Анна (СИ)

 Появился директор, сказал длинную речь, добавил баллы львам (неприлично много) и отменил экзамены.
 Месяц до каникул (в Англии они начинаются в июле), был суматошным — домашние задания на лето, куча заказов на отделку школьной формы (очень много кто вырос из неё, а заказывать новую на две недели никто не хотел), жалобы Снегга на Васю, который теперь ходил со мной на все уроки и — вместо экзаменов — проверочные работы. Особенно злился Флитвик, который вел ЗОТИ, так как Локонс заболел и покинул нас. В связи с произошедшими событиями Дамблдора вернули на пост директора, а Малфоя-старшего выгнали из Попечительского Совета. Теперь Драко передвигался по школе только в сопровождении Крэбба и Гойла. Даже Паркинсон предпочитала проводить время в обществе Гринграсс, стараясь меньше появляться на публике.
  
 Как бы то ни было, но этот суматошный месяц прошёл, и Хогвартс-Экспресс уже мчал меня в обычный мир. Распрощавшись на станции с девчонками, я шагнула через барьер.
  — Вилл! Том! — заорала я, увидев мужчин.
  — Да неужели кто-то чуть-чуть вырос? — спросил Томас, забирая чемодан и сундук.
  — Ну… если только немножко.
  — Мав! — подал голос Вася.
  — И тебе мы рады, — Вильям забрал кота.
 Усаживаясь в машину, я краем глаза заметила, что в соседнем авто сидит Поттер, а рядом с передней дверью ведут разговор мой опекун и… Дурсль!
  — Всё, — прервал мои думы Вил, забираясь в машину, — едем.
  — Это же Дурсль был?
  — Да. Он самый. Приглашает в гости.
  — Когда?
  — На этой неделе.
  — Поедем?
  — Придётся.
  — Чур, я принцесса!
  — Хорошо, согласен, — и мужчины рассмеялись.
 Серый кроссовер мчал меня домой.
Глава 9. Летние каникулы, или «Главней всего погода в доме». 
Как хорошо дома! Чисто! Не то, что в Хогвартсе — куда ни зайди, что-нибудь да валяется, начиная от перьев и заканчивая спаривающимися старшекурсниками. По своей сути Школа Чародейства и Волшебства — это большая свалка и общественный туалет одновременно, где в каждом углу можно что-то найти: старые конспекты, человеческие и иные экскременты, стыдливо прикрытые пергаментом (ну хоть бы раз бумажкой в клеточку!), бутылки всех видов и мастей, упаковки из-под презервативов и конфет, потерянные сумки, спрятанную одежду, драгоценности и так далее. Эльфы, Филч и другой персонал школы, конечно, уберут непотребство, если обнаружат. Ключевое слово — «если». Еще одна странность Хогвартса — это невоспитанность, в бытовом плане, чистокровных волшебников. Справить нужду за гобеленом, выбросить на пол в аудитории старые перья, оставить дорогущий браслет где-нибудь, а потом орать, что украли — в порядке вещей. Ни один из факультетов не был исключением. Выделялись — Когтевран и Слизерин. Гриффиндор старался гадить подальше от своей башни, поскольку анимагическая форма декана не оставляла шанса быть неузнанным. Наш факультет спасало то, что рядом находилась кухня и, соответственно, эльфы. Многие полукровки и магглорождённые, глядя на представителей древних фамилий, начинали вести себя так же. В принципе, такой расклад не удивлял — туалетов мало и они далеко, урн нет, пустые кабинеты, где можно нагадить, отсутствуют. Вот и выкручиваются бедные студенты, как могут. Я одного понять не могу: убрать за собой — пара взмахов палочки, почему же не убирают?! Преподаватели, конечно, штрафовали студентов за «несоблюдение чистоты», но помогало слабо. Теперь, наконец-то, я наслаждаюсь чистым домом, чистым туалетом и чистым газоном.
