Отец на час. Работает спецназ (СИ)

— Херня, — выдыхаю.
— Влад, — бьет ладонью под дых.
— Ну что? — ржу. — Ты вон какая…
— Какая?
— Потрясная!
— Да?
— Ага. Так бы и потряс, — одной рукой сжимаю грудь, второй шлепаю по ягодице.
— Влад, — смеется и дрожит от возбуждения.
Но, кажется, успокаивается.
— Ма-ма! — слышится из коридора.
— Твою мать, — подскакиваем оба.
Шухер.
Я впрыгиваю в шорты, Федерика натягивает сорочку и там же, у двери, встречает Машу в пижаме.
  
— Вы чего тут делаете? — вертит головкой в темноте.
— Мы… муравьев от вас отвлекаем, — придумываю на ходу, начальница бьет в бок. — Чтобы они, если что… все сюда шли. Нас кусали, а вас с Эльзой не трогали.
— Вау! Спасибо, — благодарит Маня и забирается к матери на руки. — А утло сколо?
— Еще не скоро, Маш.
— А килъзуху свалишь, Владь?
— Сварю. Утром, Маш!.. Обещаю.
— Это что еще такое? Опять сладкое? — моя итальянка взрывается.
— Каша пшенная это, — смеюсь. — Наш армейский жаргон. Быстро подхватила, атаманка.
— Ладно. — Федерика уносит Машу из комнаты. — Пойдем спать, смышленая моя.
Провожаю их и, отыскав в вещах пачку, спускаюсь вниз.
— Идем со мной, — говорю Пушистому.
Пробник тоже подскакивает. Тявкает.
— И ты… побежали.
Хорошенько пинаю переднее колесо бежевого «Форда» и спускаюсь на набережную.
Закуриваю и возвращаю зажигалку в брючный карман, пялясь вдаль. Рассвет близко, на горизонте никого.
Красота, конечно.
Ласточка…
— Мальчик, один тут отдыхаешь? — бубнит сзади Азиат.
— Здорово, Серега, — усмехаюсь, стряхивая пепел. Собаки отмирают, узнают. — Все спокойно?
— Да вроде… ничего подозрительного.
— А в Москве…
— Наблюдение у дома работает, там тоже все в порядке.
— Плохо. Плохо, когда все в порядке, Серега.
— Чего ж плохого?
— Значит, преступники затаились, готовятся… Надо тоже быть ко всему готовыми.
— Мы готовы. Че ты завелся?
— Бойцова я предупредил. Табельного у него с собой нет, но мужик Тимур крепкий. Остальные, слава богу, не в курсе…
— В курсе, — виновато вздыхает. — Девка эта, дочь Коновала. Узнала меня.
Ника?..
Жену Мороза мы как-то общими усилиями похищали у ее отца — криминального авторитета.
— Твою мать, — морщусь раздраженно. — Серега, ты тихо посидеть не мог?
— Я за кукурузой вышел, а тут она идет. «Здравствуйте, Сергей. Здравствуйте, Азиат. А я тоже кукурузу люблю… с солью».
— Эх ты, тоже мне… разведчик Кукуруза. Она ведь может Федерике рассказать… Пиздец будет.
— Все равно узнает, Влад. Рано или поздно все про тебя узнает.
— Это точно, — тушу окурок.
Во рту горечь.
Пиздец неизбежен…
  
