Прорыв (СИ)

— По крайней мере, я поступил бы именно так, — поделился Борис Михайлович. — И не следует считать, что противник глупее нас.
Ясное дело, что в первый день боевых действий моему приятелю было вовсе не дом меня, хотя я и очень напрашивался к нему в гости, чтобы быть в курсе всех фронтовых событий. Ведь в первых выпусках новостей от уже созданного Совинформбюро была лишь информация о тяжёлых кровопролитных боях на всех направлениях. От Латвии до Армении. Да сообщения о новых странах, объявивших войну СССР. Бельгия, с Первой мировой являющаяся верной союзницей Франции, Венгрия, Греция, находящиеся в полуколониальной зависимости от англичан Египет (итальянцам, кстати, войны так и не объявивший) и Ирак, Румыния. Ну, и такие британские доминионы, как Австралия, Канада, Новая Зеландия, Южноафриканский Союз и такое неизвестное жившим в конце двадцатого столетия государственное образование как Ньюфаундленд. К вечеру к этому списку добавилась Финляндия.
  
Нашлись союзники и у Страны Советов. Монгольская Народная Республика и Тува. Как и в «нашей» истории. Такое союзничество может кому-то показаться смешным, вот только продовольственная помощь от МНР за годы Великой Отечественной превысила объёмы поставок американского продовольствия по ленд-лизу. А тувинские добровольцы на фронтах отличались такой свирепостью, что немцы впадали в панику при появлении на их участке всего-то единственного (ну, очень мало народа живёт в Туве) эскадрона из числа граждан этой пока независимой страны.
Лишь поздно за полночь Борис Михайлович дал согласие на мой приезд в Генштаб, где он, как сказал, несколько дней будет не только работать, но и жить.
— В целом неплохо для первого дня, когда многие красноармейцы и командиры всё ещё не ощутили, что они уже на войне. Пограничные заставы, конечно же, надолго врага не остановили. Но некоторые из них до сих пор продолжают драться в окружении. В общем-то, в Белоруссии полякам на некоторых участках сразу же удалось прорваться к предполью линии Укрепрайонов. Как мы и ожидали. В Латвии очень помогла та самая батарея дальнобойных реактивных установок, что прибыла из будущего. Два залпа, и нет двух польских полков, кавалерийского и моторизованного, что были сосредоточены для развития успеха прорыва к Риге. Жаль, объёмы снарядов к ним невелики.
— Это точно. Насколько я помню, не более двух десятков боекомплектов.
— Вот-вот. Поэтому придётся использовать их очень бережно. Латыши и немцы стоят насмерть, но это сопротивление на два-три дня, пока не выбьют довольно небольшой запас противотанковых ружей в передовых частях и не скажутся потери в личном составе. А там придётся понемногу отступать, контратакуя танковыми подразделениями. На Украине тоже пока бои в пограничье, на подступах к Укрепрайонам. Ну, и румын по морде бьют при попытках форсирования рек. А вот в Армении и Грузии всё намного сложнее. Турки атакуют непрерывно, не считаясь с потерями. Особенно достаётся вашему протеже, генерал-майору Рокоссовскому, стоящему на подступах к Ленинакану. Против него действует целый турецкий корпус, но он упёрся и не отступает, пополняя потери за счёт местного населения. И очень удачно маневрирует артиллерией и бронетехникой. В общем, Владимир Михайлович, пока никаких серьёзных прорывов противника мы не допустили, как это было у вас в истории. Держимся…
  
