Анна (СИ)

 — Что на этот раз? — недовольно спросила Джонс. — Вася сожрал крысу Уизли?
 — Нет, — ответила Сьюзен, — Вася и Лаки напали на МакГоннагал в анимагической форме…
 — Фу-у-у, — одновременно сказали все, кто находился в спальне.
 Переговариваясь и строя предположения, мы выдвинулись в гостиную.
 Профессор Стебель что-то обсуждала с комендантами общежитий и старостами — все выглядели бледно и очень нервничали.
  
 — Дети, — обратилась к нам декан, — постройтесь по парам и идёмте в Большой Зал!
 — А что случилось? — спросил кто-то из пятикурсников.
 — Всё потом, — ответила Стебель, — скорее выходим.
 Студенты нехотя разбились по парам, построились и отправились в указанном направлении.
 Большой Зал был полон народа — студенты всех четырёх факультетов, привидения, вспомогательный персонал. Ситуацию прояснил директор, объявивший, что в замок пробрался Сириус Блэк, и мы ночуем здесь, пока не прочешут весь замок. Дамблдор наколдовал нам фиолетовые спальные мешки и уже собирался уходить, но на его беду (или на мою) в зале стало тихо и все, кто находился в Большом Зале, услышали мою фразу:
 — Блэк же за Поттером охотится, вот его пусть и отселяют! Почему мы должны страдать?!
 — Никто никого никуда не отселит, мисс Морозова! — жёстко сказала МакГоннагал.
 — Она права, — неожиданно раздался голос Уоррингтона, — Блэку нужен Поттер. Так пусть его и охраняют…
 — Только подальше от нас! — послышался визгливый голос Малфоя. — Я не хочу страдать из-за проблем Мальчика-Который-Выжил.
 В Зале начался галдёж — присутствующие разделились на два лагеря — одни считали, что Поттера следует изолировать и держать под охраной. Другие, что дементоры, Блэк и всё остальное звёздного мальчика не касаются. Конец вакханалии положил директор Дамблдор, снявший десять баллов со Слизерина и пять с Пуффендуя. Вот где логика? А? Проблемы у Поттера, а страдают все! Перси Уизли погасил свет, и минут через тридцать студенты затихли, а ещё через пять ко мне пришёл Василий, и я уснула.
 Несколько дней все разговоры были только о Сириусе Блэке и причинах, по которым его не поймали. Сьюзен с сарказмом сказала, что он стал розовым кустом, поэтому все прошли мимо. Слизеринцы напирали на то, что у него есть сообщник в замке. Многие поглядывали на меня, хотели задать вопросы, но видя рядом фигуру Милли, разворачивались и уходили. Булстроуд по габаритам была… бегемотом. Покушать она любила, за фигурой не следила, но не переставала быть моей подругой, с которой можно обсудить всё-всё. Именно она могла заехать в глаз (и в челюсть, и ещё куда) любому, кто пытался сказать что-то, что ей не нравилось. Короче говоря — из неё получился классный телохранитель.
 — Пойдёшь на квиддич? — спросила Миллисент накануне матча, когда мы делали домашнее задание в библиотеке.
 — Ты прекрасно знаешь, что нет. Я найду, на что можно потратить целых два часа. А ты?
 — Тоже нет. Наша команда не играет — у Малфоя ручка болит. Несчастненький белобрысый крысёныш!
 — У-у-у, — протянула я. — Что случилось?
 — Фигура ему моя не понравилась! Гадёныш! Ничего, теперь ему всё нравится — и фигура и мускулатура.
 — Что ты с ним сделала?
 — Ты же не думаешь, что у него ручка просто так болит?
 — Он же ябеда! Если бы ты…
 — Малфой на девочек не жалуется. Так что сломанная рука и нос — это гиппогриф, а не я.
 Я рассмеялась. Да, от Милли теперь этого можно ожидать — свои интересы она защищает кулаками.
 — Ты не знаешь, что с Люпином? — спросила я.
 — Декан говорит — болеет.
 — Он тоже у вас сегодня ЗОТИ вёл?
 — Да. Снял баллы с Поттера, наорал на Грейнджер, задал кучу домашки, но её можно не делать.
 — Почему?
 — Люпин и Снегг знакомы ещё со школы и друг друга терпеть не могут. Вот увидишь, Люпин отменит то, что задал Снегг. Кстати, как у вас прошло ЗОТИ?
 — Спокойно прошло. Поздоровались, параграф законспектировали, задание получили и ушли. А у вас опять золотое трио нарывалось?
