Санька-умник 3 (СИ)
Пришел в сознание, а состояние организма — как с глубокого похмела…
Голова не варит, на белый свет бы просто не смотрел.
Не, повторять такие опыты — уже без меня…
К первитину ещё и привыкают. Недаром, в моей прежней жизни это препарат был запрещен для применения.
Те, кто его бойцам дает, их совершенно не жалеет, использует как расходный материал.
Кстати, в Корее, а потом и во Вьетнаме, штатовцы психостимуляторы будут использовать, а потом и огребут за это. Уровень самоубийств у ветеранов — одно из тому подтверждений.
На следующий день я принял уже десять капель бабочковой настойки.
Ничего качественно нового с моим организмом не случилось. Всё было как в предыдущий день. Единственное — более выраженную реакцию проявила моя скелетная мускулатура. Силы я чувствовал в себе немалые, готов был подковы разгибать и лом в узел завязывать. Что-то подобное и вчера у меня было, но не столь выраженное.
Уже к сумеркам меня торкнуло…
Причем, в положительном смысле этого слова.
В мыслях возникла необычайная ясность, я готов был в уме перемножать шестизначные цифры.
Тут я про Вершинина и вспомнил…
В СССР принято знатными земляками гордиться, брать с них пример и стремиться их высот достичь.
Николай Васильевич Вершинин, как и Санька Котов — уроженец Слободского уезда. В Лекме он родился. Известнейшим фармакологом и академиком стал, создал при советской власти много новых противовоспалительных, кровоостанавливающих и сосудорасширяющих препаратов из лекарственных растений нашей необъятной Родины.
Говоря языком двадцать первого века, занимался он самым настоящим импортозамещением.
Впервые в нашей стране под его руководством был разработан способ получения высококачественной камфары из пихтового масла, благодаря чему был прекращён импорт немецкой и японской камфары. Детальное фармакологическое и клиническое изучение русской камфары показало, что она не только не уступает японской и немецкой, но и значительно превосходит их по своей активности.
Тут у меня вся цепочка внедрения в практику бабочковой настойки в голове и вырисовалась.
Отрабатываю я методологию приема препарата, всё излагаю на бумажном носители и отправляю в Томск Николаю Васильевичу. Он сейчас там на благо нашего народа трудится.
Откуда я знаю, где сейчас Вершинин? Да из газет! Интернента здесь нет и советские граждане новости и про состояние жизни в СССР из газет узнают.
Человек выделяет в первую очередь личностно значимую для него информацию, ну и я тоже, про Вершинина и прочих великих земляков, от первой до последней строки читаю. Ещё и другим рассказываю, вот де какими людьми богата наша вятская земля. Тем более, Николай Васильевич родом даже из нашего уезда. Считай — сосед.
С внедрением камуфляжа такой «письменный» метод у меня сработал, и тут тоже должно получиться. Однако, в данном случае я таиться уже не буду. Обставлюсь только понадежнее.
Узнал де я об этом чудодейственном средстве от одного местного китайского монаха, перенял у него метод его приготовления.
Где монах? Откуда я знаю! Был и нет его. Бродит дорогами войны…
Испытал препарат на себе как настоящий советский человек, чтобы дорогое время у занятых важными делами людей зря не тратить. Вот сейчас, Николай Васильевич и сообщаю об этом.
Если так оно и есть, как тот монах говорил, то — берите и пользуйтесь на благо. Тем же нашим летчикам препарат очень нужен, так как фенамин далеко не безобиден. Это я Вам, Николай Васильевич, как военный медик говорю. Пусть американцы свой бензедрин глотают, а нам бабочковая настойка помогать будет. Японский филопон, что нам с трофеями достался, тоже применять не лучший выход…
Глава 13
Глава 13 Переборщил…
— Двадцать девять, тридцать…
Шепотом, едва слышно, я отсчитывал капельки, падающие в чайную ложку.
Почему шепотом? Так, происходящее — дело-то тайное, никому о нем знать пока не надо.
— Тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять…
Я продолжаю свои опыты. Сегодня у меня — сорок капель бабочковой настойки.