 Первая неделя каникул была тихой и спокойной — Дурсли отменили своё приглашение из-за простуды Дадли, а я делала летние задания. Вася восстанавливал иерархию и давил чужих котят (у него почему-то не было потомства от обычных кошек, а конкурентов он уничтожал ещё слепыми), Воровка вила гнездо на подоконнике, таская туда всё, что плохо лежит. Даже мой День Рождения отпраздновали в узком семейном кругу. Если бы не куча подарков, принесённых совами, миссис Бантли бы не поверила в то, что у меня в школе есть друзья. В Англии, по традиции, принято приглашать школьных друзей к себе в гости на время каникул. За два курса меня звали погостить раз пять или шесть. Вот только форма приглашения была приблизительно такой: «Мы очень рады будем видеть тебя у нас дома, но ещё больше обрадуемся, если ты откажешься». Причём написано это было так витиевато, что без Булстроуд я в жизни бы не разобралась. В принципе, мне понятна такая реакция — официально я дочь русских эмигрантов, сирота. Реально — бастард с блэковской кровью, странным заступничеством директора Дамблдора и учителей, включая Снегга. Декан зелёных строго-настрого запретил своим змейкам (даже крестнику!) не то что гадости мне делать — подходить ближе, чем на десять шагов.
 Милли не зовет в гости вообще никого — дома проблемы финансового характера. Ехать в Корею к Ли — ни визы, ни денег. Единственный, кто искренне желал видеть меня в гостях — это Колин, но я отговорилась, что уезжаю в Штаты. И ведь даже не соврала — про дату поездки разговора не было. После пятого курса меня, скорее всего, в Великобритании уже не будет, так зачем создавать Криви лишние проблемы из-за плотной дружбы со мной?
 Вторая неделя ознаменовалась прилётом школьной совы с маггловскими документами и походом в клинику на ежегодный медицинский осмотр. Как же меня бесят вопросы про месячные и половую жизнь! Мне тринадцать, а выгляжу я от силы на десять-одиннадцать! Какая, мать вашу, половая жизнь?! Кстати, а где мои критические дни? Согласно графику, они должны начаться в этом году, но, учитывая мой рост и вес, могут не прийти. Самое странное, что анализ на гормоны соответствовал возрасту, но это никак не сказывалось на моем поведении — как была взрослая тётя в теле ребёнка, так и осталась. Импульсивных и по-детски наивных решений не принимаю. Но ведь гормоны влияют на поведение и внешность, а в моём случае почему-то этого не наблюдается. Ни прыщей, ни резких смен настроения, отсутствуют округлости в некоторых местах. Магия какая-то!
 В клинике меня ждал сюрприз в виде знакомого «принца» по имени Дадли Дурсль. Он лежал на кушетке с капельницей в вене.
 — Привет, мой рыцарь! — бодро начала я.
 — Привет, — вяло откликнулся Дадли, — пить дай.
 — А можно? — в ответ Дурсль лишь пожал плечами. Пришлось искать медработника и, получив разрешение, поить ребёнка.
 — Спасибо. Ты здесь откуда?
 — Ежегодный осмотр. А ты?
 — Я с родителями. Мама на обследовании, а мне эту хрень в руку воткнули и говорят, лежи-отдыхай.
 — Жаль. Я хотела, чтобы ты был моим принцем… Как школу закончил? — ох, зря я это спросила.
 — Нормально, — мрачно ответил Дадли.
 — Я тоже нормально. Представляешь, со мной в классе учится родственник королевы!
 — Круто! А в моей школе учится сын русского миллионера! — оживился мальчик.
 Целых полчаса, что Дадли пролежал под капельницей, он с упоением рассказывал о школе «Воннингс», крутых друзьях, разборках с «нищебродами и слабаками», а также про свой проект, который сдал на отлично. Он изучал влияние продуктов питания на организм лабораторных мышек.
 — Анна, — меня окликнула Джессика, — тебе уже пора.
 — Хорошо, сейчас попрощаюсь и поедем.
 Честно сказать, я была рада избавиться от компании Дурсля, даже несмотря на то, что подошла к ему первой. Мальчик очень избалован, говорит и слышит только себя, мнение и чувства других людей его не интересуют. Про меня можно сказать то же самое, если бы не одно «но» — Дадли был глуповат и наивен, считая, что папины деньги и бейсбольная бита решают все проблемы. То, что у кого-то родители богаче и могут намного больше, нежели его папа, ему как-то в голову не приходит. Мол, я этому сынку миллионера дал в рожу, а он сразу в слезы, нытик. Подумать головой о нанесенном физическом и моральном вреде и, соответственно, возможных проблемах для фирмы отца Дурслю-младшему недосуг.
  
 Сидя в машине, я всё же решилась спросить, чем больны Дадли и его мама.