был тихим, почти робким. Бросил на нее короткий взгляд и увидел, что она смотрит прямо перед собой, теребя ремень безопасности. Ее профиль в неярком свете казался почти нереальным – тонкий нос, чуть приподнятый подбородок, длинные ресницы. Что-то сжалось у меня в груди, и я тут же разозлился на себя за эту слабость.
  
– Ты многого обо мне не знаешь.
– Верно, – согласилась она после паузы. – И ты обо мне тоже.
Что-то в ее тоне – спокойном, слишком спокойном – задело меня за живое.
– Например, я не знал, что ты западаешь на слащавых фотографов с журфака, – не выдержал я, и слова вырвались раньше, чем я успел прикусить язык.
Саша резко повернула голову. Ее глаза расширились от удивления, а потом сузились от злости.
– Что, прости?
– Ты меня слышала, – я пожал плечами, делая вид, что мне все равно, хотя внутри все кипело. – Светлов? Серьезно? Этот парень – ходячее клише. «Я фотографирую людей и их эмоции». Господи, банальнее не придумаешь.
– Ты подслушивал наш разговор? – ее голос задрожал от возмущения.
– Не льсти себе, принцесса, – я скривился. – У вас все было написано на лицах. Особенно когда ты согласилась на свидание с ним.
– Это не свидание! – воскликнула она, но ее щеки покраснели, выдавая ложь. – Мы просто идем выпить кофе.
– Конечно, – я саркастически хмыкнул. – И обсудить «глубокие творческие замыслы». А потом он попытается тебя поцеловать, и ты позволишь ему, потому что он такой, блядь, чуткий и понимающий.
«Заткнись, идиот, – кричал мой внутренний голос. – Ты ведешь себя как ревнивый придурок. Она не твоя. Никогда не была и не будет твоей».
Но я не мог остановиться. Что-то внутри меня требовало выплеснуть эту смесь злости, ревности и страха, который я испытывал каждый раз, когда думал о том, что Саша может быть с кем-то другим.
Саша уставилась на меня с таким видом, будто я ударил ее.
– Останови машину, – тихо сказала она.
– Что?
– Останови машину! – повторила она громче. – Сейчас же!
Я съехал на обочину и резко затормозил. Сердце колотилось как сумасшедшее, в висках стучала кровь. Мы оба тяжело дышали, словно после долгого бега.
– Какого черта ты творишь? – спросила она, повернувшись ко мне всем телом. Ее глаза метали молнии. – Какое тебе дело, с кем я встречаюсь? Ты встречаешься с Викой, так какая разница, что делаю я?
Я открыл рот, чтобы ответить, но не нашелся со словами. Она была права, черт возьми. Какое мне дело? Никакого. Никакого чертова дела.
И все же внутри все скручивалось от мысли, что она будет сидеть в кафе с этим Светловым, смеяться над его шутками, позволять ему касаться ее руки, ее волос, ее лица…
– Светлов не тот, кем кажется, – наконец выдавил я. – Он прикидывается хорошим парнем, но на самом деле просто хочет затащить тебя в постель.
Саша издала короткий, злой смешок.
– А кто не хочет? Ты?
Этот вопрос ударил меня под дых. Мы оба замерли, потрясенные его прямотой. В машине вдруг стало невыносимо жарко, хотя за окном был прохладный осенний день.
«Скажи ей, – шептал голос внутри. – Скажи, что она не такая, как другие девушки. Что ты думаешь о ней постоянно. Что ты сходишь с ума, когда она рядом. Что ты не можешь спать по ночам, представляя ее с другим».
Но я не мог. Не мог позволить себе такую уязвимость. Не мог признаться даже самому себе, насколько глубоко она проникла под мою кожу.
– Я просто пытаюсь предупредить тебя, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Светлов – не тот, кто тебе нужен.
– А кто мне нужен, Егор? – ее голос вдруг стал тихим, почти шепотом. – Ты?
Мое имя в ее устах звучало как вызов. Я смотрел на нее – на ее покрасневшие щеки, на ее приоткрытые губы, на ее глаза, в которых плескалась боль и что-то еще, темное и опасное.
– Я не говорил этого, – выдавил я, но мой голос предательски дрогнул.
– Конечно нет, – она горько усмехнулась. – Ты никогда ничего не говоришь прямо, Егор. Ты просто целуешь меня в коридоре, а потом делаешь вид, что ничего не произошло. Ты ревнуешь меня к Максиму, но продолжаешь встречаться с Викой. Так что же ты хочешь на самом деле?
Я не выдержал. Схватил ее за плечи и притянул к себе, глядя прямо в глаза. Внутри меня все кричало и требовало признаться, рассказать ей обо всем, что я чувствую. Но страх был сильнее. Страх перед собственными чувствами, страх отказа, страх признаться самому себе, о чувствах, которые вызывает моя сводная сестра.
– Не неси чушь, – процедил я, хотя внутри все горело от желания притянуть ее ближе. – Ты слишком много о себе воображаешь, принцесса.
Вместо слов я наклонился ближе, почти касаясь ее губ своими. Я чувствовал ее дыхание, видел, как расширились зрачки, как дрогнули губы. Еще мгновение – и я бы поцеловал ее, забыв обо всем на свете.
Но вместо поцелуя я почувствовал острую боль. Ладонь Саши встретилась с моей щекой с такой силой, что у меня перед глазами заплясали звезды.
– Я не твоя игрушка, Егор, – прошипела она, отстраняясь. – Я не существую для того, чтобы удовлетворять твои капризы. У меня есть своя жизнь, свои чувства, свои решения. И я не буду объектом твоих фантазий, пока ты продолжаешь трахать другую.
Отпрянул, потрясенный не столько пощечиной, сколько ее словами. Она никогда раньше не говорила со мной так – горячо, страстно, с такой яростью. И в глубине души я знал, что она права. Я вел себя как последний мудак.
Саша схватила свою сумку и рванула на себя ручку двери.
 