 — Оно самое. Помоги с травологией?
 — Что у тебя?
 — Не могу зарисовать эту зелёную штуку.
 Следующие два часа были потрачены на помощь Милли с домашним заданием. Из библиотеки нас выгнала мадам Пинс, так что пришлось прощаться и расходиться по гостиным.
 Утро субботы было ужасным — дождь, ветер и слякоть. Я ещё раз порадовалась тому, что не люблю квиддич. После завтрака школьники и учителя начали собираться в группы и отправляться в сторону квиддичного поля. Мне нужно абсолютно в другую стону — на факультатив домоводства.
 На общем столе стояло несколько заготовок бокалов, которые необходимо было расписать. Я выбрала себе рисунок в виде лебедя и журавлей. За работой время пролетело незаметно — я расписала, сделала гравировки, испортила и перебила в общей сложности тридцать два бокала. Первые пять были испорчены безвозвратно, шесть я разбила, девять — это брак, а оставшиеся получились — просто загляденье. В течение всего времени, что я находилась в помещении факультатива, никто так и не появился — все решили мёрзнуть, но смотреть матч. Преимущества факультатива домоводства заключались в том, что покушать здесь можно было всегда, так что за работой я просидела почти до шести часов. А на ужине выяснилось, что на матч приходили дементоры, Гарри Поттер оказался в больничном крыле, а Пуффендуй в кой-то веки переиграл Гриффиндор.
 Всё время до самых рождественских каникул школа только и обсуждала дементоров, победу Пуффендуя, Сириуса Блэка и крысу Уизли.
 Хозяин старого пасюка не внял приказу учителей и очень часто таскал питомца с собой. Кошачье трио не преминуло воспользоваться ситуацией, и стол Гриффиндора в очередной раз остался без обеда, а Василий ещё и мантию Уизли подрал. Вновь вмешался Снегг и опять снял баллы с Гриффиндора.
 Я, как и многие другие, была несказанно рада сбежать из холодного замка на рождественские каникулы. В этот раз тех, кто не желал трястись в Хогвартс-Экспрессе, набралось семнадцать человек. В Хогсмите мы вызвали автобус «Ночной Рыцарь» и с превеликим удовольствием укатили домой.
 — Как думаете, Блэка поймают? — спросил пятикурсник-когтевранец.
 — Пока Поттер в замке — нет, — ответил некий слизеринец.
 — Почему? — спросил кондуктор автобуса.
 — Потому что в школе много места — есть, где спрятаться, — сказал все тот же слизеринец.
 Где-то в глубине души я была с ним согласна.
 Автобус остановился в уже знакомом парке. Семикурсник-пуффендуец по имени Людвиг помог мне спуститься на заснеженную дорожку.
 — Трогай, — крикнул Стэн, и «Ночной рыцарь» рванул по дороге.
 — Ну что, пойдём? — обратилась я к Василию, который не захотел оставаться в замке.
 — Ма-а-а-у! — было мне ответом.
 — И не надейся! Ты весишь как слон! Я тебя не понесу.
 Василий фыркнул, поднял свой хвост-ёршик и, перебирая лапками по снегу, направился прямо по дороге. Метров через сорок показались знакомые силуэты — меня ждали Даниэль и Джессика. Опекуны были рады моему решению приехать домой. Мы быстро дошли до тёплой машины и отправились домой.
Глава 11. «Рыжий, рыжий, рыжий кот. Симпатяга, обормот!»* 
Рождественские каникулы в этом году мы провели в Сан-Франциско при температуре плюс двенадцать и полном отсутствии снега. Если Рождество я встречала в Браккнеле, то Новый Год — на мосту «Золотые Ворота», точнее, рядом с ним. Василий, которого мы взяли с собой в США, прелести ночного гуляния не оценил и с недовольным мявом погрузил морду в салат «Оливье» после новогодней прогулки.
 — Анна, — обратился Вильям, попробовав фирменное российское блюдо, — как ты это ешь?
  
 — Ну это же вкусно!
 — Радость моя, — вставил «три копейки» Даниэль, — это очень-очень вкусно, но Василий та-а-а-кой голодный…
 — Ладно-ладно, я поняла, изнеженные британские желудки не могут переварить суровую русскую еду.
 — Не передергивай, — встрял Томас, — пельмени и вареники я люблю.