Тайновидец. Том 7: Там чудеса

– Не шали, – внушительным басом сказал он.
– Вчера вы тоже здесь были? – спросил я.
– Кому какое дело? – пробормотал пьянчуга, со страхом глядя на мундир Прудникова. – Я свободный гражданин. Ничего не нарушаю.
– Граждане в кустах не спят, – сказал ему городовой. – У них дома есть.
– А мне, может, так удобнее, – огрызнулся пьянчуга.
– У него там настоящее логово в кустах, – сообщил нам городовой. – По всему видно, здесь он и живет.
  
– Значит, вчера вы тоже были здесь, – кивнул я. – Может быть, видели что-то подозрительное, каких-то посторонних людей?
– Ничего я не видел, – с вызовом ответил пьянчуга, и я отчетливо понял, что он мне врет.
Подойдя ближе, я принюхался и с удивлением уловил знакомый запах. От пьяницы пахло дорогим коньяком. Я не мог ошибиться. Точно такой же коньяк стоял в шкафчике у меня в кабинете.
– Принесите-ка бутылку, из которой он пил, – сказал я городовому.
Городовой передал пьянчугу Прудникову, а сам снова полез в кусты.
– Вот она, ваше благородие, – крикнул он, выбираясь обратно. – Тут еще осталось несколько глотков. Я такой коньяк только на витрине видел, мне он не по карману.
– Вижу, у вас хороший вкус, – с улыбкой сказал я пьянчуге.
– А что такое? – насторожился он.
– Этот коньяк стоит довольно дорого. Где вы взяли на него деньги?
– Обыщи его, – велел Прудников городовому.
Городовой умело обшарил карманы пьянчуги.
– Золото, ваше благородие, – удивленно сказал он, показывая нам золотые монеты.
– Это мое, – угрюмо пробубнил пьянчуга, – я ничего не крал, честно нашел.
– Что вы нашли? – заинтересовался я.
– Цепочку, – неохотно ответил пьяница, – нашел и продал. А что, не имею права?
Прудников встряхнул пьянчугу, как пустой мешок.
– Говори, где взял цепочку? – прорычал он.
– Не помню, – защищался пьянчуга.
– Ничего, в камере вспомнишь, – привычно поморщился Прудников.
И толкнул пьянчугу к городовому.
– Забирай его.
– Погодите, – сказал я, – нет смысла терять время. Предлагаю договориться. Вы рассказываете нам, где нашли цепочку, а мы вас отпускаем.
Пьянчуга недоверчиво посмотрел на меня.
– Здесь рядом ограбили ювелирную лавку, – объяснил я. – Мы уже знаем приметы грабителей, так что обмануть нас вы не сможете. Но за помощь следствию мы вас отблагодарим. Вы даже сможете оставить себе эти деньги.
Я кивнул на золотые монеты.
– Так не полагается, Александр Васильевич, – возразил Прудников.
– Ничего страшного, – улыбнулся я. – Если что, я возмещу убытки, и никто об этом не узнает.
– В самом деле отпустите? – уточнил пьянчуга.
– Даю слово, – кивнул я. – Показывайте, где вы нашли цепочку.
– Да вот здесь, возле люка, – пьянчуга показал куда-то в центр двора.
Я посмотрел туда, и среди вытертой брусчатки заметил темное пятно чугунной крышки.
– Вот туда они полезли, – хрипло сказал бродяга. – Я из кустов все видел. А как они в люк юркнули, я подошел посмотреть. Вижу, цепочка блестит. Ну, я ее и подобрал.
– Так вы видели грабителей? – улыбнулся я. – Можете их описать?
– Их четверо было, – сказал пьянчуга, – и все с мешками, махонькие такие.
Он показал ладонью рост грабителей.
– Но ловкие, как обезьяны. Крышку откинули и нырк туда, а потом люк за собой закрыли.
Я торжествующе посмотрел на Прудникова.
– Вот вам и свидетель, Степан Богданович.
– Это еще ни о чем не говорит, – поморщился Прудников. – Да и где мы теперь будем их искать? Это же городская канализация, Александр Васильевич. Она тянется под всей Столицей.
– Нужно спуститься в люк и все там осмотреть, – сказал я. – Внизу могут найтись какие-нибудь следы.
– Меня-то отпустите, – напомнил о себе пьянчуга. – Я же вам все рассказал.
– Отпустим, – улыбнулся я и с любопытством спросил, – а почему вы купили такой дорогой коньяк?
– Люблю шикарную жизнь, ваша милость, – приосанился Пенчуга. – Один раз живем.
