Отец на час. Работает спецназ (СИ)
За окном палящее южное солнце, проникающее в комнату через светлые, полупрозрачные шторы, а над моей кроватью нависает красивый улыбающийся Влад с широким подносом. Аромат кофе и кухонный фартук на подтянутом теле прилагаются. Правда, он надет поверх майки и шортов.
Во рту Отца неизменная зубочистка.
— Я думала, что мужчины обычно носят фартуки на голое тело. — Сладко потягиваюсь, прикрывая грудь простыней.
— Я, вообще-то, варил кашу для девчонок… Они сейчас с Никой на площадке.
— Ох! — Тут же подлетаю в постели, забыв о всяком прикрытии. — А сколько вообще… Одиннадцать? Влад! Одиннадцать!..
— Ну да, — он невозмутимо отвечает и ставит поднос рядом со мной.
Перекидывая зубочистку из одного уголка рта в другой, открыто пялится на мою грудь и медленно переводит взгляд на лицо.
— Какая разница, сколько времени, если ты в Ласточке? — непонимающе спрашивает.
— У меня утреннее совещание…
— Утренним у тебя сейчас может быть только секс. Ты в отпуске!.. — протягивает мне халат. — Рюши на уши и завтракать.
Я кусаю губы и наверняка страшно краснею, потому что секс действительно был, именно после него я и отрубилась насмерть. И, стыдно признаться, такая замена одного утреннего процесса на другой мне очень даже нравится.
— Влад… ты идеальный, — говорю, когда он помогает устроиться поудобнее, укладывая подушки под спину.
Поставив поднос мне на колени, садится рядом.
— Нет идеальных, — невозмутимо произносит.
— Есть. Ты — идеальный.
— Это у тебя пока гормоны пляшут от влюбленности. Погоди, пройдет месяц-два, начнешь замечать.
— Что?
— Минусы, конечно.
— У тебя нет минусов, — смеюсь, отпивая вкусный кофе.
— Минусы есть у всех. Даже у Обамы твоего батарейки садятся, — ворчит Влад, припоминая свою находку в моей ванной комнате.
— Вообще-то, его зовут Бурак. И он назван в честь турецкого актера.
— И у актера этого минусы есть…
— Да полно́, я уверена, — соглашаюсь. — Но мы не о нем разговариваем, а о тебе. И кто сказал, что я в тебя влюбилась? — кокетничаю. В сорок начинать это делать сложновато. Девчонкой глупой себя чувствую.
— Ты сказала, что тебе со мной хорошо. Да я и сам понял, — он самоуверенно улыбается. — По имени-отчеству называть перестала, про штрафы не вспоминаешь, из кровати не выгоняешь, хотя все муравьи уже подохли.
— Ой… Правда подохли? — наигранно озираюсь.
— Ну уж не-е-ет, начальница, — тянет спецназовец с хитрой улыбкой. — Они, суки, живучие…
Я хихикаю и приступаю к каше.
— А твой друг… Сергей, кажется… Он здесь что делает?
— Кто-кто?
— Сергей. Я, кажется, его вчера видела… на пляже.
— Не могла видеть… Он в Москве, — прямо отвечает Влад.
— Странно, — хмурюсь, но списываю на то, что просто обозналась. И немудрено. За Машу ведь переживала. — Ладно. Как мне здесь нравится… В Ласточке…
Потягиваюсь. Чувствую себя счастливой. Наконец-то!..
— Хочешь, следующим летом снова приедем? — Влад приподнимает широкие брови и замирает.
— Хочу, — отвечаю шепотом.
— Или на Новый год…
— Я и на Новый год хочу. Вместе?.. — спрашиваю осторожно и прячусь за кружкой.
— Вместе, — он кивает и поглаживает мою ладонь.
Новый год, следующее лето — это ведь что-то про постоянство.
Что-то про нас…
— Новый год можно и в Москве отметить. Я такие места в Подмосковье знаю, закачаешься. Или в Елкино, на даче у Мороза.
— Можно… — осторожно соглашаюсь.
Наши взгляды встречаются, запутываются в тугой узел. Не распутать. Влад склоняется и большим пальцем по-хозяйски вытирает мои губы, а я умиротворенно улыбаюсь.
И в Подмосковье, и в Елкино, и в Ласточке…
Какая разница?..
Главное — вместе.
Вместе с ним.
*
После обеда у нашей большой компании запланирована морская прогулка.
Под сумасшедший крик чаек мы подходим к длинному пирсу, возле которого красуется просторная белоснежная яхта под названием «Сама ты шлюпка».
