Прорыв (СИ)

Почему я уверен в том, что их придётся отражать? Да от разведки поступают очень недвусмысленные сведения: турки уже сосредоточили неподалёку от советских границ огромную, в несколько сот тысяч «штыков», группировку. И просто так этого ни одно государство не делает: слишком дорого собрать, вооружить и обучить столько солдат, чтобы они просто сидели в казармах или палаточных лагерях. Вон, у нас на базе дивизии тоже ведётся подготовка «запасников» из близлежащих сёл и городков, но их призывают всего на месяц.
  
Отношение этих людей к обучению азам военного дела — очень серьёзное. Все они прекрасно понимают, что в случае нападения Турции им грозит повторение резни 1915 года, о которой воспоминания здесь всё ещё свежи в памяти. Поэтому и учатся с полной самоотдачей, чтобы при первых же выстрелах на границе встать на защиту родных домов. Доходит до того, что парни призывного возраста требуют после окончания сборов оставить их в дивизии. Причём, со своим оружием. Откуда оно у них возьмётся, молчат:
— Найдём, если нужно станет!
Да, есть такое. Время от времени чекисты находят в горах захоронки с винтовками и даже ручными пулемётами Льюиса, оставшиеся после Гражданской войны. Но, слава богу, это оружие не стреляет в нашу сторону. Как мне кажется, именно из-за того, что население понимает: именно мы встанем между ним и турками, когда начнётся война.
Оружие, скрываемое людьми, конечно, обычно старое. В сравнении с тем, что стоит на вооружении дивизии, чаще всего, хуже. Ведь у нас ещё и перевооружение идёт. Начали заменять в боевых подразделениях часть винтовок Мосина пистолетами-пулемётами. Точнее, приказано сформировать в каждом батальоне по «штурмовому» взводу автоматчиков, пистолет-пулемёт должен иметь и каждый командир отделения. Происходит насыщение ручными пулемётами: теперь в каждом отделении по штату необходимо сформировать пулемётный расчёт. То же самое, как рассказывают красные командиры, прибывающие из западных военных округов, происходит и там, только там постепенно меняют «дегтяри» с «блином» над стволом на какие-то «ротные» пулемёты, а «Максимы» на куда более лёгкие «единые», но тоже имеющие ленточное питание. Но от нас и не скрывают, что нам придётся воевать с не столь хорошо вооружённой армией, чем польская. Что это за новые образцы вооружений, мы пока видели только на картинках.
Помимо автоматчиков, в каждом батальоне по мере поступления материальной части нужно формировать взвод бронебойщиков, вооружаемых противотанковыми ружьями двух систем, но под один и тот же патрон калибром аж 14,5 миллиметров. Пятизарядное противотанковое ружьё Симонова и однозарядное ружьё Дегтярёва. Судя по характеристикам, обоим по силам пробить броню любого турецкого танка или стенку дзота. Но в рекомендациях по применению указывается, что наибольший эффект достигается стрельбой по цели не одиночным расчётом, а концентрацией огня трёх-четырёх ружей по одной. И если против турецких и даже английских танков такое противотанковое средство должно работать отлично, то против французских, если они появятся на нашем театре военных действий, придётся очень потрудиться, прости сбивая им гусеницы. Пишут, что эффективен огонь из них и по воздушным целям. Хотя и с оговоркой, что в быстро летящий самолёт попасть очень сложно.
Нас, конечно, стараются держать в курсе тех разработок, которыми занимаются наши наиболее вероятные противники. Ведь не секрет, что за турками стоят именно англичане и французы, которые и насыщают турецкую армию вооружениями. К тому же, не исключены и поставки в Турцию польского оружия. Например, стало известно, что на заводе Круппа в Магдебурге полякам удалось захватить чертежи секретной немецкой боевой машины, производство которых немцы просто не успели наладить. Скоростного среднего танка, который в Польше сейчас ставится на конвейер под названием 18ТП, «восемнадцатитонный танк польский». Серьёзная машина: лобовая броня 30 миллиметров, пушка 47 миллиметров, двигатель 300 лошадиных сил, скорость до 40 километров в час.
Ни эту машину, ни новейшие английские и французские танки здесь, конечно, мы скоро не увидим. Немецкую разработку, имевшую «в девичестве» наименование «Панцеркампфваген-III», получат, в первую очередь, польские войска. А англичанам и французам сейчас современная техника нужна в Африке, в Египте и Тунисе. И если англичане пока только наращивают группировку в Египте, чтобы удариться по итальянцам, занявшим глухую оборону на египетско-ливийской границе, то в Тунисе у французов дела идут очень плохо.
Увы, не рассчитывали они на то, что Муссолини решится начать боевые действия против французской группировки в этой колонии. И особенно итальянцам помог немецкий полковник Роммель, командующий танковым полком. Этот командир, всего год назад наносивший польской армии неожиданные удары батальоном, вооружённым лёгкими танкетками и «самодельными» танками, оказался резвым малым, применив ту же тактику глубоких охватов и внезапных атак и на новом театре военных действий. Всего за месяц он вырос от командира батальона до командира полка, а итальянцы, благодаря ему, продвинулись вдоль средиземноморского побережья Туниса на двести пятьдесят километров. По сути, итальянские войска контролируют уже всю южную половину Туниса. Пусть и менее населённую, чем вторая, северная его половина.
Нас это касается лишь потому, что французские войска, дислоцированные в Сирии, скорее, перебросят туда, чем в помощь туркам.
  