– Теперь поживешь у меня в кутузке, – пригрозил ему Прудников.
Я покачал головой.
– Не стоит, Степан Богданович. Я дал этому господину слово, что мы его отпустим.
– Но это же свидетели, Александр Васильевич.
– Ничего страшного, – улыбнулся я. – Все, что ему было известно, он уже рассказал.
Городовой отпустил пьяницу и сдвинул решетку люка в сторону.
– Тяжелая, – пожаловался он, роняя чугунный блин на мостовую.
Во дворе раздался гулкий звон. Перед нами открылся черный провал канализационного люка. В стену вместо ступенек были вмурованы ржавые скобы. Далеко внизу тихо булькала вода. Пахло из люка так же отвратительно, как за занавеской в камере Жадова.
– Лезь туда, – кивнул Прудников городовому.
– Я? – изумился полицейский.
– Ну не я же, – недовольно ответил Степан Богданович. – Или ты хочешь, чтобы господин Тайновидец туда спускался?
– Грязно там, ваше благородие, – нерешительно ответил городовой.
– Лезь, кому говорю, – рявкнул Прудников.
Городовой неохотно полез в люк.
– Фонарик у вас есть? – спросил я.
– Есть, ваше благородие, – печально ответил городовой.
Что-то, недовольно бормоча себе под нос, он скрылся в темноте люка. Мы услышали, как он шлепает сапогами по воде. Затем внизу заметался тонкий луч фонарика.
– Ну что там? – крикнул ему Прудников, наклонившись над люком.
Пьяница тоже подошел к нам и с любопытством заглянул в вонючую темноту.
– Ничего он там не найдет, кроме крыс, – доверительно сказал он мне.
– Посмотрим, – улыбнулся я, и оказался прав.
– Есть, ваше благородие, – донесся из-под земли торжествующий голос городового.
– Вырезай! – скомандовал ему Прудников.
Городовой пыхтел, хватаясь за ржавые скобы. Я видел сверху плоский блин его фуражки, к которому прилипла паутина.
Выбравшись из люка, городовой пошарил в кармане и протянул нам грязную ладонь, на которой лежал золотой браслет.
– Вот, – торжествующе сказал он, – за скобу зацепился.
– Вот вам и улика, Степан Богданович, – улыбнулся я.
– Повезло, – с завистью вздохнул пьянчуга. – А может того, господа хорошие? Продадим цацку, а деньги поделим по-честному. Я знаю, кому ее сбыть. У вас ведь жалованье-то маленькое.
От такой наглости Степан Богданович даже растерялся, а городовой нерешительно посмотрел на нас.
– Я тебе продам, – собравшись с мыслями, взревел Прудников. – Да ты у меня…
Он замолчал, с негодованием хватая воздух открытым ртом.
– Шли бы вы отсюда по-добру, по-здорову, – со смехом посоветовал я пьянчуге. – Господин полицейский следователь сегодня не в настроении.
Задвинув за собой крышку люка, мы вышли обратно на Главный проспект. Мимо спешили по своим делам горожане. Им не было никакого дела до таинственного ограбления или магических коротышек. Магия в этом городе – вещь совершенно обыденная.
– Отряхни мундир, – мрачно сказал Прудников городовому.
Городовой принялся счищать паутину с рукава, а мы вернулись в лавку.
– Что будем делать дальше? – грустно спросил меня Степан Богданович.
Я пожал плечами. Всё было очевидно.
– Вызывать Тайную службу, конечно. Преступления, совершенные магическими существами, проходят по их части.
– Но это мое расследование, – недовольно нахмурился Рудников. – Что я полицмейстеру доложу?
– Другого выхода нет, Степан Богданович, – терпеливо объяснил я. – Да оно и к лучшему. Вам это зачтется. Нужно только правильно составить рапорт. А составлять рапорта вы умеете. Вы же понимаете, что вдвоем мы будем ловить этих коротышек до первого снега, если не дольше?
– Это так, – неохотно кивнул Прудников.
– Давайте я сам вызову сюда Никиту Михайловича, – предложил я.
  
Прудников тяжело вздохнул. Я принял этот вздох за согласие и послал зов Никите Михайловичу Зотову.
– Добрый день, господин Тайновидец! – своим обычным холодным тоном откликнулся Зотов. Что у вас?