Глава 36. Федерика
 
— Ничто так быстро не пролетает как отпуск, — расслабленно произносит Есения, прикрывая лицо от солнца соломенной шляпкой и вытягивая ноги на деревянном шезлонге.
Подхватив сумку, ищу в ней крем с ударной дозой SPF.
Вокруг — картина. Бирюзово-синее море, желтый мелкий песок и огромные белоснежные чайки.
— Прошла еще только неделя, а ты уже вся извелась. И как с такой пессимисткой бедный Антоша справляется?.. — смеется Ника и загадочно переглядывается со своим серьезным мужем-мэром, восседающем в красных купальных шортах в пяти метрах от нас.
Смотря на эту парочку, всегда улыбаюсь. Сразу видно — Морозы самые беззаботные из всех нас, поэтому чаще всего проводят время только вдвоем: уезжают вдоль черноморского побережья на арендованном автомобиле или просто не выходят из своего домика до самого ужина.
Вздыхаю, потому что чувствую легкий укол зависти и перевожу взгляд на Влада.
Он сосредоточенно слушает Огнева и обстоятельно отвечает. Еле заметно улыбается. Надежный, понимающий, всегда позитивный. Выгоревшие, чуть вьющиеся от влажности волосы треплет ветер, внушительные плечи расслаблены, а на руке красуется браслет из зеленых и красных бусин — подарок Маши, который она выбрала сама в палатке у пляжа и купила на собственные деньги.
Отыскав крем, прячу сумку под шезлонг и нахожу глазами ее и Ивана, играющих на песке. Эльзы с нами нет, потому что сидеть в телефоне в четырех стенах ей нравится больше и… кошки вообще не любят воду.
— Эволюционное наследие, мам. Мы с Каринкой любим, когда сухо, тепло и розетка для зарядки есть, — объясняет дочь.
На пляже мы арендовали два четырехместных бунгало и разделили их по половому признаку: девочки направо, мальчики налево, хотя я против такой дискриминации и хотела бы самого старшего «мальчика» в свое личное пользование.
И снова зависть. На этот раз к собственной собаке, прости Господи.
Малышка Джес, вытянув мордочку и блаженно прикрыв глаза, сидит на руках у спецназовца и подвергается массированной атаке — он ее энергично гладит. Замечает мой пристальный взгляд и, обдав меня жаром ответного, вопросительно приподнимает брови.
— Чего ты?
— Я?.. Ничего…
Закусив нижнюю губу, мотаю головой и подтягиваю колени к себе. Нарочито медленно и ласково намазываю лодыжку и бедро ароматным кремом.
Зеленые глаза, как высокоскоростная камера наблюдения, следят за моей ладонью.
В какой-то момент Влад отвлекается и снова что-то отвечает Антону, а я выдавливаю немного белой массы на живот и как следует ее втираю. Плавно перехожу к зоне декольте: для этого ненадолго расстегиваю застежку сзади на шее. Активно массируя плечо, прикрываю глаза и кручу головой. Разминаюсь.
— Влад! — слышу окрик.
Резко подняв лицо, замечаю, что Антон смеется над другом.
— Я тебе кричу, кричу. Ты… куда там загляделся?
— Просто задумался, — ворчит спецназовец, зыркая на меня и меняя положение.
Пах прикрывает.
Хмыкнув, отворачиваюсь и решаю, что чуть-чуть позагораю со спущенными лямками. Мои угрюмые девочки, конечно, для такого непотребства не созданы — слишком уж виновато смотрят вниз, но ежедневные сексуальные тренинги по поднятию самооценки от спецназовца не проходят даром, и в дыне я начинаю видеть красоту. Операция по восстановлению формы в мыслях все дальше.
— Я хочу ягодки, мам, — кричит Маша с берега. — Или албуз! Албуз хочу!..
— Домой пойдем — купим, — отвечаю с деланным спокойствием.
— Но я хочу сейчас. Купи.
Ох уж эти четырехлетки!..
Влад отпускает Джес и уже поднимается, но я отрицательно мотаю головой. Его непреодолимая жажда бежать по первому зову моих дочерей одновременно восхищает и раздражает. Должно же быть у них какое-то терпение.
— Здесь негде все это даже помыть, Маш, — стою на своем. — Пойдем домой — купим тебе ягодки.
— И албуз? — смешливо наморщившись, стряхивает песок с живота.
— И арбуз.
— Ла-а-адна. — И она снова отворачивается к новоиспеченному жениху.
Перевернувшись на живот, прячу лицо от солнца и улыбаюсь.
Только сейчас, наедине с собой, понимаю, насколько здесь, в Ласточке, я счастлива.
Телефон мне предоставляется по расписанию. Мы много времени проводим у бассейна или у моря, а по вечерам долго сидим на террасе большой компанией. Как правило, с вином и настольными играми.
Ночи — вообще сумасшествие. Восхитительная сказка.
Горячие, наполненные сначала продолжительными стонами, а затем долгими тихими разговорами обо всем на свете. Я только сейчас понимаю, что с Колей мы вообще не разговаривали. Может, по молодости и бывало, а в семейной жизни быстро перестали.
Говорить надо. Обязательно.
С Владом интересно. Он так увлеченно рассказывает про историю, которую блестяще знает, что я заслушиваюсь и удивляюсь фактам, о которых давно в курсе, но с этой стороны не рассматривала.
С Владом тепло. Он не стремится выпячивать свое «я» и делать вид, что главный. Несмотря на «служебный» статус наших отношений, спецназовец с самого первого дня ведет себя так, будто ему глубоко чихать на все договоренности и мои штрафы. Будто он с нами не из-за денег и острой необходимости в какой-то работе, а просто… потому что он такой сам по себе: внимательный, добрый защитник.