Фрагмент 7
 
13
Ульрих Граф, 13 марта 1941 года
Шестьдесят два года — поздновато для армейской службы. Но кто может запретить настоящему патриоту Германии воевать с её врагами? Пусть даже для этого пришлось отправиться в дальние страны. Точнее — даже на другой континент, в Африку, где сражается полу-немецкая, полу-итальянская танковая бригада под командованием героя войны с Польшей бригадного генерал Роммеля. И пусть сражается не с поляками, виновными в гибели Фатерлянда, а всего лишь с французами-лягушатниками, но ведь именно они и лимонники-англичане вдохновили и направили поляков на Германию. Дойдёт очередь и до поляков!
Слава Роммеля прогремела ещё в последние недели нашей борьбы с оккупантами, когда он бил поляков в Вюртемберге. Бил на той технике, которую ему удавалось найти: итальянские танкетки, австрийские бронеавтомобили, обшитые железными листами грузовики и тракторы, производимые в компании «Даймлер-Бенц». Жаль, до момента окончания боёв так и не удалось в Штутгарте наладить производство лёгких танков, сконструированных бывшим главным инженером этой компании Фердинандом Порше.
После присоединения Баварии и Вюртемберга к Австрии этот неординарных командир исчез из вида, но очень скоро знающие люди сообщили, что его видели в Италии, где он вступил в итальянскую армию. Потом было объявление войны этой стране Англией и Францией, и имя Роммеля снова загремело, настолько успешно он действовал в Тунисе. И через австрийско-итальянскую границу хлынул поток добровольцев, которые желали записаться именно в его батальон, а вскоре — и полк. Поток настолько большой, что итальянское командование вынуждено было сформировать на базе полка, возглавляемого Эрвином, целую бригаду.
Напомню, что я после гибели фюрера национал-социалистов Адольфа Гитлера не просто держал колбасную лавку в Мюнхене, но и был содержателем конспиративной квартиры организации «Консул» майора Вальдемара Пабста. Пусть Пабст и погиб во время обороны Киля, а его организация прекратила существование, но связи с германскими патриотами остались. И я, выборный член городской мэрии, знал, кто из моих братьев по оружию, с которыми я в окопах защищал Баварию от поляков, так и не нашёл себя под австрийской властью, а потому уезжает в Италию.
  
Да, еще тогда, в боях с поляками, я почувствовал, что староват для того, чтобы бегать с винтовкой. Но, попав в Тунис, всё-таки добился встречи с Эрвином и убедил его в том, что буду полезен ему в качестве «внештатного» денщика. Этакого «дядьки», заботящегося о быте военачальника.