Мужчины, заметив его, посмеиваются.
Девчонки переглядываются и закатывают глаза.
А капитан-то с юмором!..
Мое прекрасное настроение после неспешного утреннего пробуждения и разговора с Владом катится в пропасть, потому что на борту, помимо Прасковьи и Брониславы, с присутствием которой я более-менее свыклась, замечаю Жанну.
— Я позвал дочь. Она выпросила, чтобы бабушка с матерью тоже поехали, — объясняет Влад.
— Конечно, — виду не подаю. — Места ведь всем хватит. Вы пока идите, — киваю. — Я сейчас…
Включив телефон, набираю Василису.
Она, как всегда, отвечает чуть ли не с первого гудка.
— Федерика Теодоровна. Слава богу, вы позвонили!.. Андрей Юрьевич каждые пять минут о вас спрашивает.
— Что случилось? — сердце неприятно сжимается.
Вдруг что-то с Леоном?
— Сейчас я его позову.
Пока моя помощница убегает за Поповым, я внимательно рассматриваю разношерстную компанию на палубе. Маша уже что-то активно рассказывает Брониславе и, судя по хмурому лицу матери Влада, это «что-то» совершенно не комплиментарное обо мне.
— Федерика, — в трубке слышится бодрый голос Попова.
— Да, Андрей Юрьевич.
— Опять ты со своим официозом. Все еще обижаешься?..
— Говори, — чуть повышаю голос.
— Я по поводу строительства складского комплекса в Нижнем Новгороде. Нашел землю, стоит, конечно, дорого, но цена рыночная. Беру?
— Нет, конечно, — раздражаюсь, поглядывая на Мороза. Надо бы поговорить с ним. — Дождитесь меня, потом обсудим.
— Предложение может уйти. Объявление горящее. Как ты не понимаешь?
— Значит, будет новое!
— Федерика… Это неразумно. Ты как ребенок.
— Попов. Ты там нетрезвый? — теперь повышаю голос на полную громкость. С палубы все взгляды устремляются на меня. Бронислава негодует. Жанна приклеивается к плечу Влада. — Я все сказала, — тороплюсь.
— Прости, — Андрей, кажется, понимает, что перегнул. — У Лео был вчера...
— Как он? — прикрываю глаза. По сыну страшно соскучилась. Как бы ни было здесь хорошо, все равно постоянно о нем думаю.
— Да все у него нормально. Бездельничает. Тебе так и не звонил?
— Нет…
— Хочешь, я его заставлю?
— Конечно!..
— Тогда завтра позвонит. Жди.
— Спасибо, Андрей. Ладно, я пойду.
— Отдыхайте там.
Спрятав телефон в сумочку, с помощью Влада попадаю на яхту.
Бойцовы шуршат по хозяйству — разбирают продукты для пикника, Маша с Ваней натягивают жилеты, у Огневых в руках по дочке, а Ника с Морозом просто обнимаются.
Эльза, которой не разрешили остаться дома, дуется.
— Здравствуйте, — здороваюсь намеренно громко. — Мы вчера не познакомились.
Прасковья открыто мне улыбается.
Бронислава высокомерно ухмыляется.
А Жанна и вовсе скучающе отворачивается.
Чувствую, денек будет веселым…
— Предлагаю познакомиться сейчас, — продолжаю позитивить. — Я Федерика.
Все молчат. Едва успеваю почувствовать неловкость, как Влад, уверенно приобняв меня за талию, представляет по-своему:
— Это моя Федерика. Прошу любить и жаловать! Иначе будете иметь дело со мной!..
Глава 40. Влад
— Ты как? Еще живой или скопытился от пристальных взглядов? — хлопает по спине Бойцов, падая рядом.
Мужская рыбалка в самом разгаре.
Потирая плечо, которое вот уже час дерет яркое солнце, щурюсь.
Отвечать не планирую.
— Я думал, меня много баб окружает: мать, свекровь, жена, но тебе вообще не завидую, — тихо продолжает Бойцов. — Побил все рекорды, Влад. Знамя бабника торжественно переходит к тебе.
Бабника?..
Усмехаюсь.
Мужики ржут.
— Заткнись, — вздыхаю умиротворенно. — От твоего сарказма вся рыба разбежалась. Останемся голодными.
— Ну-ну.
Обернувшись, смотрю за своими.
Блядь.
Ни дать ни взять «Распад СССР в Беловежской пуще».
Вот-вот вспыхнет революция.