Глава 11
 
Егор
– Куда ты? – спросил я, все еще держась за щеку.
– Домой, – отрезала Саша. – Пешком. Или автостопом. Или на метле. Мне плевать. Главное – подальше от тебя.
– Не глупи, до дома еще полчаса езды!
– Лучше я полчаса проведу под дождем, чем еще минуту в этой машине с тобой.
Она выскочила из машины и хлопнула дверью так сильно, что все внутри содрогнулось. Я смотрел, как она уходит – маленькая фигурка в огромном свитере, с развевающимися на ветру светлыми волосами. Гордая. Непокорная. Невыносимо красивая.
Внутри меня боролись два желания. Первое – догнать ее, схватить в охапку, затащить обратно в машину и… что? Что бы я сделал? Признался бы в своих чувствах? Нет, я скорее откусил бы себе язык.
Попросил бы прощения? Но за что? За то, что меня тянет к ней так сильно, что я не могу нормально мыслить, когда она рядом?
Идиот.
Второе желание – уехать. Просто уехать и забыть обо всем этом. О том, как она смотрела на меня, о том, как дрожали ее губы, о том, как сильно я хотел поцеловать ее снова.
Я выбрал второе. Завел мотор и нажал на газ, оставляя ее одну на дороге. «Так будет лучше, – говорил я себе. – Лучше для нее, лучше для меня, лучше для всех».
Проехал вперед, кипя от злости на себя, на Сашу, на весь этот мир. Но чем дальше я уезжал, тем сильнее становилось чувство вины. Саша одна, на незнакомой дороге, вечереет, скоро стемнеет, а до дома черт знает сколько идти пешком.
«Это не твоя проблема», – говорил голос в моей голове. – «Она сама решила выйти из машины».
Но другой голос – тот, что звучал подозрительно похоже на голос моей матери – говорил: «Ты не можешь оставить девушку одну на дороге, Егор. Только не так».
Резко развернулся нарушая правила, поехал обратно. Но когда добрался до места, где высадил Сашу, ее уже не было. Я проехал дальше, вдоль дороги, высматривая знакомую фигурку.
  
«Может, она все-таки поймала такси?» – с надеждой подумал я. Это было бы логично. Глупо идти пешком, когда можно вызвать машину.
Я уже собирался позвонить ей, хотя и не был уверен, что она ответит, когда зазвонил мой телефон. На экране высветилось: «Отец».