— Тридцать девять, сорок.
Всё.
Достаточно.
На большее в настоящий момент замахиваться не будем…
Пока всё идет нормально, нужный эффект возникает, отрицательного последействия нет. Хватает препарата на десять часов.
Почему я увеличиваю дозу? А вдруг что-то более хорошее получаться будет?
Что?
Кто его знает…
Когда увеличение количества принятого препарата дает качественно новый эффект, ожидать можно чего угодно.
И — хорошего, и — плохого.
Здесь главное — не переборщить.
На нашем аэродроме нынче опять тишь да гладь. Начались вылеты, но похоже — пока не боевые.
Или — боевые? Лётчики на МиГах в воздушное пространство Кореи пока не забираются, патрулируют только в районе китайской границы. Летают над зоной противовоздушной обороны с целью перехвата и уничтожения вражеских самолётов до того, как они достигнут своей цели.
Цели у американцев — мосты. Их наши сверху и прикрывают.
Наверное, всё же эти вылеты можно считать боевыми, хоть советские летчики и не стреляют по противнику…
Вот, опять…
Это ещё одно действие бабочковой настойки. После её приема на всякие-разные рассуждения пробивает.
Раньше такого за собой я не замечал, а теперь — самым настоящим философом становлюсь, любомудрствую во всю матушку.
— Что-то доктор у нас плохо кушает. — притворно вздохнула Мария-повариха. Колыхнула при этом своим богатством и гордостью. Коровьими глазами меня буквально раздела до состояния, в котором я на свет появился.
Да, есть такое…
Кормят в ВВС сытно и вкусно, меня в том числе. Раньше я частенько за добавкой подходил, а сейчас, после начала моих фармацевтических изысканий, аппетит у меня пропал. Необходимое количество жиров, белков и углеводом, а также прочего, я буквально в себя вталкиваю насильственным образом. Какая уж тут добавка…
— Что, хлебушка, совсем не берете? — опять вздыхает Мария. Ещё и ресницами хлопает и своими пальцами-сосисками мочку правого уха терзает.
— Один кусочек взял.
Больше мне сейчас и не надо.
— Давайте, ещё котлетку положу. Мужчина должен хорошо питаться, мясом. От крахмала только воротнички стоят…
Говорит, а ещё и подмигивает мне, кикимора.
— Положите…
Не отстанет ведь, поддаюсь я уговорам поварихи.
У неё ко мне особое отношение. Когда я в столовую прихожу, она с кухни на раздачу даже прибегает.
Нет… Не отколется тебе ничего, голубушка. Не в моем ты вкусе…
Отсутствие аппетита — это единственное отрицательное действие бабочковой настойки, которое мною выявлено к настоящему времени. Началось оно с двадцати пяти капель.
За последние дни я даже немного похудел. Кстати, при приеме других психостимуляторов подобное частенько бывает.
Так, всё. С воспоминаниями про повариху заканчиваем, пора зелье принимать.
Я перекрестился и ввел экспериментальный препарат в свой организм через предназначенное для этого отверстие.
Пять минут, десять…
Я сидел и прислушивался к своему организму. Пока, вроде, всё как заказывали…
На пятнадцатой минуте… меня бросило в жар…
Э, э!!! Не надо такого!
За грудиной как будто холодная железная лапа сжала сердце, боль стрельнула в левую лопатку.
Доэкспериментировался…
Через несколько секунд боль в груди исчезла, а самого меня буквально подбросило над табуретом.
Не знаю, как правильно описать происходящее со мной, но мне казалось, что я сейчас переполнен энергией, которую если не начать немедленно тратить, то меня просто порвет на части.
Перебор… Многовато-то сорок-то капелек…
На тридцати пяти бы следовало мне остановиться.
Но, кто же знал?
В течение следующего часа я бегом наматывал круги по периметру аэродрома.
В процессе этого забега я даже ловил на себе осуждающие взгляды. Дескать, все делом заняты, а капитан медицинской службы решил физподготовкой заняться, в форму себя привести, а то зажирел от безделья…