Анна (СИ)

 — То есть документов у мальчика нет, — утвердительно сказал Вильям. — Попробуем исправить.
 — К-как исправить? — испугалась Петунья.
 — Позвоним в отдел опеки и попросим приехать миссис Бантли. Она курирует Анну. Попробуем если не выбить пособие, то хотя бы документы оформить на Гарри. Он вам аттестат не приносил?
 — Что?
 — Наша Анна якобы учится в школе святой Марии и каждый год приносит нам аттестационный лист с подписью и печатью школы.
  
 — Я… я не знаю. Мы не спрашивали.
 — Ладно, потом выясним.
 Послышались шаги — видимо, Вильям отправился звонить миссис Бантли.
 — А как Анна себя ведёт? — спросила Петунья, когда Вил вышел.
 — Хороший ребенок. Очень рассудительный.
 Джессика принялась описывать меня, мою жизнь и мои способности. Понятно, больше интересного не будет.
 — Эй, лоботрясы, — над нами возникла макушка Вильяма, — марш отсюда! Вам что сказано было?
 — Э-э-э… с собакой погулять? — я сделала невинное лицо.
 — Ползём в сторону гаража, берём поводок и идем выгуливать бульдога!
 Как бы ни хотелось мальчишкам послушать истории из моей «нёлегкой жизни», но ослушаться Вильяма они не посмели, и через три минуты я, Гарри, Дадли и заспанный Злыдень брели в сторону старой полуразрушенной детской площадки конца семидесятых.
 Странно, что в таком городе, как Литтл-Уиннинг, где муниципалитет не скупится на благоустройство, а местные жители активно делают пожертвования, осталось такое место.
 До пункта назначения — в виде неровных кусков бетона — оставалось всего ничего, когда собака наотрез отказалась идти дальше и стала тянуть нас в сторону каких-то кустов.
 — Да стой же ты, скотина тупая! — именно мне вручили поводок, и теперь я изо всех сил пыталась удержать Злыдня. Гарри и Дадли пытались помочь, но получалось плохо. — Стой!
 Силы оказались не равны, и поводок-рулетка с тихим «щёлк» развалился в руках. Счастливый бульдог, несмотря на свой вес и почтенный возраст, с радостным «гав» понёсся в манящие заросли.
 — Тетя нас убьёт! — застонал Поттер, бросаясь следом за Злыднем.
 — Нытик! — догнав кузена, ответил Дадли. — Не тебе его мыть.
 Пока мы пробирались через заросли каких-то сорняков, Дадли просветил меня, что это самая обожаемая собака его тетушки Мардж. Любимая родственница вменила племяннику в обязанность гулять, мыть и кормить старого бульдога. За это она ему платит аж пятьдесят фунтов! Только он (Дадли) лучше бы вообще без денег сидел, чем с этим псом возиться. В монолог встрял Гарри и в язвительных тонах начал жалеть своего кузена. Ах, бедненький, собачку моет, не то, что он лоботряс, с утра до вечера на грядках погибает. Ах, несчастненький, гуляет он с бульдожкой на лужайке перед домом, не то что он, лоботряс, постоянно на кухне посуду моет. Тут уже Дадли не стерпел и в грубой форме предложил поменяться местами, мол, он лучше будет на грядках да посуду мыть, чем с собакой возиться, мыть машину отца и свинарник в Поттеровской комнате после его отъезда убирать. Начался новый виток оскорблений и ругательств.
 У каждого ребенка в Англии есть обязанности по дому, которые он должен делать сам и только сам. Мне, например, как и Гарри, был вменён уход за лужайкой и растениями, а ещё мелкие покупки, мытье посуды и вынос мусора. Это не считая моих личных обязанностей, о которых даже напоминать не будут — присмотреть за питомцами, убраться в комнате, отнести свою одежду в стирку и так далее. Дурсли не были исключением — в обязанности Гарри входил сад, посуда и мусор, а Дадли должен был смотреть за питомцем тетушки, машиной отца, комнатой кузена и уносить грязное белье в стирку. У Гарри обязанностей меньше, и это бесит его брата.
 Наконец-то заросли закончились, и мы оказалась на полянке, где бульдог и огромный чёрный бродячий пес самозабвенно жрали какую-то тухлятину.
 — Фу, Злыдень, фу! — начал вопить Дадли.
 — Бесполезно, — сказала я, — пока не съедят — не уйдут.