Фрагмент 13
 
25
Генерал-лейтенант авиации Яков Смушкевич, 19 мая 1941 года
Категорически против моего назначения на пост командующего ПВО Ленинграда был Мехлис. Категорически! Наши отношения со Львом Захаровичем испортились ещё два с половиной года назад, когда он написал в Политбюро письмо с требованием снять меня со всех постов, лишить всех наград и звания, исключить из партии и передать моё дело в НКВД. Основание — его подозрение в том, что я, будучи уроженцем Литвы, ныне входящей в состав Речи Посполитой, способствовал поражению республиканцев в Испании. Тогда с ним не согласились, но это отнюдь не способствовало улучшению его отношения ко мне: он по-прежнему считает меня врагом Советского Государства и, как мне намекают, копит на меня какие-то материалы, чтобы пустить их в ход, когда придёт время.
Ну, да ладно. Враг он, конечно, могущественный, но с такими бороться можно исключительно добросовестным выполнением своих обязанностей на тех постах, которые занимаешь. Назначили руководить авиационной группой в Монголии — показал эффективность там. Теперь, «по старой памяти» о такой же должности в Мадриде, командую противовоздушной обороной Колыбели Революции.
Ленинградское «хозяйство», конечно, намного больше и намного сложнее, чем было в Мадриде. Да даже если взять по численности населения, не говоря уж о географических особенностях: город почти втрое больше, чем испанская столица. Здесь сосредоточены важнейшие промышленные предприятия, значительная часть которых производит военную продукцию, базируются крупнейшие корабли Балтийского флота. Пусть у Балтфлота существует и своя ПВО, но работать с моряками приходится очень тесно.
К сожалению, далеко не всё в этом взаимодействии налаживалось гладко: ведомственная разобщённость — очень большая проблема. К примеру, стационарная станция радиоулавливания самолётов, размещённая на форте «Шанец» острова Котлин, прекрасно дополняет аналогичные станции в Сестрорецке, Ораниенбауме, Красногвардейске, но ведомственно подчинена Балтфлоту, и мне пришлось выходить «на самые верха», чтобы нарком флота Кузнецов разрешил передавать данные о воздушной обстановке, получаемые ею, в мой ленинградский штаб. А связистам тянуть прямую телефонную линию моему флотскому коллеге, чтобы мы могли оперативно согласовывать действия истребительной авиации.
Для нас, защитников неба над Городом Ленина, эта война началась не вчера, а сразу после объявления «ультиматума четырёх держав», поскольку первые нарушители советского воздушного пространства стали пытаться пролететь над Ленинградом уже 14 мая. На разных высотах — от семи-восьми километров до бреющего полёта буквально над волнами Финского залива. Конечно, это были только разведчики, пытающиеся снять с воздуха систему и сухопутных укреплений, и береговых батарей. Но давать в руки будущим врагам такой козырь, как знание нашего оружия, нельзя ни в коем случае. Поэтому пункт 2 (е) Директивы № 1 наркома обороны мы выполняли беспрекословно: кого могли, сбивали над советской территорией, тех, кто, увидев направленные на перехват истребители, успевал сбежать в финское воздушное пространство, не трогали. Так что подчинённые мне лётчики открыли боевой счёт ещё до 18 мая, когда война стала юридическим фактом.
С тем, насколько помогают эти станции, обнаруживающие воздушные цели за десятки, а то и сотни километров, я столкнулся ещё на Халхин-Голе, где в боевых действиях приняла участие всего-то одна установка, оснащённая малокалиберными скорострельными зенитными пушками. Но имевшая, как называли это устройство, «радиолокатор», позволявший наводить наши самолёты на японские, находящиеся в воздухе. Передавать при помощи радиостанций на самолётах. В воздушных силах ПВО сейчас эта радиостанция — обязательный прибор. На крайний случай — радиоприёмник, настроенный на волну штаба авиаполка, передающего лётчикам координаты противника. Так что только это уже гарантирует эффективность моей службы.
Это доказали и события второго дня войны. Да, именно второго, поскольку Финляндия объявила войну СССР только к вечеру 18 мая. Всё-таки Ленинград расположен достаточно далеко от линии польского фронта, и направлять бомбардировщики к нему через Латвию, Эстонию и всю Ленинградскую область довольно рисковано. В отличие от финской территории, до ближайшего аэродрома на которой всего-то 150 километров, а до Хельсинки — 300.
  
Маннергейм после поражения его страны зимой 1940 года вооружался очень активно. В том числе — за счёт кредитов, предоставленных на покупку британских самолётов, танков, артиллерии самой же Великобританией. Вот такая буржуйская хитрость: англичане финансируют собственную промышленность, а возвращать эти деньги и проценты будут финны. Диктатор не только закупал оружие, но и строил новую оборонительную линию и, что важнее для моей службы, новые аэродромы, рассчитанные на приём современной авиации.