Одна истинная королева. Книга 1. Коронованная звездами

Из дома доносятся два мужских голоса. Разбираю только обрывки слов, но оба человека спокойны, очевидно, они обсуждают путешествие через лес и агрессивных животных. Не похоже на ограбление!
Внимательно вглядываюсь в мутное оконное стекло. Питер и какой-то мужчина – тому лет тридцать – сидят за столом, перед ними две чашки, по центру чайник, из носика которого идет пар. Незнакомец зачарованно листает потрепанную тетрадь.
Нет, это точно не ограбление. Тогда что нужно тетке со взведенным арбалетом? Это ловушка? Обратившись во слух, пытаюсь уловить ее дыхание. Но ничего. Только ветер в ветвях, кудахтанье кур и низкие, приглушенные деревянной стеной голоса в доме.
Я отважилась еще раз заглянуть в окно. Встав, незнакомец идет к печке и подкидывает полено. Бросает короткий взгляд через плечо на Питера, а тот стоит к нему спиной. А затем берет второе полено и роняет его на половицы. Сердце бабахает так же громко, как упавшее полено, – я спешно отстраняюсь. Он нарочно уронил, дал сигнал! Да, это ловушка!
Я приникла ухом к стене.
– И что, больше нечего рассказать? – невинно интересуется незнакомец. – Совсем нечего?
– Не того спрашиваешь. Конечно, есть куча новых сплетен о герцогах, слухи о министрах, а королева опять вообразила что-то «совершенно захватывающее». Увы, но меня это волнует еще меньше, чем клопы у тебя в спальне.
Слова сопровождаются тихим смехом. Смеется Питер, но смех не такой, как при разговоре со мной. Свободнее, веселее.
– Очень жаль, – огорчился второй. – Я надеялся на новость-другую, Джош. Сюда редко кто заходит.
Джош? Питера зовут Джош?
– С таким-то кофе – ничего удивительного, – насмешливо фыркнул Питер. Или Джош. – Но я здесь не за этим. У тебя есть оно, да?
– Да, оно у меня есть. А еще у меня есть чувство, что продаю я его гораздо дешевле настоящей стоимости.
– У нас уговор. – Тут голос Питера становится жестче – этого достаточно, чтобы волоски на моих руках встали дыбом.
– Да-да, – быстро соглашается другой. – Все так, все так. Точно.
Слышу шаги, а затем скрип тяжелого выдвижного ящика. А еще – тихий стук, приглушенный скрежетом.
Мои инстинкты больше не шепчут, что это ловушка, – они орут об этом в голос! Надо что-то делать! Но что я могу против незнакомки с арбалетом?
Питер прощается, просит незнакомца передать привет жене, когда та вернется из путешествия. Путешествие, как бы не так! Слышу скрип отодвинутого стула, снова шаги.
У моих ног валяется несколько камешков – и тут меня осенило. Идея отчаянная и опрометчивая, но у меня нет времени придумать что-то получше. Нерешительность приведет к тому, что мой спутник получит стрелу в грудь!
Беру камешек, отступаю назад и со всей силы швыряю его на крышу. Громкий удар о дерево! С испуганным кудахтаньем мечется курица. У фасада дома слышу прерывистый вздох – и затем тихие, но отчетливые шаги в сторону. Она отдаляется от меня и от двери. Отвлекающий маневр удался!
Мельком заглядываю в окно – и понимаю, что Питер услышал. Сквозь стекло наши взгляды встречаются, я торопливо показываю на дверь и беззвучно произношу губами слово: «Ловушка!»
Но он… Он что, отвел глаза?!
К несчастью, незнакомец тоже меня замечает. Но не успел ничего сделать, потому что Питер неожиданно бросился на него.
Я должна ему помочь! Прямой палки – использую ее, как меч, – было бы достаточно, чтобы не чувствовать себя беспомощной. Но за спиной раздается спокойный голос:
– Стой и не двигайся, дрянь.
Медленно обернувшись, вижу лицо женщины. Арбалет направлен прямо мне в грудь.
Время как будто растягивается. В голове круговорот бесчисленных мыслей. Здесь и трезвые размышления: можно ли уклониться от такой стрелы? Станет выстрел смертельным или тяжело ранит? И всплывают глупые сцены из кино, где герою угрожают оружием, а ему еще хватает нервов осуществить хладнокровный план побега. Я не такой герой. Просто медленно осознаю, секунда за секундой, что в руках этой незнакомки – моя жизнь, и стоит ей только согнуть палец, та оборвется. Какова цена жизни в этом мире?