 — Ну и вонища, — это уже Поттер.
 — У тебя не лучше в комнате! — тут же завёлся Дад. — Хоть иногда клетку с совой мой!
 — Она не воняет!
 Мальчишки вновь стали орать друг на друга. Сутью конфликта была белая сова Поттера. Дурсль утверждал, что от птицы и её клетки вонь стоит на весь дом. Гарри возражал, что вони почти нет, только от дохлых мышей, которых сова приносила с охоты, но теперь уже не приносит из-за решётки на окне. Я отошла к собакам, которые уже закончили трапезничать протухшей лазаньей, и с удовольствием следила за перепалкой двух детей.
 — Ты дебил, понял?! Папа сделал распашную. Ещё скажи, что не знал о том, что там нужно болтик убрать?!
 — А мне кто-то сказал?!
 — А ты спросил?!
 — Заткнись, придурок!
 — Сам заткнись! Только и затыкаете меня — Гарри то, Гарри сё, плохой Гарри, жри через кошачью дверь!
 — Даун! Из твоей комнаты такая вонища, что пройти невозможно! Убирай за своей совой. Надо было тебя в приют сдать, чтобы там гигиене научили. Ты в школе тоже моешься раз в месяц? Крысы в трусах не завелись?
 Я хмыкнула, вспомнив про питомца Уизли. Очень хотелось заржать в голос, но перепалка продолжалась, и мы с собаками стали наблюдать дальше.
 — Если только от тебя — это твои трусы. Я твои шмотки ношу, забыл?
 — Радуйся, что вообще что-то носишь!
 — Да лучше бы меня в приют сдали!
 — Невелика потеря! Скотина неблагодарная!
 — И за что благодарить? А? За поношеные шмотки? Или за жизнь в чулане?
 — Своим ненормальным это скажи! — Дадли кивнул на меня, — Это они тебя нам подкинули.
 — Меня не надо сюда привлекать. Ладно? — спокойно ответила я.
 — Из-за тебя у нас вечно денег нет! То ты окно в школе разобьёшь, то парик перекрасишь, то стену дома разнесёшь! Вали в свой ненормальный…
 Договорить Дадли не смог — он схватился за сердце, стал тяжело дышать и медленно оседать на землю.
 — Дадли! — одновременно закричали мы и кинулись к задыхающемуся мальчишке. Дурсль хрипел и синел.
 — Нет! Не надо! Нет-нет-нет! — кричал Поттер, тряся кузена за плечи. От него стало исходить свечение, а изо рта Дурсля пошла пена.
 Рядом послышался хлопок аппарации — профессор МакГоннагал в тёмно-красной мантии стояла у края грязной полянки.
 — Мистер Поттер, что происходит? — строгим голосом спросила она.
 — Профессор! — крикнула я, — Помогите! У кузена Гарри плохо с сердцем, он умирает!
 — Да помогите же! — заорал Поттер.
 Декан Гриффиндора взмахнула палочкой, и Дадли Дурсль перестал хрипеть и задыхаться, тихонечко вздохнул и… уснул.
 — Мистер Поттер, мисс Морозова, — строго сказала профессор, — я жду объяснений, по какому праву вы применили колдовство в присутствии несовершеннолетнего маггла.
 — Мы не применяли… — начал Гарри.
 — Вы про свечение, которое исходило от Поттера? — перебила я. — Так это было уже после того, как Дадли стало плохо.
 — Свечение? — переспросила МакГоннагал.
 — У нас пес убежал, — виновато начал Гарри, — и мы побежали за ним. У кузена больное сердце, и ему стало плохо из-за бега.
 — Поттер стал кричать, чтобы Дадли не умирал, и от него стал исходить свет, а затем появились вы, — закончила рассказ я.
 Женщина задумчиво посмотрела на спящего маггла, наложила на него несколько заклинаний, а затем сказала:
 — С вашим кузеном, мистер Поттер, всё в порядке. Он проспит ещё часа два и не будет ничего помнить про моё появление. Возьмите, — МакГоннагал достала из мантии флакон, — это укрепляющее. Как проснётся — пусть выпьет. Чары я на него набросила, чтобы не замерз. Мисс Морозова, как вы здесь оказались?
 — Профессор, — начала я, — мои опекуны лечат брата Гарри. Мы в гости приехали. Нас отправили гулять.
  
 — Ясно. Думаю, что этот маггл больше болеть не будет.
 — Спасибо, — поблагодарила я. — И, профессор, Гарри… э-э-э… он ведь у опекунов живёт…
 — Простите, что я не сказал, — перебил Гарри. — мне нужен аттестат, как у Анны.