 
Лицо незнакомки непроницаемо. Ни сочувствия, ни нервозности. Смотрит на меня прищуренными глазами как на букашку, которую не убивают лишь потому, что тогда на стене останется пятно.
Поднимаю руки.
– Пожалуйста… я не хотела…
Мой лепет оставляет ее равнодушной. Она барабанит кулаком по стене, за которой стоит такой грохот, будто мебель ломают.
– Джош! Джош Кэпли, скотина, а ну выходи, если не хочешь, чтобы я пристрелила твою мелкую подружку… – И пораженно замолкает. Что-то в моей одежде сбивает ее с толку – ее взгляд на мгновение задерживается на моих джинсах и кроссовках.
Она снова колотит в стену.
– Джош! Грэхем!
Дверь со стуком распахивается. Не отрываясь, смотрю на незнакомку, но ощущаю за спиной движение – боковым зрением вижу подходящего Питера. Он демонстрирует незнакомке пустые руки. Я чувствую ток крови – в каждой вене зуд, и он все усиливается. Это не просто потрясение перед лицом угрозы.
Это оно. Его воздействие. Знаю – подобная аура исходит от бойцов перед соревнованиями. Но у него она более мощная, воинственная, искренняя… Это борьба не за спортивный успех. На кону нечто большее.
– Так и думал, что ты здесь неподалеку, Лиззи, – обращается он к незнакомке со странным спокойствием, не соответствующим той энергетике, которую сам излучает.
Он проходит мимо меня, и в эту же секунду незнакомка вскидывает арбалет – теперь стрела направлена на него. Долгожданное облегчение так и не наступило. Мы безоружны. У нас нет шансов.
– Надеюсь, ты не думал, – уничижительно бросает женщина, – что мы обменяем медальон на глупую тетрадь!
Он тихонько смеется, а я не понимаю, как вообще можно смеяться в такой ситуации? Я вот собрала всю волю в кулак, только чтобы не разреветься!
– У нас с Грэхемом был уговор. Но я знал, что тебе тетради будет мало.
– И есть что-то еще? – хрипит кто-то за нашими спинами.
Я обернулась. Тот второй, которого зовут Грэхем. Кровь течет из носа, порезы на лбу, он держит нож Питера – который скорее оружие, чем обычное орудие труда, – но от одного вида клинка в его руках меня пробивает дрожь.
– Она, – недолго думая, заявляет Питер. Я медленно обращаю к нему лицо, движения мучительно вязкие, словно в кошмарном сне. Худшие опасения подтверждаются: он кивает на меня.
– Ах ты, подонок! – хочу закричать я, но из горла вырывается лишь сиплый шепот.
– Надо было подождать меня, как я просил, – невозмутимо отвечает он.
– Она бы тебя пристрелила!
На это он высокомерно ухмыляется. Может, ловушка готовилась не для него – а для меня? Но это бессмысленно, он мог бы выдать меня этим людям без особых хлопот. Да и зачем я им нужна?
– Очень мило с твоей стороны – продать ее, после того как она спасла твою задницу! – издевается Лиззи.
Питер пожимает плечами, но, когда он смотрит на меня, его взгляд мрачнеет из-за тени сожаления:
– Ты знаешь, какая судьба ее ждет. Ей лучше умереть.
Что?! О чем говорит этот подлец?!
Грэхем подходит ближе и, схватив меня за запястье, рывком притягивает к себе. Пальцами Питер невольно касается моей ладони. Случайно? Или нарочно? Хочет сказать, что ему жаль?!
Он не может этого допустить!
Грэхем приставил мне нож к ребрам – я чувствую лезвие через куртку и задерживаю дыхание. Тут не до раздумий, и в голове одна пустота.
– И сколько она стоит? – интересуется он.
– Грэхем! – шипит Лиззи. Не знаю что – волнение, гнев или страх, – но какая-то эмоция придает ее глазам оттенок, который мне совсем не нравится! Взгляд становится алчным. – Она пришла из Завременья! Во имя Матери, ты что, не видишь?
Грэхем оглядывает меня с головы до ног и тяжело сглатывает.
– Так про любого сказать можно, – выдавливает он из себя. – Странная обувь ничего не значит! Их можно откуда-нибудь стащить, вот как тетрадь! Ты же знаешь Джоша!